ЛитМир - Электронная Библиотека

– Нас это не должно волновать, – упорствовал Пирен. – Мы – ученые.

Тут уж Гардин взорвался окончательно:

– Да ну? А у вас, случаем, не галлюцинация? Ваша возня здесь – потрясающий пример того, что происходит в Галактике в последние тысячелетия! Какой же «наукой» вы занимаетесь и собираетесь заниматься еще века? Классификация работ ученых прошедших веков? А вам никогда не хотелось сделать шаг вперед и развить научную мысль? Нет! Вам нравится загнивать. Вместе со всей Галактикой. Вот почему Периферия бунтует. Вот почему рвутся нити коммуникаций, вот почему тянутся бесконечные войны, вот почему целые звездные системы от атомной энергии возвращаются к варварским методам энергетического обеспечения. Так вот, если вас интересует мое мнение, я скажу: Галактика на грани распада!

Он замолчал и откинулся в кресле, чтобы перевести дыхание.

Ему пытались ответить сразу двое или трое. В конце концов слово взял Краст:

– Не понимаю, чего вы добиваетесь своими истерическими выпадами, господин мэр. Совершенно очевидно, что ваше участие в дискуссии неконструктивно. Я предлагаю, господин Председатель, чтобы сказанное господином мэром в протокол не вносилось и чтобы мы вернулись к обсуждению с того момента, когда оно было прервано.

Тогда заговорил Джорд Фара, который до сих пор хранил молчание. Его немалому весу вполне соответствовал солидный бас.

– А не забыли ли мы кое о чем, господа?

– О чем? – удивился Пирен.

– О том, что через месяц мы празднуем нашу пятидесятую годовщину.

– И что же?

– А то, что в день юбилея будет раскрыт Склеп Гэри Селдона. Вам никогда не приходило в голову, что окажется в этом Склепе?

– Не знаю… – пожал плечами Пирен. – Скорее всего, ничего из ряда вон выходящего. Поздравление с юбилеем, наверное. Не думаю, что этому стоит придавать большое значение, хотя «Городские Новости», – тут он выразительно глянул на Гардина, – посвятили этому целый номер. Но я запретил выпуск.

– А-га… – протянул Фара, глядя в потолок. – А зря, пожалуй. Вряд ли раскрытие Склепа приходится на очень подходящий момент.

– Вы хотите сказать «на очень неподходящий момент», – пробормотал Фулхэм. – У нас и без того достаточно причин для беспокойства.

– Что может быть важнее послания от Гэри Селдона? – Фара становился все более важным и загадочным.

Гардин с интересом изучал его мясистую физиономию и думал, куда тот клонит.

– Видите ли, – оживился Фара, – такое впечатление складывается, будто все забыли, что Селдон был величайшим психологом нашего времени и основателем Академии. Мне представляется весьма вероятным, что он пользовался наукой для прогнозирования возможного течения истории на ближайшее будущее. Если так, а скорее всего это именно так, он, конечно же, предусмотрел, как предупредить нас об опасности, и скорее всего предусмотрел и то, как этой опасности избежать. Энциклопедия была дорога его сердцу, вам это не хуже меня известно.

Наступила напряженная пауза. Наконец Пирен хмыкнул:

– Ну… я не знаю… Психология, конечно, великая наука – кто с этим спорит? Думаю, вы уводите нас в сторону.

Фара, не обращая внимания на слова Пирена, обратился к Гардину:

– Если не ошибаюсь, вы изучали психологию у Алурина?

– Да, – улыбнулся Гардин. – Но, честно признаться, я не был примерным учеником. Теория казалась мне скучноватой. Меня интересовала инженерная психология, но без практики я почел за лучшее заняться политикой. Что, в конечном счете, одно и то же.

– Ну и как вы думаете, что в Склепе?

– Не знаю, – честно ответил Гардин.

До конца заседания он не произнес ни слова, хотя разговор опять вернулся к визиту канцлера. Он не говорил и больше не слушал. Мысли его потекли в другом направлении. Все, что прежде поддавалось логике, теперь распадалось на куски. Он пытался собрать эти куски, как части головоломки, в единое целое.

Ключом была психология – теперь он в этом уверен.

Он отчаянно вспоминал то, что изучал когда-то, и выудил наконец на свет божий ниточку, за которую можно было ухватиться.

Такой великий психолог, как Селдон, достаточно хорошо разбирался в людских эмоциях и поведении, чтобы прогнозировать будущее.

А это значило… О-го-го!

Глава 4

Гардину лорд Дорвин сразу не понравился. Он нюхал табак и свои длинные, изящно завитые локоны то и дело накручивал на пальцы. Речь его отличалась исключительной изысканностью и грассированием.

Но неприязнь Гардина он вызвал не всем вышеперечисленным. Виной тому были подчеркнуто элегантные манеры и снисходительность, с которой он выслушивал любую фразу Гардина.

Как бы то ни было, Гардину срочно нужно было отыскать канцлера, который исчез вместе с Пиреном полчаса назад, точно испарился, будь он неладен.

Гардин торопился. Он прекрасно понимал, что Пирена как нельзя лучше устраивает его отсутствие во время предварительных переговоров.

Пирена видели на этом этаже, в этом крыле. Что ж, придется просто открывать все двери подряд – чем он и занялся. Как ни странно, ему быстро повезло.

В затемненной комнате на фоне освещенного экрана Гардин увидел профиль лорда Дорвина – из-за замысловатой прически его невозможно было спутать.

Канцлер обернулся к двери.

– А, Гавдин! Вы нас вазыскивали, да?

Он протянул Гардину кустарную табакерку с препакостным табаком. Гардин вежливо отказался, а лорд Дорвин сделал понюшку и заулыбался.

Пирен нахмурился, но Гардин сделал вид, что ничего не замечает.

В тишине раздался стук крышечки табакерки. Канцлер отставил ее в сторону и изрек:

– Пвосто потвясающее достижение, Гавдин, – эта ваша Энциклопедия. Я бы сказал – одно из самых потвясающих достижений всех ввемен и наводов.

– Мы тоже так считаем, милорд. Но работа еще не закончена.

– Я не так много успел посмответь, но совевшенно не сомневаюсь, что вабота идет успешно. Очень успешно, не боюсь утвевждать.

Он улыбнулся Пирену, и тот ответил ему почтительным кивком.

«Ну просто праздник любви», – подумал Гардин, а вслух сказал:

– А я, милорд, вовсе не хотел сказать, что работа плохо продвигается. Я просто подчеркнул, что так же неплохо продвигается деятельность Анакреона, которая может перечеркнуть всю нашу работу.

– О да, Анаквеон… Я только что оттуда. Совевшенно ваввавская планета. Вообще твудно пведставить, как тут, на Певифевии, живут люди. Они лишены элементавных удобств, пвиспособлений, необходимых для жизни любому культувному человеку! Никакого комфовта!

Гардин сухо перебил его:

– К сожалению, анакреонцы обладают всем необходимым для ведения войны и кучей приспособлений для нападения и разрушения.

– Ну да, ну да…

Лорду Дорвину явно не понравилось, что его прервали на полуслове.

– Только мы сейчас пво дела гововить не будем. Хотя это очень, очень меня твогает. Доктов Пивен, вы, кажется, хотели пводемонствивовать мне втовой том? Будьте добвы…

Свет погас. Следующие полчаса о Гардине не вспоминали, как будто он находился не здесь, рядом, а на Анакреоне или где подальше. У него не было никакого желания углубляться в перелистываемую на экране книгу, а вот лорд Дорвин то и дело высказывал искреннее восхищение.

Когда вновь вспыхнул свет, лорд Дорвин поинтересовался:

– А интевесно узнать, вы, случайно, не интевесуетесь авхеологией, Гавдин?

– Как вы сказали? А… Нет, милорд. Не могу сказать, чтобы очень интересовался. Я учился на психолога, а стал политиком.

– Ну это вы звя, звя… Потвясающе интевесные исследования. Сам я, пвизнаться, пвосто без ума от авхеологии!

– Да что вы?

– Его Превосходительство, – вмешался Пирен, – большой специалист в этой области.

– Навевное, навевное, так, – смущенно, но не без гордости проговорил лорд Дорвин. – Я очень, очень много ваботал над этой наукой. Пвочитал все, что только можно. Все ваботы Джовдана, Квомвилля, ну, в общем, много кого.

– Фамилии мне знакомы, – сказал Гардин. – Но читать – не читал.

11
{"b":"2171","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Служу Престолу и Отечеству
Часы, идущие назад
Голодный дом
Необыкновенные приключения Карика и Вали
Бесконечные дни
Пять четвертинок апельсина
Палатка с красным крестом
Нелюдь