ЛитМир - Электронная Библиотека

Он тихонько стал насвистывать песенку, которую студенты пели во время походов, на каникулах. Чей-то чистый голос подхватил мелодию, Ким оглянулся. Это был Гилфалас, а вот уже и остальные подхватили:

Ты легок на подъем, дружок.
И нам бы подошел.
Поскольку вещевой мешок
И без того тяжел.
Неужто, если лямки трут,
Так сразу по домам?
Нет, непременно поутру
Рассеется туман.
Вот солнышко, стремясь в зенит,
Ночную гонит тень.
И все, что горизонт таит,
Откроет новый день.[3]

– Какая хорошая песня, – сказала Марина, когда отзвучал последний куплет. – Но сейчас мы должны отдохнуть в надежном укрытии. Там, за холмом, стоит хижина пастуха. Она сейчас пустует.

Они двинулись вслед за Мариной, и каждый внезапно ощутил, как сильно прошедшая ночь подточила его силы. Снова дали о себе знать усталость и холод.

Впрочем, вскоре предсказание маленькой женщины сбылось. Хижина оказалась просторной. Из прихваченных с собой припасов Марина приготовила несколько запоздавший ужин. Поев, друзья закурили: Ким не забыл положить в свой мешок табак и несколько трубок.

– Первым на дежурство заступаю я, – уже засыпая, услышал Ким голос Фабиана…

Вдруг Ким почувствовал, как кто-то тормошит его за плечо. Ему показалось, что он не спал вовсе или задремал на пару минут.

– Поднимайся, лежебока! – произнес кто-то низким голосом.

Оказалось, что это Бурин.

Ким протер глаза. Он чувствовал себя разбитым.

– Что, уже утро? – спросил он.

– Нет, вечер. Мы должны идти дальше.

Не лучше фолька чувствовали себя и остальные. Только Гилфалас выглядел отдохнувшим. Видимо, правду говорят, что эльфам не нужно много спать, подумал Ким.

Когда они вышли из хижины, заходящее солнце скорее чувствовалось, чем его можно было увидеть: все небо было покрыто темно-серыми, плотными облаками. Киму стало ясно, что предстоящая ночь, насколько он умел предугадывать погоду в Эльдерланде, будет по меньшей мере такая же неуютная, как и предыдущая. Если ветер принес эти облака с запада, то дождь будет лить не переставая несколько дней – не сильный, но нудный. Почва станет мягкой, и они будут идти по щиколотку в грязи. Ким накинул капюшон, затянул вещевой мешок и проверил, как тот сидит.

Он ещё раз недовольно взглянул на небо, и в этот миг упали первые капли: начался дождь.

– Да благословит Владыка воду небес! Она полезна для полей, но мы-то при чем? – ворчал Бурин.

– Радуйся, что ты мал ростом, – возразил Фабиан. – Из-за этого капли попадают на тебя не так часто.

– Шутник! – проворчал гном. – Я пошире тебя, а кроме того, из-за брызг я постоянно хожу мокрый по пояс, так что это уравнивает положение.

Шедший рядом с Кимом Гилфалас удивленно приподнял бровь.

– Скажите, господин Кимберон, – спросил он, повернувшись к фольку, – у меня сложилось впечатление, что принц Фабиан, – эльф ещё не рисковал употреблять его имя без титула, – и гном… Они действительно друзья? Иногда можно подумать, что это непримиримые враги.

– Успокойтесь, – ответил Ким. – У них самая крепкая дружба, какую только можно себе представить. Но они подтрунивают друг над другом с тех самых пор, как познакомились. Думаю, что они так любят друг друга, что у них нет необходимости демонстрировать это при помощи благородных жестов или красивых слов. Поэтому они и обмениваются колкостями. Для Фабиана это даже полезно, ведь во дворце он окружен далеко не всегда искренним дружелюбием. И наш Бубу действует как контрастный душ.

– А почему вы зовете его Бубу? – спросил Гилфалас.

– Это прозвище он получил в университете. Оно возникло, потому что один рассеянный профессор никак не мог запомнить имена гномов. Тем более что для человеческого уха они звучат очень похоже. Впрочем, наш друг быстро привык к своему прозвищу, прекрасно понимая, что мы могли бы наградить его кличкой и похуже.

Марина снова возглавила группу путников. Женщина-фольк, казалось, знает Эльдерланд так, как крестьянин из Цвикеля знает свой собственный хозяйственный двор.

– Откуда вы так хорошо знаете эти места, добрая женщина? Это просто удивительно, – обратился к ней с вопросом Фабиан.

– Мой дядя, брат матери, – начала рассказывать Марина, которая после похвалы наследного принца чуть не выросла на несколько дюймов, – торговал вразнос в этих местах. А при такой работе, чтобы не давать кругаля, нужно знать каждую тропинку, каждый дом и каждый акр пашни. Когда я была маленькой, дядя часто брал меня с собой. Так что все очень просто.

– Я радуюсь наступающему утру, – заметил Фабиан. – Надеюсь, мы скоро снова отогреемся и обсохнем в какой-нибудь хижине.

– Боюсь, – возразила Марина, – что нам в лучшем случае придется отдыхать под ветвями елового леса, и то при условии, что мы поторопимся. А иначе придется искать убежище в зарослях терновника.

– Терновые шипы научат высокого господина смирению, – пробурчал Бурин, не потерявший чувства юмора даже при таком невеселом известии.

– Терновые шипы я ещё как-нибудь стерплю, но там наверняка будет сыро… – Голос Фабиана выражал явное неодобрение.

– Это один из недостатков поездки на пикник без дворцовой прислуги, которая непременно раскинула бы в этой чащобе шатер для венценосного путника. Но в любом случае, как только мы перейдем границу Империи, ты должен будешь использовать все свое влияние, чтобы остаток пути до дворца твоего батюшки мы провели в совершеннейшем комфорте.

– Бубу, я тебя люблю, – произнес Фабиан. – Ты всегда возвращаешь меня к реальности. Но я полагаю, что Ауреолиса мы вообще не увидим. Из Карас Андрэе, первого имперского города на нашем пути, я разошлю гонцов и сам предприму все необходимые действия, чтобы дать отпор темным эльфам.

– Атай! – шикнул Гилфалас. – Тихо!

Все замерли. Бурин прикрыл могучей спиной Марину и Кима. Фабиан извлек было из ножен меч, но поднятая вверх рука Гилфаласа заставила его помедлить.

– Прислушайтесь!

Теперь слышал и он. Вой был тихим и далеким, но все равно в нем ощущались лютая злоба и одновременно глубочайшее отчаяние.

Ким почувствовал, как волосы у него становятся дыбом. Он взглянул на Марину и увидел, что она тоже дрожит. Боже, какие существа могут издавать звуки, подобные воплям проклятых душ из самых темных бездн по ту сторону света? Он попытался представить их, но у него, к счастью, не хватило воображения.

Внезапно вой затих. Никто не шевелился. Вокруг царила тишина.

Некоторое время спустя вой послышался вновь, но на этот раз тише и уже с другой стороны, пока не затих вовсе.

– Что это было? – спросил Фабиан.

По бледному лицу Гилфаласа пробежала дрожь.

– Псы-призраки, – ответил он. – Думаю, они потеряли наш след.

– Клянусь безднами Подземного Мира, – выругался гном, поскольку на этот раз непринужденность оставила и его. – Что это за твари?

– Не говорите о них. Одна только мысль может вернуть их обратно. Молитесь, чтобы мы никогда с ними не повстречались.

В подавленном настроении они продолжали путь. Им приходилось перебираться через ямы и ручьи, продираться сквозь колючие заросли и шагать по глинистым, скользким тропам. Ночь была темна, как предыдущая, однако и от наступающего рассвета они не получили заряда бодрости, как это случилось вчера.

Ветер утих. Воздух, однако, оставался пронизывающе холодным.

На опушке елового леса они нашли относительно сухое место для стоянки.

Гилфалас подозрительно разглядывал врученный ему кусок вяленого мяса.

– Благородный принц, – проговорил гном, обернувшись к нему и не переставая жевать, – вам никогда не приходилось лакомиться в Империи блюдами армейской кухни?

вернуться

3

Здесь и далее стихи в переводе Веры Мещей.

13
{"b":"21790","o":1}