ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он тотчас остановился. Наша незнакомка открыла дверцу. Вокруг была сплошная ночь, машина тонула в темноте, лишь где–то вдалеке мерцал слабый огонек.

— Прощайте, товарищи, — сказала наша спутница и выскочила из машины.

— Как вы будете добираться в такой темноте? — участливо спросил ее Железнов.

— Ничего, — ответила она.

Мы услышали, как под ее ногами зашуршал гравий, ее фигура мелькнула, точно неясная тень, и тут же пропала.

Мы сразу потеряли ее из виду.

Я с опасением посмотрел в черную пустоту. Куда она пошла? Что ждет ее в этом мраке? Должно быть, у нас у всех было тревожно на душе.

— Поехали, товарищ Штамм, — сказал Железнов.

Мы опять понеслись вперед.

Теперь, оставшись втроем, мы распределили наши роли, каждый должен был знать, что ему в том или ином случае придется делать.

Стремглав миновали Лиелупе, свернули на знакомую дорогу, и перед нами появилась высокая каменная ограда.

Над аркой горела лампочка, ворота были раскрыты.

— Что за черт! — воскликнул я. — Почему раскрыты?

— Ничего нет удивительного, нас ждут, — объяснил Железнов. — Надо полагать, Пронин позвонил и предупредил охрану, что на аэродром Гренера выехал гаулейтер.

Штамм сбавил скорость, и мы въехали в ворота. Навстречу бежал начальник охраны, эсэсовский офицер, с поднятой для приветствия рукой.

ГЛАВА XIX. Полет на Луну

Я так назвал эту главу потому, что полет, описанный здесь, совершить было столь же трудно, как лететь на Луну.

Мы въехали в ворота, и они тотчас за нами захлопнулись. Штамм затормозил. Начальник охраны подбежал к машине. Занавески на ее окнах были задернуты, и нельзя было видеть, кто в ней находится. Железнов выскочил из машины и обменялся с начальником приветствиями.

— Господин лейтенант, барон просит немедленно собрать всю охрану, — сказал Железнов. — Он лично передаст свои инструкции.

Медная пуговица. Кукла госпожи Барк - image050.jpg

— Где и когда? — лаконично спросил офицер.

— Здесь, немедленно, — распорядился Железнов. — Господин гаулейтер торопится.

По–видимому, такие внезапные приезды не были здесь редкостью: на аэродроме не один раз принимались самолеты с гостями, чьи посещения следовало хранить в тайне.

Минуты через три возле машины выстроились эсэсовцы: вместе с офицером их было одиннадцать человек.

— Все? — спросил Железнов.

— Все, — подтвердил офицер.

— А вон тот, на вышке? — указал Железнов.

— Он на посту, — объяснил офицер.

— На посту только один человек? — удивился Железнов.

— Да, — объяснил офицер. — Ограда обтянута поверху проволокой, через которую пропущен электрический ток.

— Позовите и часового, — распорядился Железнов. — Господин гаулейтер хочет лично проинструктировать все подразделение.

Офицер послал к вышке одного из эсэсовцев.

Затем все двенадцать человек выстроились прямо против машины. Железнов распахнул дверцу, и мы со Штаммом прошили их очередью из своих автоматов.

Железнов остался у ворот, а мы поехали к аэродрому.

По нашим расчетам, самолет должен был вскоре приземлиться. Все было тихо и безлюдно: в эту ночь, очевидно, не ждали никого.

У края поля находилась какая–то будка.

Мы вошли туда, повернули выключатель. В тесной комнатке стояли стол и стулья, на стене чернел рубильник. Мы рискнули его включить и выключить: на поле на мгновение вспыхнули сигнальные электрические лампочки.

— Это удача, — сказал Штамм. — Я думал, придется сигналить ракетами.

С аэродрома поехали к домикам, в которых находились дети. Там тоже было тихо. Мы зашли в одно из помещений.

Стояли кроватки, в них спали дети. Их было что–то мало, часть из них уже успели куда–то деть. В одной из комнат мы нашли трех женщин, уж не знаю, как их назвать: няньками, сиделками или надсмотрщицами.

Одна из них проснулась, когда мы вошли. Она стыдливо натянула одеяло до самого носа.

— Господин офицер! — воскликнула она, хотя я был в штатском платье, а Штамм в солдатской форме: вероятно, большинство здешних посетителей, в штатской ли они были одежде или военной, являлись офицерами.

Ее восклицание разбудило остальных. Женщины не понимали, зачем мы пришли.

— Пойдите, Штамм, поглядите, — сказал я, — не найдется ли для них подходящего местечка.

Штамм быстро отыскал какой–то чулан, в котором не было окон, но зато снаружи имелся большой крепкий засов.

— Отличный бокс, — сказал он. — Как раз для таких, как эти.

Мы заставили женщин подняться и загнали их в чулан.

— Если будете сидеть тихо, с вами ничего не случится, — строго сказал Штамм. — Но если вздумаете орать и безобразничать, мы вас расстреляем.

Одна из них принялась просить, чтобы их не запирали, клялась, что они ничего себе не позволят, но мы им не поверили. В соседнем доме не оказалось никого — ни детей, ни взрослых. На самой даче обнаружили двоих — кухарку и денщика; этих мы заперли в погреб.

Вернулись к детям, принялись поднимать их с кроватей и отнесли в машину. Перевезли и поехали к Железнову.

Он стоял возле вышки с автоматом в руках.

— Самолет запаздывает, — с досадой сказал он. — Неспокойно что–то…

Но тут мы услышали долгожданный рокот, и я со Штаммом поехал обратно на аэродром. Штамм подъехал к будке, вбежал в нее.

Дети, сбившись кучкой, сидели в темноте, прижавшись друг к другу, как цыплята; кто–то плакал, кто–то спал, но большинство только сопело и молчало.

Медная пуговица. Кукла госпожи Барк - image052.jpg

Штамм включил рубильник — в поле загорелись огоньки, и несколько минут спустя большой, тяжелый самолет побежал по полю. Мы подъехали к нему на машине.

Самолет содрогался: пилот не заглушал мотора.

Он выскочил из кабинки, вгляделся в меня в темноте.

— Беда с вами, — сказал он. — Товарищ Железнов?

— Нет, я Макаров, — сказал я. — Железнов охраняет вход.

— Ну, здравствуй, — сказал он и назвался: — Капитан Лунякин.

— Видите ли, обстановка такова… — начал я.

Но Лунякин закричал:

— Какая там обстановка! Где ваш груз? Где груз? Давайте скорее, иначе все тут останемся!

Штамм по–немецки сказал мне, что пойдет за детьми.

Лунякин подозрительно на меня посмотрел.

— А это что за немчура? — спросил он.

— Это один товарищ, — сказал я. — Проверенный товарищ. Он идет за детьми.

— Ладно, коли проверенный, — сказал Лунякин. — Все пойдем, давайте грузить побыстрее.

Около него стояли уже два его помощника — штурман и радист.

— Где они? — спросил кто–то из них, по–видимому, они знали, в чем дело.

Мы все побежали к будке.

Скажем прямо, в эту ночь мы обращались с детьми не так, как принято в детских учреждениях; не было времени ни уговаривать, ни нежничать с ними; мы хватали их под мышки, по двое и даже по трое, бегом тащили к самолету, запихивали в кабину и бежали за другими.

В это время со стороны ворот раздался выстрел.

— Это еще что? — спросил Лунякин.

— Не знаю, — сказал я. — Но ясно, что ничего хорошего.

— Поглядим! — сказал Лунякин.

Он оставил возле самолета штурмана, и мы вчетвером — Лунякин, радист, Штамм и я — помчались к воротам.

Железнов стоял на вышке. Мы подбежали к нему.

— Что случилось, Виктор?

— Приехали! — сказал он. — Первые гости!

Оказалось, что к воротам подъехала было легковая машина, Железнов отогнал ее выстрелом.

Теперь машина стояла поодаль, в тени деревьев, и приехавшие пользовались ею, как прикрытием.

Я всматривался, но людей различить было трудно.

Прикоснулся к руке Железнова.

— Как думаешь, кто это?

Он усмехнулся.

— Я же сказал: первые гости. Сейчас начнут прибывать!

Люди у машины чего–то выжидали.

И вдруг мы услышали женский крик. Я сразу узнал: кричала Янковская.

55
{"b":"217195","o":1}