ЛитМир - Электронная Библиотека

Джед долго смотрел жене в глаза. Наконец чуть хрипловатым голосом проговорил:

– Элизабет… идем со мной в дом.

Она опустила ресницы, и он не видел выражения ее глаз. Но она прижалась щекой к его плечу, и он почувствовал, что сердце его переполнилось любовью и нежностью к ней.

Джед обнял жену за талию и повел к дому. Пропустив вперед, плотно прикрыл за собой дверь. Элизабет тотчас же направилась к кровати и задернула одеяло, отделявшее ее от остальной части комнаты. Она ужасно нервничала. И не была уверена, что хочет сейчас близости. Правда, прежде она никогда не отказывала мужу – даже и не помышляла об этом, но теперь…

Теперь она не знала, чего хочет. Она боялась, что их отношения изменились и никогда не станут прежними. Но что именно изменилось в их отношениях? Возможно, в тот день, неделю назад, она подвела его. Хотя не исключено, что это Джед подвел ее. Теперь муж стал для нее чужим. И он смотрел на нее… как на чужую. Да, теперь все изменилось…

Пальцы ее шарили по корсажу, но Элизабет так нервничала, что ей не сразу удалось распустить шнуровку.

Она страстно желала, чтобы все у них стало как прежде, но ужасно боялась, что теперь это невозможно.

Джед отдернул одеяло, и она, вздрогнув, повернулась к нему. Он не стал прикручивать фитили в фонарях и даже еще не разделся, лишь стащил сапоги.

Пристально глядя в глаза жене, Джед положил руки ей на плечи и тихо проговорил:

– Если тебе сегодня этого не хочется, Элизабет, скажи мне.

Она медлила с ответом. Наконец прошептала:

– Да, я… хочу этого.

Она хотела, чтобы его руки обвились вокруг нее. Хотела, чтобы его сила стала ей защитой. Но возможно ли, чтобы все у них стало как прежде?

Она услышала тихий вздох мужа и заметила, как дрогнули ресницы Джеда, скрывшие от нее выражение его глаз. Запустив пальцы в ее длинные шелковистые пряди, он принялся вытаскивать шпильки. Джед улыбнулся, но его улыбка была неуверенной, и Элизабет поняла, что он волнуется.

– Я хочу, чтобы ты забыла все плохое, Элизабет, – проговорил он, прикоснувшись губами к ее лбу. – Поверь, только этого я хочу.

Она обвила руками его шею, и он осторожно прижал ее к себе. Потом его объятия стали более крепкими, и Элизабет, тихонько застонав, прикрыла глаза. Теперь ей уже казалось, что она ошибалась, казалось, что ничего между ними не изменилось за прошедшую неделю. Ведь ее обнимал Джед, мужчина, которого она любила. От него сейчас пахло дорогими сигарами, но это был все тот же Джед, хорошо знакомый и любимый. И она отчаянно нуждалась в нем, нуждалась больше, чем когда-либо.

Какое-то время он лишь сжимал ее в объятиях, даже не целовал. Наконец, отстранившись, взял ее лицо в ладони и заглянул ей в глаза. На губах его появилась чудесная улыбка, и он прошептал:

– Я очень тосковал по тебе.

Она тоже тосковала по нему, но в это мгновение не смогла сказать ему об этом – от волнения у нее перехватило дыхание. Тут руки Джсда потянулись к корсажу ее платья, и ей почудилось, что сердце се подскочило к самому горлу. Не говоря ни слова и не сводя с нее глаз, он начал расстегивать крючки. Муж никогда прежде не раздевал ее, и Элизабет подозревала, что обычно мужья не раздевают своих жен. Во всяком случае, она не ожидала, что Джед когда-нибудь захочет это сделать. И не знала, пожелает ли сама, чтобы муж раздел ее – этот процесс казался ей слишком интимным. Но сейчас, когда Джед расстегивал крючок за крючком на ее платье, она чувствовала, что именно это делает нынешнюю ночь такой новой… и волнующей. Вот почему Элизабет не остановила мужа, не воспрепятствовала, хотя и знала, что ей следовало бы проявить скромность и раздеться самой.

Расстегнув корсаж, Джед высвободил ее руки, спустил рукава платья, и оно соскользнуло на пол. Потом он развязал тесемки на нижней юбке, и несколько секунд спустя жена уже стояла перед ним в нижней сорочке и панталонах. Элизабет переступила через нижнюю юбку и отбросила ее в сторону.

Джед прошептал:

– Элизабет, ты прекрасна. Она потупилась.

– Вовсе нет. У меня уродливые руки. И я стала худая, как щепка. К тому же я теперь совсем не ухаживаю за своей кожей. Я… – Элизабет подняла голову и пристально взглянула на мужа. – Должно быть, тебе неприятно, что твой друг генерал Хьюстон увидел меня такой.

Лицо Джеда исказилось болезненной гримасой. Он взял Элизабет за руки и, легонько сжав их, проговорил:

– Нет, мне нисколько не было неприятно.

Он поднес ее руки к губам и поцеловал сначала одну руку, потом другую. Затем обнял жену за талию и привлек к себе. В следующее мгновение Элизабет почувствовала, как его ладони легли ей на ягодицы. И почти тотчас же он крепко прижал ее к себе, и она ощутила, как набухает и твердеет мужская плоть. Сердце Элизабет бешено колотилось, щеки пылали – никогда еще Джед не действовал так решительно, к тому же при свете нескольких фонарей.

Элизабет подняла руку и, прикоснувшись к груди мужа, ощутила мощное биение его сердца. Затем рука ее скользнула за ворот рубашки Джеда, и она почувствовала жар его тела, почувствовала, как напряглись выпуклые мускулы на его груди.

Джед шумно перевел дух и еще крепче прижал жену к себе. И тотчас же руки ее обвили его шею, и их губы слились в поцелуе. Элизабет чувствовала, что Джед нужен ей, сейчас – больше, чем когда-либо.

Наконец он прервал поцелуй и, осторожно приподняв пальцами ее подбородок, заглянул ей в глаза. Его же глаза были затуманены страстью, и в них горел свет, наполнивший ее всю. Казалось, его глаза говорили, что он принадлежит ей. Тут руки Джеда спустились к бретелькам на ее сорочке; он потянул за них и, обнажив ее плечи, спустил сорочку до талии. Потом развязал пояс панталон, и она ощутила ласку его пальцев. Когда же Джед снял с нее сорочку, Элизабет предстала перед ним обнаженная. Каждый его взгляд был для нее как поцелуй огня, обжигавшего и вызывавшего трепет.

Внезапно он обнял ее за плечи и пристально посмотрел ей в глаза, и она наконец решилась… Решилась, потому что Джед был ее мужем. И потому что этой ночью он принадлежал ей.

Дрожащими пальцами Элизабет расстегнула пуговицы на его бриджах и ощутила силу восставшей мужской плоти. Она спустила бриджи пониже, и они соскользнули на пол. Джед переступил через них и отбросил ногой в сторону. Затем положил ладони ей на бедра. Элизабет невольно опустила глаза. Никогда прежде она не рассматривала мужа так, как сейчас, при ярком свете. И теперь смотрела на него как зачарованная, хотя и испытывала смущение. Сердце ее гулко билось, ноги подгибались, и она ощущала жар и томление внизу живота.

Они довольно долго так стояли, и Элизабет чувствовала, что кровь по ее жилам струится все быстрее. Потом Джед вдруг крепко прижал ее к себе, и она услышала, как бьется его сердце – оно билось в одном ритме с ее сердцем, словно они стали единым существом. В следующую секунду Джед подхватил ее на руки и осторожно уложил на кровать. Он склонился над ней, и ей показалось, что в глазах его сияют все цвета радуги. Элизабет протянула к нему руки, но он отстранил их и с ласковой улыбкой проговорил:

– Нет, сегодня моя очередь…

И без единого слова он принялся ласкать ее с нежностью легчайшего ветерка. Снова и снова он поглаживал ее, будто играл на всех струнах ее тела, и в этих нежных прикосновениях Элизабет впервые ощутила его любовь. Джед завораживал, гипнотизировал ее своими ласками, и она уже не чувствовала собственного тела под этими прикосновениями – ничего на свете больше не осталось, кроме Джеда. Сладостное томление, граничившее с болью, уносило ее в чудесный мир наслаждения.

Ее глаза были широко раскрыты, и хотя их туманила дымка восторга, она все же видела над собой лицо Джеда, когда он наконец вошел в нее. Она видела, как его глаза то затуманивались, то вновь начинали сиять. Сливаясь с ним воедино, она думала: „Да, так и должно быть. Ничего не изменилось“.

Элизабет запустила пальцы в густые волосы Джеда, и лицо его озарилось улыбкой. Наслаждаясь каждым мгновением их близости, она думала: „Конечно же, все у нас будет хорошо, с нами не может случиться ничего худого, пока мы вместе“.

57
{"b":"215","o":1}