ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Оутс. Детектив Джанин Оутс.

— Да, она. Может, ты и не заметил, но издалека, в правильной обстановке, детектив Оутс вполне сойдет за Фиону Рафферти. Тот же рост, та же комплекция, цвет волос — к счастью, детектив Оутс гораздо аккуратнее, но, думаю, при необходимости способна немного побыть замарашкой. Ей бы еще красное пальто, и тогда их с Фионой мать родная не отличит. Конечно, они совсем не похожи, но чтобы это заметить, нужно вглядываться, а для этого необходим хороший пункт наблюдения и бинокль.

— Мы снова сваливаем в шесть, и она подъезжает? А в нашем автопарке есть желтый «фиат»?

— Не уверен, но ее может высадить патрульная машина. Она заходит в дом, проводит там вечер, делая то, что делала бы Фиона, и притом действует максимально заметно: растерянно бродит по дому, читает бумаги Пэта и Дженни и так далее. А мы ждем.

Ричи выпил кофе, невольно морщась при каждом глотке.

— По-вашему, он знает Фиону?

— Да, черт побери, это вполне вероятно. Не забывай, нам неизвестно, как именно он познакомился со Спейнами: возможно, в этом участвовала Фиона. Но даже если нет — она скорее всего не была в доме несколько месяцев, — может, он стал наблюдать за ними гораздо раньше.

На горизонте появились очертания невысоких холмов. Где-то за ними первые лучи солнца двигались по берегу Брокен-Харбора, проникали в пустые дома и в самый пустой из них. На часах без пяти шесть.

— Ты когда-нибудь присутствовал на вскрытии? — спросил я.

Ричи покачал головой:

— Все когда-то бывает в первый раз.

— Да, но обычно все по-другому. Жуткое будет зрелище. Тебе нужно это увидеть, но если ты не готов, скажи об этом сейчас. Объясним, что ты отсыпаешься после засады.

Ричи смял бумажный стаканчик и резким движением кисти бросил в мусорную корзину.

— Пошли, — сказал он.

* * *

Морг располагался в подвале больницы, маленьком, с низкими потолками, где в цемент между кафельными плитками втоптана не только грязь, а быть может, что и похуже. Воздух здесь холодный, сырой, неподвижный.

— Детективы. — Купер окинул взглядом Ричи и ухмыльнулся в предвкушении. Куперу лет пятьдесят, но в свете трубок, на фоне белого кафеля и металла он казался древним стариком, серым и сморщенным, как инопланетянин, вышедший из чьей-то галлюцинации с щупами и зондами наготове. — Рад вас видеть. Полагаю, мы начнем с мужчины: красота уступит дорогу зрелости.

Стоявший за ним ассистент — плотный, бесстрастный — с жутким скрежетом выдвинул контейнер. Ричи еле заметно поежился.

Они сломали печать на мешке и расстегнули «молнию», явив нам Пэта Спейна в затвердевшей от высохшей крови пижаме. Потом сфотографировали его в одежде и голым, взяли образец крови, сняли отпечатки пальцев, отщипнули пинцетом кусочки кожи и отстригли ногти для анализа ДНК. Затем ассистент повернул поднос с инструментами так, чтобы тот оказался под рукой Купера.

Вскрытие — страшная штука и всегда застает новичков врасплох: они ожидают увидеть осторожные действия, точные разрезы крошечными скальпелями, а вместо этого видят хлебные ножи, режущие грубо и небрежно, и кожу, которую сдирают словно обертку. Купер за работой похож не на хирурга, а на мясника. Ему не нужно минимизировать длину разрезов и затаив дыхание делать надрез так, чтобы не задеть артерию. Плоть, с которой работает Купер, уже потеряла всякую ценность, и когда он закончит, это тело никому и никогда не понадобится.

Ричи держался молодцом — не дернулся, когда секатор разрезал грудную клетку Пэта, когда Купер снял Пэту кожу с лица и когда в воздухе появился легкий кислый запах распиливаемых костей черепа. Он вздрогнул только один раз, когда брошенная ассистентом печень с хлюпаньем приземлилась на весы.

Купер действовал ловко и эффективно, диктуя результаты в висящий микрофон и не обращая на нас внимания. За три-четыре часа до смерти Пэт съел бутерброд с сыром и немного чипсов. Следы жира в артериях и в районе печени указывали на то, что ему стоило бы есть меньше чипсов и делать больше физических упражнений. Никаких видимых симптомов болезней, никаких дефектов, если не считать старого перелома ключицы и утолщенных ушей, — возможно, эти травмы он получил, играя в регби.

— Шрамы здорового человека, — тихо сказал я Ричи.

Наконец Купер выпрямился.

— В общем, — довольно произнес он, обращаясь к нам, — я должен заметить, что мое предварительное заключение оказалось правильным. Как вы помните, я утверждал, что причиной смерти стала либо эта рана, — он поддел скальпелем разрез в центре груди Спейна, — либо эта. — Тычок в сторону разреза под ключицей. — Фактически каждая из них могла стать фатальной. В первом случае лезвие отскочило от угла грудины, задев легочную вену.

Он аккуратно завернул лоскут кожи, зажав его между большим и указательным пальцами, и навел скальпель, чтобы мы с Ричи увидели, о чем он говорит.

— При отсутствии других ран и медицинской помощи данное ранение привело бы к смерти приблизительно через двадцать минут. Рана вызвала кровотечение в грудной полости, и жертва умерла бы от потери крови. Однако эта цепочка событий была нарушена.

Он отпустил кожу обратно и потянулся, чтобы подцепить лоскут под ключицей.

— Вот рана, которая стала смертельной. Лезвие вошло между третьим и четвертым ребрами, в области средней ключичной линии, и вызвала сантиметровый разрыв в правом желудочке сердца. Вероятно, кровопотеря была быстрой и обширной. Падение кровяного давления привело бы к потере сознания в течение пятнадцати-двадцати секунд и к смерти примерно двумя минутами позже. Смерть наступила от потери крови.

Значит, Пэт никак не мог избавиться от оружия. Бросив скальпель на поднос с инструментами, Купер кивнул ассистенту, который, тихонько напевая, вдевал нитку в толстую кривую иглу.

— А род смерти? — спросил я.

Купер вздохнул:

— Насколько я понимаю, сейчас вы считаете, что в момент смерти в доме находился пятый человек.

— Об этом свидетельствуют улики.

— Хм. — Купер щелчком стряхнул что-то невидимое со своего халата. — Уверен, это заставляет вас предположить, что данный субъект, — кивок в сторону Пэта Спейна, — был убит. К сожалению, некоторые из нас не обладают подобной роскошью — делать предположения. Все раны могли быть нанесены как нападавшим, так и самой жертвой. Род смерти не определен — либо убийство, либо самоубийство.

Представитель защиты будет в восторге от подобного заявления.

— Тогда давайте пока оставим пропуск в отчете и вернемся, когда у нас будет больше улик. Если под ногтями обнаружат чью-то ДНК…

— Род смерти не определен, — сказал Купер в микрофон, даже не давая себе труда повернуться ко мне, и с усмешкой взглянул на Ричи. — Не печальтесь, детектив Кеннеди, ведь по вопросу о роде смерти следующей жертвы вряд ли возникнут сомнения.

Эмма Спейн выехала из ящика, аккуратно завернутая в простыни словно в саван. Ричи дернулся, и я услышал шорох — он быстро почесался, засунув руку в карман. Две ночи назад ее укрыли этими же простынями и поцеловали, пожелав хороших снов. Если он начнет думать об этом, уже к Рождеству у меня будет новый напарник. Я чуть сдвинулся вбок, слегка толкнул Ричи локтем и откашлялся. Купер пронзил меня взглядом, однако Ричи понял намек и замер. Ассистент развернул простыни.

Я знаю детективов, которые умеют расфокусировать зрение в ходе вскрытия. Купер расчленяет мертвых детей, пытаясь обнаружить следы насилия, а в это время следователь напряженно вглядывается в размытое пятно. Но я смотрю. Не мигая. Жертвы не выбирали, терпеть им то, что с ними делают, или нет. По сравнению с ними я в привилегированном положении, поэтому нечего еще и раздумывать о своей нежной и ранимой душе.

С Эммой было хуже, чем с Патриком, и не только из-за ее юного возраста, но и из-за того, что тело оказалось нетронутым. Можете считать меня извращенцем, но, по-моему, чем хуже раны, тем легче вскрытие. Если труп похож на тушу, которую привезли с бойни, то Y-образный надрез и хруст костей черепа большого впечатления не производят. Тогда на повреждениях можно фокусироваться, они превращают человека в экземпляр, с которым связаны животрепещущие вопросы и улики. Но Эмма была просто маленькой девочкой с нежными подошвами и веснушчатым курносым носом; из-под ее задравшейся пижамы виднелся пупок. Я был готов поклясться, что еще немного — и она проснется, оживет, надо просто шепнуть ей нужные слова, прикоснуться к нужной точке. А Купер собирался сотворить с ней от нашего имени гораздо более страшное зверство, чем ее убийца.

34
{"b":"217842","o":1}