ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я думаю, мы вернемся к вечеру. Я надеюсь! – сказал Сэм. – Сделай остановку в пути.

– Обещаю, – ответил Питер.

И вот он познакомился с Грейс, но не с той Грейс, о которой слышал. Можно было лишь догадываться, какой она была прежде. Это было все равно что смотреть на покореженный «роллс-ройс» на кладбище старых автомобилей. Она была деформирована ударом, утратила свой блеск; мотивы, побуждающие ее жить, испарились в один миг. Инстинкт Питера подсказывал ему, что если ее оставить одну, дав окончательно распасться на кусочки, то даже «вся королевская рать» не сможет собрать ее воедино. Сэм, как он знал, страстно хотел, чтобы кто-то предпринял попытку ее спасти.

Он все говорил, и говорил, и кормил ее, и добивался, чтобы она немного выпила, и наблюдал, как тяжелеют ее веки, и, наконец, с облегчением увидел, как она заснула. Он осторожно завел ее ноги на диван и укрыл одеялом. Потом снял телефонную трубку с рычажка, чтобы прервать звонки, и устроился в кресле с высокой спинкой напротив нее. Она проспала всю ночь. Он так и не сумел вздремнуть. К тому времени, когда она открыла глаза – очень ранним утром, он точно знал, что ему делать с Сэмом Минафи.

– Вы остались! – сказала Грейс, когда окончательно проснулась.

– А как же?

Ее глаза обратились на закрытую дверь спальни.

– Ах, Питер! – вздохнула она.

– Мне придется уехать, – сказал он будничным тоном, – но, прежде чем я это сделаю, я хочу поговорить с вами о том, что я наметил. Хотите подкрепиться? Когда вы будете готовы, я принесу вам кофе.

Она снова посмотрела на закрытую дверь и слегка поежилась.

– Вам это нужно, – тихо сказал он. – Вам сегодня придется иметь дело со многими людьми. Помните, вы – Грейс Минафи, женщина Сэма. Вам следует общаться с ними в его манере.

Она откинула хлопковое одеяло и встала.

– Спасибо, что напомнили, – сказала она. – В холодильнике есть фруктовый сок.

Она взяла одеяло, прошла прямо к двери спальни и без колебаний вошла внутрь.

– Молодчина, – сказал Питер вполголоса.

Как бы там ни было, она нашла в себе мужество сделать первый шаг в то, что должно было стать для нее новым миром.

Глава 3

Было трудно описать атмосферу в Уинфилде, штат Коннектикут, на следующий день после убийства Сэма Минафи. Сидя в своем белом «ягуаре» с опущенным верхом, у офиса «Уинфилд джорнал», еженедельной газеты, Питер спрашивал себя – а что, если это просто его воображение, его собственная эмоциональная сопричастность создавали ощущение напряженности, которой на самом деле и в помине не было.

День был погожий, небо – высокое, чистое и голубое. Горожане, казалось, занимаются своими делами в полном соответствии с нормальным порядком вещей. Никто не выказывал чрезмерного интереса к белому «ягуару», за исключением двух маленьких мальчишек, которые явно были любителями спортивных машин. Внешне городок был спокойным и расслабленным. Кровь Сэма Минафи была тщательно смыта со ступеней парадного входа в Дом Круглого стола. Участники вчерашнего марша ушли. Не было никаких признаков того, что пережитый момент ужаса наложил хоть какой-то отпечаток на город. Но Питера преследовало ощущение, что из-за закрытых дверей и зашторенных окон за ним наблюдают.

За ним совершенно открыто наблюдали также из-за зеркального стекла окна газетной редакции. Низенький толстый человечек с серо-стальными волосами и мальчишеским, почти как у эльфа, лицом не делал из своего занятия никакого секрета. Он стоял у окна, выскребая чашеобразную часть обугленной трубки ржавым перочинным ножом, не сводя с Питера любопытных карих глаз.

Питер вылез из машины и зашел в офис.

Маленький толстый человечек выбивал трубку в пепельницу на своем письменном столе и натужно дул в забившийся черенок.

– Чем могу быть полезен? – спросил он.

– Возможно, это поможет, – сказал Питер.

Из кармана своего летнего твидового пиджака он достал маленький кожаный футляр с инструментами для трубки из нержавеющей стали.

– Вот спасибо, – обрадовался толстяк. Он отвинтил черенок трубки от чашеобразной части и поводил длинным остроконечным приспособлением в том месте, где было забито. Он снова дунул и просиял от счастья. Сложив инструмент для трубки, он засунул его в футляр и отдал Питеру. – Я – Дэн Сотерн, владелец и редактор, рекламный менеджер, рассыльный на полставки и привратник этого великолепного заведения.

– Я – Питер Стайлс, – сказал Питер.

Карие глаза просияли.

– Ага! – сказал толстяк. – «Ньюс вью»?

Питер кивнул.

– Я – ваш почитатель, – сказал Дэн Сотерн.

– Мне лестно это слышать.

– Жаль, что мы не можем позволить себе перепечатывать ваши публикации. Не то чтобы у вас тут был легион горячих сторонников. Мы несколько консервативны для той линии, которую вы проводите, но едва ли не каждый читает то, что вы пишете, и с удовольствием негодует на ваш счет.

– Как говорится, единственное, что имеет значение, – это чтобы мое имя писали правильно, – сказал Питер.

– Присаживайтесь, – пригласил Дэн Сотерн, показывая на стул возле своего письменного стола. – Надеюсь, у вас найдется время поболтать со мной. Я не так уж часто общаюсь с людьми с другой стороны.

– С другой стороны чего?

Дэн Сотерн засмеялся и принялся набивать свою трубку из рваного пластикового пакетика.

– Это домашний стадион команды генерала Хэмптона Уидмарка, – сказал он. – Мы здесь, знаете ли, смотрим на государственного секретаря как на коммунистического агента.

– Но не вы?

– Я только печатаю новости, – потупился Дэн.

– Наподобие вчерашних новостей?

Маленький толстый человечек вновь опустил веки.

– Это еженедельная газета, мистер Стайлс. Моя газета выйдет в четверг, через два дня. К этому времени то, что случилось здесь, перестанет быть новостью для кого-либо. Они смотрели это по телевидению. Они видели фотографии в нью-йоркских газетах, а также в газетах Хартфорда и Нью-Хейвена. К тому времени, когда я этим займусь, это будет представлять примерно такую же важность, как отклики общественности на предстоящий слет пожарных.

– Но это хорошая тема для редакционной статьи, – предположил Питер.

– О, я написал редакционную статью, как вы и предлагаете, – сказал Дэн. – И порвал ее. Отвел душу, но без свидетелей. Для печати это не годится.

– Вы говорили, что вы – владелец газеты, – напомнил Питер. – Разве вы не можете напечатать то, что вам хочется?

– У меня закладная в уинфилдской трастовой компании, – объяснил Дэн. – Председатель совета директоров – генерал Хэмптон Уидмарк. Я выплачиваю долги, публикуя местную рекламу. Президент торговой палаты – генерал Хэмптон Уидмарк. Я также зарабатываю кое-какие деньги на случайных заказах, например печатаю ежедневные меню для уинфилдского мужского клуба. Председатель комитета клуба – генерал Хэмптон Уидмарк.

– Генералу не понравилась бы ваша редакционная статья?

– Она бы его испепелила, – сказал Дэн. Он поднял свои веки. – Коллеге-газетчику особенно нечем восхищаться в этом заведении, мистер Стайлс. Но, сдается мне, даже «Ньюс вью» осторожничает на каждом шагу.

– Мы выходим из положения, предоставляя равное место для выражения различных точек зрения, – сказал Питер. – Объективность – вот наш девиз.

– И вы приехали в Уинфилд, чтобы проявить объективность по поводу вчерашнего? – спросил Дэн.

– Что-то в этом роде.

– Что касается фактов, то тут по поводу вчерашнего и выяснять-то нечего, Питер, – сказал маленький толстый человечек. Он поднес допотопную кухонную спичку к чашеобразной части своей трубки, и она благополучно раскурилась. – Об этом говорилось по телевидению и радио, подробности напечатаны в сегодняшних газетах. Вы можете рассуждать на тему маршей протеста так или иначе, и вы можете рассуждать на тему безнаказанного насилия, но факты просты, и все они лежат на поверхности.

6
{"b":"21655","o":1}