ЛитМир - Электронная Библиотека

– Не расстались? Почему не расстались?

– Я решила вернуться к тебе.

– Вернуться?

– Да. Обратно. Я была неправа тогда. Прости меня. Я искуплю свою вину перед тобой… – Светлана Николаевна увидела, как дверь приоткрылась еще шире. – Ты святой человек, Илларион. Ты столько лет ждал меня. Но мы наверстаем все, что потеряли. Да, я это так ясно вижу – наше будущее. Мы еще не стары, Илларион, мы еще можем быть счастливыми. Ты будешь водить свои корабли, а я буду ждать тебя на берегу.

– Теплоходы. Корабли – военные.

– Ты не будешь опаздывать?

– Расписание…

– Какое счастье! У нас будет одна комната…

– Почему одна?

– Чтобы ты не мог уйти в другую. А телевизор у тебя есть?

– Да, цветной.

– Прекрасно. Мы его выкинем.

– Почему выкинем? Он совсем новый.

– Чтобы он не мешал нам смотреть друг на друга. А газеты… Ты выписываешь газеты?

– Да. И журналы.

– Мы переадресуем их в ясли. Зачем нам болеть за футбол или хоккей – мы будем болеть друг за друга, за наши дела. Какое твое любимое блюдо?

– Не знаю, я в ресторане обедаю.

– Ты не будешь обедать в ресторане. Ты будешь говорить «спасибо» мне, а не официанткам. Ты будешь спешить домой с цветами… Какие твои любимые цветы?

– Не знаю. Гладиолусы.

– Ты не будешь никогда покупать мне гладиолусы – они долго не вянут. Только розы, их надо менять каждый день. Ты часто ездишь?

– Я плаваю.

– Ты не будешь плавать. Ты перейдешь на работу в пароходство. Чтобы я не нервничала ночами – где ты, что с тобой, не грозит ли тебе опасность, чтобы я не вздрагивала, когда хлопает дверь лифта…

В этот момент дверь каюты Капустиных с силой захлопнулась.

– Что это? – вздрогнул Гобели.

– Наверное, сквозняк, – невозмутимо заметила Светлана Николаевна. – Шторм, наверное, начинается.

– Какой шторм? Сводка – ясно, по всему побережью. – Он выглянул в иллюминатор. – Солнце. Какой шторм?! Слушайте, а может, там кто-то был? Ваш муж?

– У меня нет мужа.

– Ваш бывший муж.

– А что вы боитесь? Раз он бывший. Или вы этого и боитесь?

– Я боюсь? Я ничего не боюсь.

– Боитесь.

– Я? Интересно даже. Чего я боюсь?

– Что я вернусь к вам.

– Почему я должен этого бояться?

– Потому что это очень страшно.

– Страшно?

– Очень. Жить с чужим человеком – это самое страшное, что может быть. Поверьте мне.

– Но вы… ты сама говорила: его можно сменить – человека.

Вернулся стюард с инструментами.

– Замок можно сменить, – Светлана Николаевна поднялась. – И все будет как было. А человека… – Она пошла по коридору.

Светлана Николаевна шла по нижней палубе, когда из-за угла вдруг выехал красный «жигуленок» с помятым крылом. Она еле успела отскочить в сторону.

Машина заглохла и встала.

– Извините, – водитель опустил стекло. – Я не ожидал.

– А зачем вообще вы тут ездите?

– Учусь, – простодушно признался водитель.

– Как – учитесь?

– Так. Жене обещал. Мы только купили ее, перед самым отъездом. И вот… – Он кивнул на помятое крыло. – По дороге. Она сказала, обратно не поедет, если я не научусь как следует. Вот и приходится. Все отдыхают, а я… – Он поднял стекло, вцепился в руль и рывком дернулся с места.

Капустин нагнал ее.

– Слушай, – сказал он, переводя дыхание, – к нам тут гости.

– К нам?… – она пожала плечами.

– Дойчев с женой. Ты знаешь его, он учился у нас. И, кажется, кто-то еще из наших.

– Хватит с меня ваших.

– Ну – После десяти лет одним днем больше, одним меньше…

– Лучше меньше.

– Ну как хочешь. Только выкручивайся тогда сама. Вон он тебе машет.

Светлана Николаевна посмотрела вниз, на пристань, и, деланно улыбнувшись, тоже помахала рукой.

Болгары были с цветами. Дойчев довольно прилично говорил по-русски.

– Товарищ Капустина, Управление пожарной охраны города Варны радо приветствовать вас, боевую подругу, – так это у вас говорится? Знакомьтесь – моя жена Цветана… А это мой заместитель и друг Коста… Его жена Лили…

– Очень приятно.

– Ну а теперь, – сказал он Капустину, – будем здороваться с тобой.

И они обнялись.

– Как ты узнал, что мы здесь? – спросил Капустин.

– Телевизор. Вчера смотрим фестиваль и вдруг среди публики – ты. Я говорю Цветане: смотри, Капустин! Сегодня – сюда, спрашиваем: есть такой? Говорят: есть, голубчик. – Он хлопнул Капустина по плечу. – От нас не спрячешься. – И засмеялся. А потом спросил серьезно:

– Слушай, а певица ваша? Я сегодня прочитал, она тоже с вами приплыла?

– Да.

– Ты с ней знаком?

– Ну… Более или менее, – он искоса взглянул на Светлану Николаевну.

– Тогда берите ее тоже и едем!

– Далеко?

Дойчев засмеялся.

– Это выяснится на обратном пути.

Когда они шли к машине, их увидела Кремнева. Она сказала Капустину сдержанно:

– Вы, конечно, как хотите, но я бы вам не советовала…

В рыбацком ресторане сдвинули столы, пили за встречу и Нелин успех.

Дойчев сказал Светлане Николаевне:

– Вы должны следующим летом приехать сюда специально.

Она помялась:

– Боюсь, что…

– Летом же мало работы. Все больные в отпуске. – Он засмеялся. – Правда, Лиля? – Лиля улыбнулась. – Лиля ваша коллега. Кстати, у вас училась. Ты что молчишь? – снова спросил он у Лили.

Лиля смотрела на Светлану Николаевну и ничего не отвечала.

– Стесняется своего русского, – предположил Дойчев. – А может, ты с мужем поссорилась? Коста! – обратился он к заместителю и что-то его спросил. Тот утвердительно кивнул головой. – Говорит, нет…

– Нет? – удивилась Светлана Николаевна. – Он же кивнул.

– А… Вы разве не знаете? У нас же наоборот, чем у вас: – у нас «да» – это «нет», а «нет» – это «да». Ладно, давайте лучше танцевать. Пошли?

Светлана Николаевна утвердительно кивнула. А потом спохватилась:

– Ой, наоборот… – и она отрицательно покачала головой.

Капустин танцевал с Нелей. Ему было весело, он снял пиджак и повесил его на бра на стене.

– Смотрите, – восхищенно сказал Дойчев. – Подполковник-то наш… Как молодой лейтенант. Вы, наверное, часто танцуете, – сказал он Светлане Николаевне. – Чувствуется тренировка.

Когда Капустин с Нелей вернулись за стол, там никого не было.

– Пошли еще? – предложила Неля.

Капустин отдувался.

– Если б танго… – сказал он.

– Перестаньте строить из себя старика. Кто вам внушил это? Вы молоды, вы моложе всех здесь, вы в начале жизни, в самом начале. Не той – та прожита, другой. Другой – в начале.

– Вы наивный ребенок, Неля.

– Зря стараетесь меня обидеть. Ребенок – это прекрасно, это не обидно. Обидно – когда старуха.

– Неля!

– Я – вообще, я никого не имела в виду, успокойтесь. Никто никого не обижает. Но просто…

– Это не просто, Неля. Как раз все непросто…

Тут он увидел Светлану Николаевну, танцующую с Дойчевым. Он извинился перед Нелей и подошел к ним.

– Вы свободны, майор, – сказал он Дойчеву и отнял у него даму.

Тот засмеялся.

– Пользуешься тем, что старше по званию?

– А ты служи исправнее, повысят, – улыбнулся ему Капустин и повел Светлану Николаевну в гущу танцующих.

Она увидела его лицо – помолодевшее, с блестящими глазами – совсем близко от себя.

– Ну что? – спросил он. – Еще есть порох в пороховницах?…

– А валидола там у тебя нет случайно?

– Оставь, нам по тридцать, весь мир наш, все – впереди! Что ты раньше времени старишься.

– Может, мне кто-то в этом помогает. Может, сказать – кто?

– Ты не слушаешь музыку. В такт иди, в такт… И слушай партнера…

6
{"b":"2153","o":1}