ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я могу контролировать эту часть помещения, — сказал Таас.

— Отлично, — я чуть улыбнулась. — Я пойду закажу еще музыку.

Шагая через бар, я ощущала на себе взгляд аристо. Подойдя к эстраде, я обратилась к певцу, парню с темными волосами.

— Можете петь вы песня?

— Какую вы бы хотели?

— На ваш вкус.

Он кивнул, но мне показалось, что больше всего ему хотелось одного: чтобы все мы — и купцы, и мой отряд — ушли прочь. Я не обижалась на него.

Музыканты пошептались и заиграли снова, на этот раз медленную, лирическую мелодию. Темноволосый парень запел хорошо поставленным баритоном. Будь ситуация другой, мне она понравилась бы.

Боковым зрением я следила за группой купцов. Аристо встал и направился ко мне. Когда он оказался совсем близко, я повернулась и встретила его лицом к лицу.

Он остановился передо мной и заговорил на чистом, почти лишенном акцента сколийском.

— Красиво, не правда ли? — Акцент выдавал аристо, чистокровного аристо из наивысшей касты хайтонов, верховных правителей в иерархии аристо.

Мне пришлось заговорить — иначе я, возможно, не удержалась бы от того, чтобы вытащить спрятанный в подошве нож.

— Что вам нужно?

— Посмотреть на вас.

— Зачем?

Он поколебался, прежде чем ответить:

— Я не хотел ничего дурного.

Что-то тут не так. Мне приходилось иметь дело со многими аристо; как правило, по радио, но я встречалась с ними и лично во время отчаянных и безуспешных попыток заключить перемирие. Они всегда говорили свысока, со снисходительностью, граничащей с презрением. Этого же, казалось, не научили держать себя повелителем.

Впрочем, к его телохранителям это никак не относилось. Они стояли, готовые в любую секунду открыть огонь. Должно быть, аристо приказал им держаться поодаль, иначе они никогда бы не допустили, чтобы Демон беседовал с ним один на один. Блок, подумала я, отсекая излучаемые ими враждебные эмоции. Псимвол «Блок» продолжал мигать, предупреждая о том, что охраняющие меня системы работают на пределе возможностей. Еще немного — и количество выделяемого центром подавителя чувствительности нейронов начнет мешать мне думать ясно.

Все остальные посетители бара либо поспешно ушли, либо попрятались по углам. Рекс вернулся, держа в руках здоровый нож с кухни. Таас и Хильда тоже выхватили из подошв свои ножи. На четверых нас с ножами приходилось пять купцов с лазерами. Правда, у нас имелось одно преимущество: аристо находился в пределах моей досягаемости. Заложник из него получился бы хоть куда.

— Зачем вы хотели видеть меня?

— Ваши волосы… — его лицо просветлело. — Я в жизни не видел ничего подобного.

Я оцепенела. Тарк тоже говорил мне это. Мои волосы: что в них такого?

Черные, вьющиеся, чуть ниже плеч. Только примерно в двух третях длины они меняют цвет на темно-каштановый, а концы почти золотые. Тарка это восхищало. Может, этот аристо тоже ищет Источников? Он был молод, ненамного старше двадцати, но и этого уже более чем достаточно. Аристо обыкновенно берут себе первых Источников, достигнув половой зрелости.

Что-то в нем было не так. Я никак не могла понять, что именно. Точеные черты лица не оставляли сомнений в его принадлежности к хайтонам. Его акцент, его осанка, его голос — все было настоящим. И все же что-то было не так.

— Что вам до моих волос? — спросила я.

— Они прекрасны. — Он тряхнул головой. — Вы прекрасны. Зачем вам быть солдатом?

У меня в памяти снова возникла картина: Тарк тычет в меня своим длинным пальцем. «Вот эту. Я хочу вот эту!»

Мне пришлось собраться, чтобы голос не выдал меня.

— И полагаю, вы были бы рады предложить мне что-то другое, верно?

Он улыбнулся:

— На один этот вечер почему бы и нет? В конце концов, мы же на Делосе.

Неужели мы не могли бы хоть одну ночь побыть друзьями?

«Все верно», — подумала я. Аристо общаются только в пределах собственной касты. Мы нужны им только в качестве объекта для бартера.

Неужели он и впрямь верит, что я пойду с ним? Я никогда больше не увижу свободы.

— Нет, спасибо, — ответила я. — Сегодня я занята.

Это, казалось, огорчило, но не удивило его.

— Ладно. Быть может, как-нибудь еще… — Он поклонился и вернулся к своим. На моих глазах телохранители окружили его и они вышли.

Только когда дверь за ними закрылась, до меня дошло, что он в самом деле поклонился мне. Аристо кланяются друг другу в знак уважения. Но ни один из них, насколько мне известно, не поклонится сколийцу даже под страхом смерти.

Ко мне подошел Рекс, все еще сжимающий в руке тесак.

— Ты в порядке?

— Абсолютно, — ответила я.

— Что ему было нужно?

— Хотел снять меня на ночь, — я развела руками.

Рекс напрягся:

— Он тебе угрожал?

— Нет. Ни капельки. Я еще не встречала такого аристо. Он разговаривал нормально. Даже вежливо.

С другой стороны ко мне подошли Хильда и Таас.

— Как по-твоему, это не ловушка? — спросила Хильда.

— Не знаю, — выдохнула я. — Но если бы у меня не было опыта общения с купцами, он мог бы уговорить меня.

— Нам надо предупредить местную полицию, — предложил Таас. — Прежде чем он уговорит кого-нибудь еще.

Я кивнула. Таас прав. Но в глубине души я сомневалась, что этот аристо заговорит с кем-то еще. Что-то в нем не так, совсем не так.

2. СТАНЦИЯ ТАМС

Город Афины простирается на север и юг от Аркады. Не знаю, почему земляне назвали его Афинами: он был настолько же уродлив, насколько его древний тезка на Земле считался прекрасным. Он был разбит на квадратные кварталы улицами, мощенными нервоплексом и освещенными невысокими фонарями. Мимо нас с Рексом проплывали с жужжанием аэромобили, воздушные подушки которых вздымали с мостовой клочья нервоплекса. Возможно, кому-то и нравится эта картина; меня же от нее мутило.

Полицейский участок располагался в одноэтажном здании, выкрашенном в синий и серебряный цвета афинской полиции. Мы вошли в вестибюль со стойкой у дальней стены. Все наши движения фиксировались голокамерой, висевшей в углу под потолком.

Из-за стойки нас приветствовала дама с седеющими волосами.

— Боро на сас воетесо? — спросила она.

«Перевод», — подумала я.

«Греческий, — сообщил центр. — Дословный перевод: могу ли я вам чем-либо помочь?»

Дама переводила взгляд с Рекса на меня и обратно. Наши черные формы, несомненно, нервировали ее. Она повторила свой вопрос еще раз, более высоким тоном. Что нам нужно здесь в этих пугающих мундирах…

«Блок», — подумала я. Псимвол вспыхнул, и я перестала ощущать себя преступником.

«Переведи: „Нам нужно сделать заявление“».

Центр перевел фразу, и я произнесла ее вслух, стараясь не ошибиться в произношении. Однако у меня получилось не совсем то, что диктовал центр.

— Ти? — переспросила женщина.

Центр услужливо перевел: «Что?»

Я провела рукой по волосам:

— Сколийский?

Она покачала головой:

— Охи сколиан.

«Не знаю сколийского», — перевел центр.

— Английский?

— Охи инглиш.

«Как сказать по-гречески „переводчик“?» — подумала я.

«Диэрменеас», — ответил центр.

— Диэрменеас? — обратилась я к женщине. — Сколиан. Диэрменеас.

— Эфаналабете? — спросила она. Центр перевел это как «Повторите еще раз?»

Я сделала еще попытку:

— Диэрменеас.

— А… — Морщины на ее лбу разгладились, и она махнула рукой, приглашая нас следовать за ней.

Она отвела нас в маленькую комнату с единственным столом, окруженным нервоплексовыми креслами. Три стены были гладкими, на четвертой виднелась большая панель из матового стекла. Я решила, что панель прозрачна, если смотреть на нее с другой стороны. Одним словом, комната для допросов.

Женщина вышла. Рекс поморщился, глядя на кресла.

— Тебе не нравится обстановка? — улыбнулась я.

Тут дай Бог справиться с эмоциями людей, не говоря уже об усиливающей их этой штуке…

5
{"b":"2148","o":1}