ЛитМир - Электронная Библиотека

Светлана Николаевна вышла в холл к зеркалу – поправить прическу и отдышаться. Она посмотрела на себя – щеки горят, глаза блестят, на губах улыбка неизвестно почему… Она удивленно себя оглядела и тут заметила Лилю, которая на нее смотрела. Она обернулась.

– А я вас узнала, – сказала Лиля.

– Да?

– Не помните? Мединститут…

– А… Вы учились у нас?

– Да. И еще кто-то.

– Кто?

– Я сначала подумала – просто похожи. Меня ваш муж как-то с толку сбил. Я была уверена, что вы все еще с ним.

– С кем – с ним?

– А вы давно разошлись?

– С кем разошлись?

– С кем… С Петкой, естественно.

– С Петкой? А кто это?

Лиля невесело усмехнулась.

– Даже так? Бедный Петка…

– Да кто это – ваш Петка?

– Он не мой. Вернее, когда-то был мой. Пока не стал ваш.

– Послушайте, Лиля… Во-первых, я не знаю никакого Петку, А во-вторых, вы извините, конечно, но и вас… я что-то никак не могу вспомнить… Может, мы на разных курсах учились?

– Да, вы старше были.

– Благодарю, вы очень любезны.

– А Петка был на вашем курсе. У вас все девушки по нему сохли. А он предпочел…

– Благодарю вас, вы просто ничего для меня не жалеете, но только не было у нас никакого Петки.

– Не было? Как же вы замуж за него вышли?

– Я?!

– Ну не я же. К сожалению…

– Я боюсь вас разочаровать… Но я не была за ним замужем. Ни за ним, ни за Илларионом, ни за директором пионерлагеря… Уж вы не обессудьте.

– Зачем же он тогда на целину за вами поехал? Он сказал – жениться.

– На целину?

– Вы же были на целине?

– Я – была. Но Петка… – Светлана Николаевна недоуменно пожала плечами.

Подошел Капустин.

– Вот вы где… С кем это вы тут уединились?

– С Петкой, – сказала Светлана Николаевна.

– С Петкой? – удивился Капустин. – Кто это?

– Это мой первый муж. Ой нет, извини, второй. Первый – Илларион был. А может, Илларион второй? Надо уточнить.

Капустин с удивлением уставился на нее.

– Ты что – пьяна?

– Нет. Но это неплохая идея.

– Нет мне ее вполне хватает, но это лучше, чем ждать и вздрагивать от каждого телефонного звонка и гадать – жена ты еще или уже вдова…

– И поэтому, значит, лучше разойтись? Чтоб если что со мной случится, так не с твоим мужем.

– Может, и лучше. Во всяком случае, лучше жить одной, чем быть одной.

– Не преувеличивай.

– Все свои дни рождения справлять одной…

– Ну уж и все…

– И сочинять маме, почему тебя нет на десятилетии свадьбы…

– Ну забыл, забыл, виноват, ну что ты теперь, всю жизнь попрекать будешь?

– Успокойся, это тебе уже не грозит.

– А я совершенно спокоен. – И он стал раскачиваться все сильнее.

– Перестань! Я упаду! – Светлана Николаевна не знала, что делать – то ли держаться за канаты, то ли придерживать подол платья, которое надувалось парусом. – Слышишь? Мне нехорошо. – Качели взлетали все выше. – Олег! Ну я прошу тебя… Я не могу больше!… Олежек, ну пожалуйста…

– Как, как?

– Олежек…

– Громче!

– Олежек, ну, подурачились, и хватит.

– Подурачились – это насчет развода?

– Я не могу, я хочу домой…

– Домой – к себе или домой – ко мне?

– К нам, к нам… Только остановись…

На пустынном берегу Капустин и Светлана Николаевна медленно качались на качелях.

Светлана Николаевна засмеялась:

– Что это с тобой сегодня?

– А что?

– Я уже забыла, когда тебя таким видела.

– А ты, может, помнишь, когда мы были у моря и чтоб светила луна, а напротив меня сидела красивая женщина?…

– Боже мой, что с тобой происходит?

– Я всегда это замечал.

– Ты? Когда? Когда тебя неделями нет?

– А зачем тебе я, когда ты теперь по вечерам на «скорой» Мало тебе клиники…

Качели остановились. Капустин посмотрел на Светлану Николаевну. Она сидела обессиленная. Он взял ее на руки и осторожно снял с качелей. Они стояли молча, не глядя друг на друга.

Вдоль по шоссе, параллельно берегу, шла какая-то машина, освещая прожектором пляж.

– Пограничники… – предположил Капустин.

Луч выхватил их из темноты. Машина остановилась, кто-то к ним побежал.

Они возвращались на пожарной машине. Дойчев сказал:

– Весь город обшарили. А я так и думал – ты где-нибудь здесь. А Цветана уверяла – спать пошли.

Машина подъехала к теплоходу. Он был погружен в темноту.

– Спят уже все, – сказала Светлана Николаевна.

– И трап подняли, – сказал Капустин.

Однофамильцы Голубенко, стоя на верхней палубе, целовались. Вокруг не было ни души. Луна отбрасывала на палубу резкие тени.

Вдруг над бортом показалась лестница. На ее последних перекладинах стояли два человека в касках.

Девушка испуганно вскрикнула.

Лестница остановилась и стала медленно наклоняться – пока не легла на борт.

– Ой, это вы?… – сказала девушка.

Капустин приложил палец к губам. Потом спрыгнул на палубу и протянул руку Светлане Николаевне. Снял с себя и с нее каски и привязал их к лестнице. И перегнувшись, помахал рукой.

Лестница пошла вниз.

Капустин поглядел на однофамильцев, покачал головой, сказал укоризненно:

– Так поздно и не спите, – и, подмигнув им, повел Светлану Николаевну, бережно обняв за плечи. Из иллюминатора медпункта на них с изумлением смотрел врач в белом халате.

Капустин открыл дверь каюты, пропустил Светлану Николаевну вперед и закрыл дверь ногой.

Светлана Николаевна, приняв душ, причесала волосы, подкрасила губы, потом стала выбирать ночную рубашку. Сначала надела голубую, но затем, передумав, сменила ее на розовую.

И только после этого вышла к Капустину.

А он спал. Одетый.

Стамбул встретил наших туристов суматохой улиц, яркостью красок и громкими молитвами муэдзинов, разносившимися над городом из установленных на мечетях громкоговорителей.

Капустин, Светлана Николаевна, Неля и Дима шли, разглядывая экзотические витрины. За ними следом шел немолодой полный турок. Он неотрывно глядел на Светлану Николаевну. Когда она, чувствуя его взгляд, оборачивалась, он делал движение навстречу, как если бы они были знакомы, но она отворачивалась, недоуменно пожимая плечами. Капустин искоса на это поглядывал, потом сказал:

– У меня сигареты кончились, давай зайдем купим. – И он потянул ее.

Когда они входили в лавку, их с другой стороны улицы окликнула Кремнева:

– Вы, конечно, как хотите, но я бы вам не советовала…

В полутемной лавчонке, куда они зашли, Капустин жестами объяснил продавцу, что ему нужно, зажав между пальцами воображаемую сигарету и пару раз затянувшись.

Хозяин показал, тоже жестом: есть ли деньги?

Капустин сказал:

– Есть, есть, не бойся. – И достал бумажник.

Бородатый торговец ловко вытащил у него одну бумажку и достал из-под прилавка пачку сигарет.

Когда они вышли на улицу, турка не было видно…

На теплоходе к ним подошел стюард.

– Вам просили передать, – он протянул Светлане Николаевне букет цветов, перевязанный лентой.

– Кто? – изумилась она.

– Вон тот человек.

На пирсе, прислонившись к такси, стоял турок. Увидев, что Светлана Николаевна посмотрела на него, он помахал ей рукой.

– Так… еще один муж? – мрачно осведомился Капустин.

Светлана Николаевна пожала плечами и ничего не ответила.

– Ладно, – сказал Капустин, – где два, там и три… Это дело надо отметить… Зайдем в бар?

– Если хочешь, иди, – сказала Светлана Николаевна. – Я устала. – И она пошла в каюту.

– Нам тоже пора, – сказал Дима. – Скоро концерт.

7
{"b":"2153","o":1}