ЛитМир - Электронная Библиотека

— Знаешь, — призналась я немного позже, — когда я в первый раз увидела тебя, я сразу подумала, что ты эмпат.

— Я и есть эмпат, — он помолчал. — По шкале Кайла я называюсь «эмпатическим целителем».

Я уютно угнездилась в его руках:

— Я так и решила.

— Я не выношу, когда чьи-то эмоции ранят, — тихо сказал он. — Я пытаюсь прикоснуться к ним, чтобы унять боль. Вот только не знаю, помогает ли это на самом деле.

Я поцеловала его:

— Помогает.

— Тогда ты едина в трех лицах, — улыбнулся он.

— Это как?

— Эмпат, целитель, телепат. — Он погладил мои волосы. — Когда ты опустила барьеры, мне показалось, будто я очутился в центре сверхновой.

— А я опускала барьеры?

— Когда мы занимались любовью.

— О! — Мне не стоило бы забывать об этом. А может, и ничего. Должны же быть в жизни минуты, когда можно забыть про защиту.

— Соз, — вмешался в наш разговор бестелесный голос.

Джарит чуть не выпрыгнул из кровати:

— Кто это?

Я расхохоталась:

— Всего-навсего мой компьютер. Пако, не сейчас!

Голос Пако исходил из небольшого монитора, встроенного в стену напротив:

— Куокс готовится выступить с речью.

Черт возьми. Я же сама просила Пако предупреждать, меня обо всех новостях, связанных с Куоксом. И, конечно же, этот чертов Император не нашел лучшего времени для своей речи, чем когда я лежу в постели с Джаритом.

— Ладно, — буркнула я. — Включай.

Голоэкран на стене включился, демонстрируя привычную пантеру, изготовившуюся к прыжку. В комнате загремел гимн купцов. И как могли такие чудовищные люди сотворить столь завораживающую музыку?

Джарит передернул плечами:

— Зачем тебе смотреть на это?

— Надо. Мне необходимо знать, что они говорят. — Самое смешное, что — как это ни противно — я говорила чистую правду.

— Каждый раз, как я вижу одного из них или только слышу, я чувствую себя так, словно меня… — Джарит запнулся, подыскивая подходящее слово, — словно меня…

— Насилуют?

Он удивленно посмотрел на меня:

— Да.

Пантера на экране обернулась двумя мужчинами. Но Ура Куокса среди них не было. Человека, стоявшего слева, звали Крикс Куэлен, он занимал пост министра торговли.

Оратором, человеком на трибуне, был Джейбриол.

Джарит слез с кровати и натянул штаны.

— Не могу видеть этого. Не здесь. Извини. Я подожду в гостиной.

Зачем Джейбриол снова вторгается в мою жизнь, сейчас, когда у меня появился шанс забыть его? Я поднялась и полезла в гардероб, схватив первое, что подвернулось под руку: простую сорочку.

— Тебе вовсе не обязательно уходить. — Я надела ее через голову. — Я выйду сама. Оставайся здесь.

— Тогда пошли в гостиную вместе.

Я наконец поняла. Он не хотел присутствия хайтонов у нас в спальне, где мы только что занимались любовью.

— Хорошо.

Я пропустила всего полминуты речи. Я сидела на диване перед голоэкраном, пока Джарит наливал себе выпить. Собственно, ничего особенного Джейбриол не говорил: обычный купеческий треп насчет того, какие они все замечательные. Это не было похоже на него. Но не это беспокоило меня. Для тех, кто не знал его — в данном случае это относилось почти ко всей Галактике, — он представлялся самым обычным хайтоном. Но я-то его знала. Я видела его изнутри — тогда, на Делосе. Человек, читавший речь, был накачан каким-то наркотиком.

Джарит сел рядом со мной, держа в руке стакан. На этот раз он налил себе виски. Он сделал большой глоток, как завороженный глядя на экран. Но Джейбриола он почти не замечал. Он не сводил взгляда с Куэлена.

Что же за сила такая у этих хайтонов, что они устрашают нас даже по головидению? Может, это язык их тела, или то, как они стоят, или тембр их голосов, или движения рук? На каком-то уровне, скорее подсознательном, мы узнаем их. Одного имени Куэлена было достаточно, чтобы у меня мороз пробежал по коже. Почему он стоит там, рядом с Джейбриолом? Какое он имеет отношение к наследнику престола?

Потом меня пронзила ужасная мысль. Возможно, Ур Куокс отдал Джейбриола на попечение Куэлена. Император Эйюбы являлся носителем рецессивных генов псиона. Он рон только наполовину, так что признаки ронов в нем практически не заметны. Но вдруг он ощущает какие-то проявления эмпатии? Вдруг это делает его достаточно человечным, чтобы он жалел своего сына? Возможно, он доверил сына Куэлену, поскольку не может заставить себя обречь Джейбриола на ту участь, для которой тот был рожден.

Мне не хотелось даже думать о том, во что превратится жизнь Джейбриола с Криксом Куэленом в качестве наставника. Я даже представляла себе, что случилось. Джейбриол отказался выступать, и Куэлен заставил его с помощью наркотика, а может, еще и угрожая физической расправой. А еще страшнее то, что Куэлен мог обойтись и без наркотика или насилия. Судя по всему, он проводит с Джейбриолом довольно много времени. Значит, ему не составит труда создать удовлетворительный компьютерный образ наследника хайтонов, который выступит для него с любой речью — если он хотел контролировать только слова Джейбриола.

Джарит так и сидел, не в силах оторвать взгляда от Куэлена, бледнея все сильнее и сильнее. В конце концов я не выдержала и приказала Пако выключить передачу.

Экран погас. Джарит с облегчением посмотрел на меня.

— Тебе действительно приходится смотреть каждое их выступление?

Я кивнула:

— Знать врага в лицо и все тому подобное.

— Знаешь, это было плохо и раньше, когда Куокс не имел наследника. По крайней мере мы могли надеяться, что он станет последним хайтонским Императором. Но теперь, когда из ниоткуда возник этот его наследник… — Джарит поежился. — Иногда мне кажется, что это не кончится никогда.

Как это может кончиться? Если бы у Куокса и не обнаружилось наследника, его трон занял бы другой хайтон. Новый Император был бы не лучше Ура Куокса, возможно, даже хуже. Надежда на то, что хайтоны эволюционируют в более нормальных людей, несбыточна. Аристо генетически запрограммированы оставаться аристо. И время не улучшит их генетику. Их помешательство на чистоте генофонда имеет под собой основания. Они и впрямь представляют собой патологическую ветвь рода человеческого, всеми силами оберегающую эту свою патологию.

И среди всего этого стоял опоенный наркотиками Джейбриол — единственный, кто мог бы остановить эту войну без границ, сев за стол переговоров.

Или поставив Сколийскую Империю на колени.

11. ВРЕМЯ ГОВОРИТЬ

— Есть люди, которым пришлось вынести куда больше, — сказала я. — Я пережила всего три недели этого.

— Вы считаете, что, если это длилось три недели, а не три года, — возразил Тагер, — ваши шрамы будут менее заметны?

Я беседовала с ним, стоя в безопасном месте у книжной полки. За пять раз, что я приходила к нему, я ни разу не села. Сидя, я чувствовала себя уязвимой. Сам Тагер обычно стоял — так, как сейчас, у своего рабочего стола. Наверное, он избегал подходить ко мне вплотную, чтобы это не воспринималось как давление.

— Послушайте, — сказала я. — Большинство Источников живут в неволе всю жизнь. То, что случилось со мной — пустяк.

— Вы ошибаетесь.

— Меня готовили…

— Дерьмо!

Я заморгала, ошеломленная резкостью его реакции. Очень уж это не вязалось с его характером, во всяком случае, с той его стороной, которую он показывал мне до сих пор.

— Почему вы так говорите?

— Никакая подготовка не защитит вас от того, что делал с вами Тарк, — сказал Тагер. — Да, у вас крепкая броня. Но под этой броней живет человеческое существо. Вас истязали психически и сексуально, и то, что вы праймери, что это длилось всего три недели, что вас готовили переносить боль, что другим приходилось еще хуже, — все это не сделало ваши раны менее глубокими.

— Но это было десять лет назад, — возразила я. — Мне полагалось давным-давно пережить и забыть все это.

— Почему?

Почему? Опять этот его вопрос, от которого можно сойти с ума.

48
{"b":"2148","o":1}