ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Этот человек имел изумительный глазомер и выработал необыкновенную точность движений!

Я с интересом наблюдал за его искусной работой. Не знаю почему, но мне вспомнился вечер на набережной Даугавы…

— Да, этот Гонзалес неплохо владеет пистолетом, — сказал я. — У меня такое чувство, точно я уже сталкивался с его искусством…

— Возможно, — согласилась Янковская. — Только это никакой не Гонзалес, а самый обыкновенный ковбой, и зовут его просто Кларенс Смит.

Он еще несколько раз метнул свои диски, выстрелил в них, поймал и спрыгнул с лошади. Вспыхнул свет, прожектора погасли, Гонзалес, или, как его назвала Янковская, просто Смит, принялся раскланиваться перед публикой.

Он остановил свой взгляд на Янковской, а она приложила кончики пальцев к губам и послала артисту воздушный поцелуй. Как только объявили номер каких–то эксцентриков, Янковская заторопилась к выходу.

— Вы устали или надоело? — осведомился я.

— Ни то и ни другое, — ответила она на ходу. — Не надо заставлять себя ждать человека, которому еще предстоит серьезная работа.

Мы ожидали Гонзалеса у выхода минут пять, пока он, по всей вероятности, переодевался.

Он быстро подошел к Янковской и схватил ее за руку.

— О! — сказал он, бросая на меня неласковый взгляд.

— Быстро, быстро! — крикнула она ему вместо ответа.

Через минуту мы уже опять неслись по улицам сонной Риги, а еще через несколько минут сидели в номере Янковской.

— Познакомьтесь, Кларенс, — сказала она, указывая на меня. — Это Блейк.

— Нет! — резко сказал он. — Нет!

— Что — нет? — спросила Янковская со своей обычной усмешечкой.

— Я не хочу пожимать ему руку. Он мой враг!

— Не валяй дурака, — примирительно сказала Янковская. — Никакой он тебе не враг.

— Ладно, останемся каждый при своем мнении! — ворчливо пробормотал Смит. — Что тебе от меня нужно?

— Поймать бешеную лошадку, — сказала Янковская.

— Кого это еще требуется тебе заарканить? — спросил Смит.

— Начальника гестапо Эдингера, — назвала Янковская.

— Ну, нет, за такой дичью я не окочусь, — отказался Смит. — Потом мне не сносить головы.

— Тебе ее не сносить, — сказала Янковская, — если Эдингер останется в гестапо.

— Мне он не угрожает, — сказал Смит, посмотрел на меня прищуренными глазами и спросила: — Это вам он угрожает?

— Хотя бы, — сказал я. — Я прошу вас о помощи.

— Туда вам и дорога, — пробормотал Смит, придвинулся к Янковской и сказал: — Я бы перестрелял всех мужчин, которые вертятся возле твоей юбки.

— Надо бы тебе поменьше ерепениться, — сказала Янковская. — Это шериф требует смерти Эдингера.

Я не знал, кто подразумевается под этим именем, но вполне возможно, что это был все тот же генерал Тейлор.

— Знаю я, какой это шериф! — мрачно проговорил Смит и указал на меня. — Гестапо небось собирается кинуть этого парня в душегубку, и тебе хочется его спасти.

— Вот что, Кларенс… — Янковская вцепилась в его руку. — Если ты не сделаешь этого, тебе не видать меня в Техасе. Не будет ни дома на ранчо, ни холодильника, ни стиральной машины. Ищи себе другую жену!

— Все равно ты меня обманешь! — пробормотал Смит и закричал: — Нет, нет и нет! Пусть они подохнут, все твои ухажеры, может, я только тогда тебя и получу, когда тебе не из кого будет выбирать!

— Кларенс! — прикрикнула на него Янковская, — Ты замолчишь?

— Как бы не так! — закричал он в ответ. — Ты что же, за дурака меня считаешь? Ты думаешь, я забыл тот вечер, когда ты помешала его задушить? Теперь я и рук марать об него не буду, пойду в гестапо и просто скажу, что твой Блейк, или Берзинь, или как он там еще называется, на самом деле русский офицер…

Янковская стремительно вскочила и подбоченилась, совсем как уличная девка.

— Пуговицу, Блейк, пуговицу! — крикнула она. — Нечего с ним церемониться! Покажите ему пуговицу!

Я послушно достал пуговицу и разжал ладонь перед носом Смита.

Янковская оказалась права, когда назвала эту пуговицу талисманом. Этот упрямый и разозленный субъект уставился на нее как завороженный. Он с сожалением посмотрел на нее, потом на меня и, точно укрощенный зверь, подавил вырвавшееся было у него рычание.

— Ваша взяла, — выдавил он из себя. — Ладно, говорите.

— Двадцать раз, что ли, говорить? — крикнула Янковская. — Тебе сказано: заарканить Эдингера, а иначе…

— Ладно, ладно! — примирительно оборвал он ее. — Говори: где, как и когда?

ГЛАВА XIV. Ночная серенада

После вышеописанной драматической сцены последовал самый прозаический разговор. Янковская и Смит хладнокровно и обстоятельно обсуждали, как лучше убить Эдингера, изобретали всевозможные варианты, учитывали все обстоятельства и взвешивали детали. Проникнуть в гестапо было невозможно, и, кроме того, Эдингера окружал целый сонм сотрудников; напасть, когда он ехал в машине, было безнадежным предприятием; особняк, в котором он жил, охранялся не хуже городской тюрьмы. Всего уязвимее была квартира некой госпожи Лебен, у которой Эдингер проводил вечера.

Этот мещанин, всеми правдами и неправдами выбившийся, так сказать, в люди, считал, кажется, хорошим тоном иметь любовницу, во всяком случае, он не только не делал из этого тайны, но даже афишировал свою связь.

Сама госпожа Лебен была особой весьма незначительной, молва называла ее артисткой; возможно, она и на самом деле была маленькой актрисочкой, прилетевшей в оккупированную Ригу, как муха на запах меда, чтобы тоже поживиться чем можно из награбленных оккупантами богатств.

Она занимала квартиру в большом многоэтажном доме и неплохо чувствовала себя под покровительством человека, внушавшего ужас местному населению. Охрана не докучала своему шефу, когда он предавался любовным утехам, и Смит считал, что организовать на него охоту лучше всего в это время.

— Даже лошади глупеют от любви, — деловито констатировал Смит. — Завтра вечером я обработаю его за милую душу!

На том они и порешили.

На следующее утро я поинтересовался у Янковской:

— Что это за тип?

— Мой брави! — Она небрежно пожала плечами.

— Он имеет на вас какие–то права?

— Кто может иметь на меня какие–то права? Разве только чья–нибудь секретная служба…

Она усмехнулась, но ей не было весело, я это отлично видел.

— Ну а все–таки, что это за субъект? — настаивал я. — Что это за ковбой на службе у заокеанской разведки?

— Натура малозагадочная, — пренебрежительно отозвалась она. — Каким вы его видели, такой он и есть. Пастух из Техаса, отличный наездник и стрелок, считает себя стопроцентным янки, хотя, вероятно, в его жилах все–таки течет мексиканская кровь. Его умение вольтижировать и стрелять привлекло внимание какого–то проезжего антрепренера, и тот сманил его в цирк. Те же качества привлекли к нему внимание разведки. Ему дали несколько поручений, он их успешно выполнил. Работает он исключительно из–за вознаграждения, копит деньги. Поручения ему даются самые несложные, для выполнения которых не требуется быть мыслителем. Поймать, отнять, убить… Гангстер! Смел, исполнителен, молчалив. Большего от него и не хотят. У него одна мечта: накопить денег, купить в Техасе ранчо, построить дом, с гаражом, с холодильником, со стиральной машиной, и привести туда меня в качестве хозяйки.

Я испытующе взглянул на нее.

— А как вы сами относитесь к такой перспективе?

— Я его не разочаровываю, — призналась она. — Пусть надеется, так он будет послушнее.

— А когда вы его обманете?

— Тогда я буду для него недосягаема, — жестко сказала она. — Он уже не сможет меня убить.

— Ну а если…

— Догадается? — Янковская улыбнулась. — Тогда…

Она щелкнула пальцами, и ее жест не оставлял никаких сомнений в том, что сама она не поколеблется пристрелить этого претендента на ее руку, если тот вздумает ей мешать.

Мы помолчали.

— Вы уверены, что все кончится успешно? — спросил я.

43
{"b":"217195","o":1}