1
2
3
...
46
47
48
...
68

– Почему вы это носите?

Он бросил прутья на траву и, усевшись рядом, спросил:

– Это? Что именно?

– Ну… пистолет, что у вас на поясе.

– Здесь нельзя ходить без пистолета.

Джед принялся перебирать лежавшие перед ним прутья.

– Почему нельзя? – допытывалась Элизабет. – Ведь у вас к седлу приторочена винтовка.

– Если лошадь понесет и я вылечу из седла, я окажусь без ружья, – пояснил Джед.

– И что тогда?

– Тогда может всякое произойти. Предположим, вы вылетели из седла. Ваша нога застряла в стремени, а лошадь тащит вас за собой. Это может окончиться вашей гибелью, если у вас не будет при себе пистолета, из которого можно пристрелить животное.

Элизабет молча смотрела на мужа. Взяв один из прутьев, Джед принялся счищать с него кору. Он даже не подозревал, какое впечатление на Элизабет произвели его слова. Снова вернувшись к своему занятию, она проговорила:

– Но сейчас-то вы не на лошади.

– Верно.

– Не могли бы вы… – Она взглянула на мужа. – Не могли бы вы не носить его в моем присутствии?

Он посмотрел на нее с удивлением:

– Почему?

– Это действует мне на нервы.

Джед колебался. Наконец, пожав плечами, снял ремень с пистолетом и положил его перед собой. Затем снова взялся за ивовый прут.

Элизабет выкопала куст маргариток, обернула их корни влажным мхом и села на траву. Ей не хотелось больше работать. Взглянув на свои руки, испачканные черной землей, она невольно улыбнулась. Миссис Нэнси пришла бы в ужас, если бы увидела ее сейчас. Но миссис Нэнси осталась в другой жизни.

Окинув взглядом открывавшийся перед ней вид, Элизабет снова улыбнулась – залитые солнечным светом холмы пленяли ее, и ей казалось, что ничего более прекрасного она никогда прежде не видела.

– Красиво, – сказала она тихо.

Джед внимательно посмотрел на нее. Элизабет сидела, чуть откинувшись назад и упершись ладонями в землю. Грудь ее четко вырисовывалась под корсажем, и Джед, заметив это, отвел глаза.

– Да, красиво, – согласился он.

– Вы рассказывали мне об этих местах, но я не могла себе представить всей их прелести. – Немного помолчав, она добавила: – И здесь прекрасные условия для разведения хлопка.

– Да, наверное, – кивнул Джед. Элизабет взглянула на него вопросительно.

– Почему вы не выращиваете хлопок? Ведь все остальные выращивают.

– Не все.

Элизабет с воодушевлением продолжала:

– Вы могли бы нажить состояние, если бы стали выращивать здесь хлопок. Взгляните только на эту плодородную долину. К тому же здесь много воды. Мне кажется, лучших мест для хлопка не придумаешь.

Джед с удивлением посмотрел на жену. Неужели у нее имелось собственное мнение по любому поводу? Но ведь это одна из самых привлекательных ее черт. Именно это впервые и очаровало его… Она легко и непринужденно говорила обо всем на свете. И никогда ничего не утаивала. Джед по-прежнему удивлялся, слушая ее. До знакомства с Элизабет он не предполагал, что женщина может сказать что-нибудь представляющее интерес для него.

Ободрав кору с ивовой ветки, Джед принялся что-то из нее плести.

– Я не фермер, – пробормотал он.

– Но ведь вы им были.

– Возможно, именно поэтому не люблю вспоминать об этом. Труд фермера слишком тяжел.

Элизабет с недоверием взглянула на мужа:

– Неужели это тяжелее, чем гоняться… за ужасными дикими быками?

Джед усмехнулся. Эта женщина с удивительной легкостью, не прилагая совершенно никаких усилий, заставила его забыть о том, что он всего лишь пять минут назад был ужасно зол на нее.

– Хлопок и быки – разные вещи, – пожал он плечами. – Чтобы выращивать хлопок, нужны деньги… и рабы. А меня не интересует то, что я не могу делать собственными руками. Я не хочу пользоваться трудом других людей.

Джед прервал свое занятие и задумался, пытаясь найти более убедительные слова. Но как объяснить то, что он и сам не вполне понимал?

– Скакать целый день на лошади – действительно тяжелый труд, – проговорил он наконец. – Но это движение. Это поглощает все время и дает возможность видеть что-то новое. И не только следы, оставленные дикими быками, но и след земляной белки, и примятую траву, если кто-то проехал по тропе раньше тебя, и каждый камень, лежащий на твоем пути… Сидя в седле все время узнаешь что-то новое и видишь новое. И ты ни от кого не зависишь и ни на кого не надеешься. Я думаю, мне нравится это ощущение. К тому же я всегда знаю: день не прошел для меня даром, потому что я непременно узнал что-то новое и научился чему-то новому, то есть стал чуть умнее, чем накануне. А фермерство не дает такой возможности.

В устах Джеда это звучало прекрасно, и Элизабет была почти уверена, что правильно его поняла. Тут он снова принялся за свою ивовую ветку, и Элизабет, наблюдая за движениями его ловких пальцев, вспоминала их первую встречу. Только сейчас он был еще привлекательнее.

Немного помолчав, она вновь заговорила:

– Хорошо, пусть так. Но почему бы вам не попробовать разводить хлопок? Возможно, вам бы понравилось. Вы могли бы добиться успеха. Нажили бы огромное состояние!

Джед пристально взглянул на жену. Что-то в ее словах или тоне напомнило ему о грандиозных планах Хартли. Неужели она тоже мечтает об империи? Впрочем, ничего удивительного. Ведь они с Хартли люди одного круга. И мыслили они одинаково.

Отвернувшись, Джед спросил:

– Неужели богатство – это так важно для вас? Почувствовав, что затронула слишком опасную тему, Элизабет медлила с ответом. Наконец проговорила:

– Конечно, я люблю красивые вещи. Все их любят. Но я имела в виду совсем не это. Я просто… – Она потупилась. Затем снова подняла глаза на Джеда. – Просто мне неприятно думать, что вы будете гоняться за этими ужасными быками и… будете носить на поясе этот ужасный пистолет на случай, если ваша лошадь понесет. А ведь можно обходиться без подобных опасностей.

„Значит, она за меня беспокоится“, – подумал Джед. И вдруг понял, что ему это приятно. Но все же, скрывая свои чувства, он проговорил:

– Моя жизнь – это моя жизнь, Элизабет.

Глядя на него с некоторым удивлением, она спросила:

– Так вы не хотите стать богатым?

Джед рассмеялся. Вопрос Элизабет почему-то развеселил его. Впрочем, он прекрасно ее понимал. Выросшая в роскоши, она, конечно же, не могла так быстро привыкнуть к новому образу жизни.

– Конечно, хочу, – ответил Джед. – И, возможно, мне это еще удастся.

– Занимаясь скотоводством? – проговорила Элизабет с сомнением в голосе.

Джед пожал плечами:

– А почему бы и нет?

Элизабет промолчала. Ей вдруг пришло в голову, что жене, возможно, не следует вести с мужем разговоры о делах и задавать вопросы в лоб, как сейчас она.

Джед отложил в сторону ивовую ветку и, пристально глядя на Элизабет, продолжал:

– Те, кто выращивает хлопок, думают, что уедут из Техаса с огромным состоянием. Возможно, кое-кому это удастся. Но далеко не всем. Потому что здесь не так уж много земель, пригодных для хлопка. Зато скот можно разводить где угодно. И когда подумаешь о том, как велик Техас, то становится ясно: бифштексов ему потребуется великое множество. – Джед усмехнулся. – И если человек неглуп, то он может собрать стадо, продать его, вернуться домой и собрать еще большее стадо. Таким образом можно нажить состояние. Во всяком случае, одно я знаю наверняка: Техас никогда не лишится своего скота и земель, на которых пасутся и тучнеют стада.

Элизабет снова промолчала. Ей было неприятно думать, что Джеду приходится иметь дело с ужасными длиннорогими быками, и она действительно боялась за мужа. Но она была женщиной и не имела права вмешиваться в мужские дела.

Джед вдруг улыбнулся и указал рукой на тополя и сосны, видневшиеся в отдалении:

– Вот где я собираюсь построить дом, когда разбогатею. Вон там, рядом с тем тополем. Это здесь самое красивое место.

– О да, конечно! – оживилась Элизабет. – Огромный-преогромный дом со множеством окон и с большими коринфскими колоннами.

47
{"b":"215","o":1}