ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Нет, он говорил вполне откровенно, — объяснил я. — Генерал Тейлор

Мы неторопливо двигались по городу.

— Ну а чего он хочет от вас? — насмешливо спросил Пронин. — Вербует в американскую разведку?

— Конечно, — отозвался я. — Хочет послать обратно в Россию и обещает мне там высокий пост.

— Нет, нет! — решительно сказал Пронин. — Вы еще нужны здесь. Соглашайтесь на все, но скажите, что на какое–то время задержитесь. Намекните на привязанность к Янковской…

Он попросил меня подробно изложить разговор с Тейлором, и тут выяснилось, что рассказывать мне почти нечего

— Он больше занимался философией, — объяснил я. — Наподобие бальзаковского Гобсека поэтизировал власть денег, а практически… — Я пожал плечами. — Практически ничего.

Пронин усмехнулся.

— Что ж, он может позволить себе такую роскошь, у него найдется кому заняться техникой. Понимает, что новичков нужно идейно подковать. Но учтите, философия философией, а палец в рот ему не клади…

Мы доехали до общежития, Пронин скрылся на несколько минут в здании, вышел с книжками, бросил их на сиденье — ни он, ни я на них даже не взглянули, — и я повернул обратно.

— Кажется, все ясно, — произнес Пронин. — Соглашайтесь. Но Ригу пока что вы покинуть не можете. Скажите, что вам нужно собрать здесь ценную информацию, сочините что–нибудь…

Все это было ясно и мне самому, и я огорчился, что напрасно потревожил Пронина.

— Выходит, беспокоил вас зря, — заметил я. — До всего того, что вы сказали, мне следовало додуматься самостоятельно.

— Вы ошибаетесь, — ответил Пронин. — О таких вещах обязательно надо докладывать, я мог бы и не знать о приезде этого господина, а это очень важно. В нашей работе нельзя пренебрегать ничем. Этот случай надо использовать возможно лучше. Не исключено, что при втором посещении вы услышите что–нибудь конкретное…

Я довез Пронина до гестапо и отдал ему картинки.

— Ну а какой банк выбрать? — пошутил я на прощание. — Шведский или швейцарский?

Пронин опять усмехнулся.

— Я бы выбрал шведский, — шутливо посоветовал он в тон мне. — В данном случае я вполне солидарен с мистером Тейлором, шведский, по–моему, солиднее.

Он вышел из машины, махнул на прощание рукой и скрылся в подъезде, а я прямым ходом помчался на улицу Кришьяна Барона. В знакомой передней сидело двое каких–то людей в синих комбинезонах, а тот, кто впускал меня в первый раз, вышел мне навстречу, улыбнулся как старому знакомому и повел в одну из комнат.

— Ну, что вы решили? — весело спросил он меня. — Жить или умереть?

— Если бы я решил умереть, я бы сюда не вернулся, — ответил я ему в том же веселом тоне.

— Вы правы, — согласился со мной провожатый. — Садитесь, вам придется подождать, — сказал он. — Мистер Тейлор освободится не раньше чем через сорок минут.

Но освободился он гораздо скорее.

На этот раз меня не пригласили в темную комнату. Тейлор сам вышел ко мне. Больше он от меня не прятался.

Да, плотный человек ниже среднего роста и с таким невыразительным лицом, которое могло бы озадачить любого художника.

— Рад вас приветствовать, майор, — сказал Тейлор и даже протянул мне руку. — Теперь у нас будет деловой разговор.

Он по–мальчишески сел верхом на стул — лицом к спинке — и положил на нее обе свои руки.

— Идея госпожи Янковской превратить вас в англичанина годится только для немцев, — сказал он. — Я думаю, в данном случае госпожа Янковская руководствовалась личными соображениями. Ведь своей жизнью вы обязаны ей, это вы знаете. Но для нас Россия более трудна, чем Англия, и здесь мы не можем терять ни одной возможности. Мне кажется, вы можете стать отличным агентом. А пока что вы получите одно конкретное задание.

Он покровительственно посмотрел на меня.

— Вам понятно, чем занимался здесь Блейк? — спросил он и не дал мне ответить. — Все эти штучки с мелким шпионажем… Не в них дело! Он создал здесь агентурную сеть английской секретной службы, немногочисленную, глубоко законспирированную и способную выполнять любые ответственные задания. Эта сеть создана политикой дальнего прицела. Она особенно активизируется после войны. Если победят немцы, будет действовать против немцев, если победят Советы, значение ее будет еще важнее. Мы должны ее выявить и заставить работать на себя. Мы пытались купить этого несчастного Блейка, но в него слишком въелись дегенеративные предрассудки английской аристократии. Он отказался передать нам своих агентов, и его пришлось устранить. Но дело в том, что список, который он отправил в Лондон и который удалось достать для нас госпоже Янковской, не имеет реальной ценности. Несколько десятков распространенных фамилий. Людей с такими фамилиями тысячи, и мы не можем опросить тысячу человек для того, чтобы узнать, кто из них является агентом Интеллидженс сервис! К списку имеется какой–то ключ, но мы этого ключа не имеем. Госпожа Янковская вам поможет, и вы сделаете для нас эту сеть реальной…

Он вдруг поднялся и с не свойственной ни его положению, ни его возрасту быстротой вышел из комнаты и через несколько минут вернулся.

— Я вам тоже помогу, — сказал он. — Мы знаем фамилию одного из агентов Блейка. Этот агент был когда–то связан с нами. Он получит приказание явиться к резиденту английской секретной службы. Попробуйте при помощи этого человека поискать ключ. Мы вас не торопим. Но эта сеть нам нужна, и вы должны ее нам дать. А после этого отправим в Россию. В свое время мы поставим вас об этом в известность. — Неожиданно он перешел на специфический полицейский жаргон.

— Но смотри не вздумай крутить хвостом, или мы шлепнем тебя с двадцатого этажа! — многозначительно пригрозил он, обращаясь ко мне на «ты». — Ничего, ничего, не бойся, я же вижу, ты свой парень, и ты хорошо у нас заработаешь…

— Ну а на самом деле? — спросил я. — Какие гарантии я буду иметь в том, что в один прекрасный момент ваши люди не прижмут меня к стенке и не превратят в мокрое пятно?

Тейлор чуть–чуть улыбнулся.

— Я вижу, ты предусмотрительный парень, — с некоторым даже расположением промолвил он. — Что ж, это правильно…

Мне показалось, что он колеблется. Затем он покопался в кармане своего пиджака и вдруг решительно подал мне пуговицу — довольно большую круглую медную пуговицу, на поверхности которой было вытиснено изображение трехлистного клевера.

— Возьмите, — сказал он. — Потенциально вы представляете большую ценность, и я согласен дать вам некоторую гарантию. В прошлом такие пуговицы носили на своих куртках колорадские горняки, теперь их не делают. Мы скупили на складах остатки этих пуговиц и выдаем их некоторым своим агентам. Непонятно? Это, так сказать, символ, знак вашей неприкосновенности. Если наши парни прижмут вас при каких–нибудь обстоятельствах, покажите им эту штучку. Они оставят вас в покое и, может быть, даже помогут вам. Берегите этот талисман, он принесет вам счастье. Других гарантий я вам пока дать не могу. — Он приблизился ко мне и похлопал по плечу. — Идите, — весело сказал он. — Возможно, мы никогда уже больше не увидимся, но наша забота и благословение бога будут теперь с вами.

Это было, конечно, достойное завершение нашего разговора.

— Да, кстати, — спросил он уже в последний момент. — На какой же банк выдать вам аккредитив?

— Я предпочитаю шведский, — сказал я.

— Вы разумный человек, — похвалил меня Тейлор. — Я сам храню некоторую часть своих денег в шведских банках.

Он пожал мне руку, и меня быстро выпроводили, хотя никакого аккредитива так и не дали. Я вышел на улицу, достал пуговицу, посмотрел на нее, старинную литую медную пуговицу, каких в наше время уже не делают ни в одной стране, и подумал, что мистер Тейлор чересчур экономен, — он так хвастался и своим и чужим богатством, что ему следовало бы делать свои пуговицы из золота.

ГЛАВА XII. Альбом для открыток

Не думаю, чтобы Янковская провожала мистера Тейлора при его отлете из Риги, но она, оказывается, видела его после моей встречи с ним. Она появилась, когда уже стемнело, легкой, танцующей походкой вошла в гостиную, покопалась у себя в сумочке и небрежно, двумя пальчиками, протянула мне заклеенный конверт.

36
{"b":"217195","o":1}