ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В том июне было много фотосъемки. Придворный фотограф Хансен делал фотографии групп и портреты. Впервые Александр снимался с Минни. Потом все те фотографии будут вклеены в несколько специальных альбомов, которые останутся с Марией Федоровной до сокрушительного 1917 года. Эти мемориальные документы переживут всех действующих лиц того фреденсборгского июня, переживут падение династии и монархии в России. В обшарпанном и поврежденном виде, на дальних стеллажах архивов, они сохранятся до конца XX века. И почти через сто пятьдесят лет эти пожелтевшие и местами попорченные изображения донесут память тех дней, память радости и надежды людей, обреченных на неповторимую, феерическую и трагическую жизнь. Сидящий в кресле наследник русского престола в темном костюме и галстуке в полоску (рисунок и цвета датского государственного флага), с гвоздикой в петлице. А рядом стоит Дагмар, молодая, улыбающаяся, с непокорными вьющимися волосами, расчесанными на прямой пробор. На ней простое закрытое светлое платье, на шее, на темном шнурке, камея… Непринужденно разместившаяся, прямо на лестнице королевского дворца, группа лиц: король Христиан, королева Луиза, принц Фредерик, принц Вольдемар, принцесса Тира, великий князь Владимир, а в центре — Дагмар и цесаревич Александр. Они молоды, и у них еще столько всего впереди.

День расставания жениха и невесты наступил 28 июня 1866 года. Цесаревича провожала вся королевская семья. Накануне Александр и Дагмар провели несколько часов в уединении, о многом в очередной раз переговорили, объяснились в любви. Минни плакала, а Александр с трудом сдерживал слезы. Ему очень не хотелось покидать милую Данию, таких добрых и теперь уже почти совсем родных хозяев, но надо было возвращаться. Он увозил сладкие воспоминания и послание Дагмар царю, составленное накануне.

«Это письмо Вам передаст Саша, потому что, к несчастью, момент нашего расставания уже пришел. Я очень сожалею, что он уезжает. Но я также очень признательна Вам, дорогие родители, что Вы позволили ему так долго побыть у нас. Мы воспользовались этим, чтобы лучше узнать друг друга. Каждый день сближал наши сердца все больше, и я могу сказать Вам, что уже чувствую себя счастливой. Заканчивая, я хочу еще раз выразить Вам мою искреннюю признательность за Ваши дорогие письма, адресованные нам обоим, которые нас так тронули! Шлю Вам также просьбу прислать ко мне его осенью! Я Вас покидаю, дорогие родители, чтобы побыть с ним еще немного до его отъезда. Обнимая Вас от всего сердца, остаюсь навсегда Вашей Минни». Свадьба была назначена на май следующего года, а до того времени русский принц обещал часто писать и непременно еще приехать.

Великий князь Александр Александрович вернулся в Россию 1 июля 1866 года и быстро понял, что теперь ему без Дагмар будет трудно, очень трудно! Принцесса вспоминалась все время, и эти мысли окрашены были такой нежностью, так согревали душу, и представить было невозможно, как же ему теперь быть так долго вдали от милой суженой! Уже в день приезда записал в дневнике: «Так грустно без милой душки Минни, так постоянно об ней думаю. Ее мне страшно не достает, я не в духе и долго еще не успокоюсь». У Александра созрел план: дождаться приезда Мама, все ей рассказать и попробовать добиться приближения срока свадьбы. Ну почему надо ждать еще почти целый год; неужели нельзя все решить хотя бы осенью? Он написал об этом Дагмар, не скрыв, что главная причина такого решения — его любовь. Ответ не заставил себя долго ждать: принцесса согласилась.

10 июля 1866 года в Петергофе во дворце «Коттедж» состоялось объяснение наследника с родителями. Александр показал письма Дагмар, рассказал о своих чувствах и заметил, что ему очень хотелось бы ускорить свадьбу. Мария Александровна сказала, что ей тоже этого бы хотелось, но она не знает, как это поделикатней и получше осуществить, но немедленно напишет королю и королеве об этом предложении. Цесаревич не сомневался, что король и Дагмар будут целиком на его стороне, но вот королева… Здесь возникала неуверенность, так как «мама Луиза» была слишком щепетильна, слишком придавала большое значение формальной стороне дела, и не исключено, что у нее могли возникнуть возражения. В этих видах сын попросил мать написать послание в сильных и решительных тонах, что Мария Александровна и обещала. Они все подробно обговорили и пришли к заключению, что Минни могла бы приехать в сентябре, с тем, чтобы свадьба состоялась в октябре.

Через три недели из Копенгагена пришло долгожданое известие: Дагмар и ее родители согласны.

Глава 4

СЧАСТЬЕ ПРИНЦЕССЫ

Последующие недели были для цесаревича полны разнообразных забот. К тем, что были раньше: встречи, военные учения в Красном, присутствие на докладах у императора, вечера у императрицы, беседы с друзьями, чтение, — прибавились и новые. Они были связаны с будущей семейной жизнью. До того Александр жил вроде бы и самостоятельно, но под крылом родителей, а теперь надлежало готовиться к устройству семейного гнезда, собственного дома.

Александр II и Мария Александровна договорились с сыном, что ему переходит Аничков дворец. Это было большое здание в самом центре Петербурга на берегу реки Фонтанки. Дворец боковым фасадом выходил на главную магистраль столицы — Невский проспект и был окружен тенистым парком. Это здание очень нравилось Александру, и он с энтузиазмом принялся за обустройство. Дворец несколько обветшал и требовал основательного ремонта. Но в Аничков они переедут на зиму, а первое время будут жить в Царском Селе, в Александровском дворце, который был построен когда-то по распоряжению императрицы Екатерины II для ее любимого внука Александра, будущего императора Александра I.

1 сентября 1866 года в Копенгаген отбыла на «Штандарте» представительная русская делегация под руководством флигель-адъютанта и контр-адмирала графа А. Ф. Гейдена, которая должна была сопровождать в Россию датскую принцессу. Через две недели, 14 сентября, цесаревич уже встречал свою невесту. Стояла удивительная погода. В Петербурге было по-летнему тепло (более 20 градусов в тени), и небо казалось каким-то особенно голубым и бездонным, что необычайно редко случалось в «Северной Пальмире». По пути в Россию Дагмар многое пережила и многое перечувствовала. Она давно знала, что ей предстоит покинуть отчий дом и навсегда переселиться в далекую, неведомую страну.

Встречать Дагмар в Кронштадте выехали царь, царица и их дети: Владимир, Алексей, Мария, ну и, конечно, Александр. Навстречу королевскому «Шлезвигу» вышла императорская яхта «Александрия» с членами царской семьи, а по периметру акватории стояла русская военная эскадра из более чем 20 судов. Все было исполнено высокой торжественности. На палубе «Шлезвига» Александр наконец-то обнялся с Минни. Затем датчане перешли на катер и поехали на «Штандарт». Здесь была устроена шумная встреча. Объятия, поцелуи, вопросы, рассказы.

«Александрия» отбыла в Петергоф, и ей салютовали корабли и орудия прибрежных фортов. На петергофской пристани творилось что-то невообразимое: такого количества народу здесь давно никто не видел. Сюда собрались не только жители этого столичного пригорода, но многие специально приехали ради такого события из Петербурга. Дагмар впервые сошла на русскую землю в Петергофе. Императрица Мария Александровна сразу взяла под свое покровительство принцессу, посадила ее с собой рядом в открытый экипаж, который скоро двинулся по направлению Царского Села, где Дагмар предстояло провести несколько дней.

И наступило 17 сентября — торжественный въезд невесты цесаревича в столицу. День был ясный, солнечный, и многие удивлялись: что это за итальянская погода установилась! И какой контраст во всем, через полвека, когда русская царица Мария Федоровна, холодным и серо-безликим днем, без всяких торжественных церемониалов, выедет в своем поезде из Петербурга (к тому времени переименованного уже в Петроград) в Киев. Ей думалось, что она ненадолго отлучается из столицы, а окажется, что — навсегда. Но она свято верила в предначертанность жизненного пути. На пороге своего сорокалетия написала: «Это все Божия милость, что будущее сокрыто от нас, и мы не знаем заранее о будущих ужасных несчастьях и испытаниях; тогда мы не смогли бы наслаждаться настоящим и жизнь была бы лишь длительной пыткой». К этому времени она уже была умудрена опытом, пережила немало невосполнимых потерь и невзгод.

10
{"b":"216102","o":1}