ЛитМир - Электронная Библиотека

Очень медленно и с огромной осторожностью Ким взял книгу с коленей Фрегорина и отнес к маленькому столику. Тотчас он погрузился в родную стихию. Притаившаяся за дверью угроза отступила в его сознании на задний план, а странная тишина, повисшая в зале, давала ощущение, как будто у него в запасе безграничное количество времени. Все было так, словно под небесным куполом этого зала царит иной закон, который отмеряет каждому подчинявшемуся этому закону столько времени, сколько необходимо для исполнения предначертанного ему.

Ким осторожно раскрыл книгу. Титульный лист выцвел или стерся, так что на нем ничего невозможно было разобрать. Медленно и осторожно он перевернул страницу.

– Это тот же самый почерк, что и на пергаменте в лаборатории, – сказал он. – Полагаю, что смогу кое-что разобрать. Вот:

«…III брата: Брега + Фреги + Греги, рукой Владыки и милостью Владычицы вырваны из камня…»

«…и сидевшим справа и слева и посреди Он продлил имена и нарек нас

ОРИ: что означает первый, равный земным князьям —

ХАМА: что означает Владыка, равный Ему; так же называют и истинного Владыку —

АРД: этим именем будет наречен последний из нас, прежде чем всех постигнет судьба».

Он перевернул следующую страницу. Снова текст был неразборчив, за исключением одного абзаца:

«…поскольку мы были наречены именем Владыки, стало нам худо, ибо не могли мы создать ничего живого, подобно как создал Владыка. И однажды растворились двое Врат в Среднеземье, где есть жизнь и где плодятся и размножаются, прежде чем умереть; и мы узрели на земле Пробужденных, не ведающих смерти; и было нам от этого великое удивление».

На следующих страницах были перечислены чьи-то имена; затем следовал отрывок текста, вымаранный чем-то вроде сажи, Ким не рискнул его отчищать.

– Я полагаю, что здесь идет речь о Войне Теней, – произнес он. – А вот тут я могу кое-что понять:

«…народам, противостоявшим силам мрака, требовалась подмога, и были мы посланы и совершили многие подвиги в той войне, а затем земля разверзлась, и крепость мрака, кроме самой высокой башни, вместе со всей стражей обрушилась в пропасть, где царят мрак и темнота.

А когда же Владыка призвал нас обратно и двоим из нас выдал ключи, что запирают врата в Подземный Мир, то мы, братья, решили промеж собой, что один из нас в знак верности Владыке вернется назад, другой останется в глубинах земли, чтобы доискаться до корней мира, третий же отправится к людям, чтобы разгадать тайну жизни…»

Все взглянули на Грегорина.

– Я – Хамагрегорин, тот из братьев, что вернулся назад, – произнес он, когда молчание стало уже невыносимым. – Мой брат Хамафрегорин вместе с гномами своего рода создал Зарактрор. Что стало с последним из нас, Хамабрегорином, мне так и не удалось узнать. Но теперь я знаю…

– Он стал моим предком, основателем нашего рода и первым королем Ингладана, – сказал Бурин.

– Бурин, но как случилось, что у гномов Среднеземья появились дети? Ведь ты и сам приходишься кому-то сыном. – Фабиан задал напрашивающийся вопрос.

– Среди гномов нет женщин. В Подземном Мире мы были созданы из камня по воле Владыки, а после того, как отмеренный нам срок истечет, мы снова обратимся в камень. Однако Среднеземье изменило тех гномов, кто захотел остаться там. Они соединялись с земными женщинами, и эта связь приносила плоды, так возникли роды гномов в Среднеземье.

– Но почему такое не произошло и в Зарактроре? – поинтересовался Ким.

– Потому что Зарактрор никогда полностью не принадлежал Среднеземью, а также потому, что здесь не было земных женщин. Но ещё более важным оказалось другое: Зарактрор, не принадлежа к Подземному Миру, был исполнен его духа. У этого города под горой имелись свои законы.

Ким слушал, но одновременно с этим продолжал листать хронику гномов. К сожалению, большинство страниц были безнадежно испорчены.

– Здесь я могу кое-то разобрать. Слушайте, – возбужденно проговорил он.

«…из глубин мира, со дна водоворота, мы черпали первичную материю и создали из неё существо, не похожее на нас, не осознающее себя и не имеющее имени, и оно служило нам всеми своими телами и добывало для нас золото и серебро из потаенных шахт, пока в них не проникла тень…»

«…и восстало против нас и погубило много наших, пока я, Фрегорин, не выступил против него и не прогнал с помощью силы кольца на дно колодца, где оно и будет лежать до скончания веков.

Вслед за этим счел я более мудрым брать материю от нашей материи, так я углубился в ученую мудрость и постиг основные элементы мира и тайные цифры…»

– Об этом я уже читал! – Ким в возбуждении оторвался от книги. – В лаборатории, среди тех кусков, что я смог разобрать. Он приблизился к разгадке тайны Владыки…

– И что же произошло дальше? – спросила Марина. – Почему опустел Зарактрор?

На лице Грегорина была написана мука. Он знал об этом наверняка, и Бурин должен был по крайней мере догадываться; однако они молчали. Ни один из них не нашел в себе мужества рассказать об этом.

Ким листал книгу. Он быстро пробегал глазами те немногие слова и обрывки фраз, что ещё сохранились. На одной из страниц удалось прочесть только одно слово:

«…фольки…»

На следующих вообще невозможно было разобрать что-либо, и Ким разочаровался, поскольку очень надеялся узнать, зачем в хронике гномов упоминались фольки. Он, однако, промолчал о своем открытии и продолжал перелистывать страницы. То, что утаили от них Бурин и Грегорин, могло оказаться в тех отрывках, что сохранились. Хорошо было уже то, что оба гнома не пытались помешать ему.

– Видите? – обратился Ким к Грегорину. – Если бы вы переворачивали страницы, как я, они бы у вас не рассыпались.

Наконец он нашел кусок вполне разборчивого текста. Ким быстро пробежал глазами строки, и у него замерло в груди.

– Нет, – сказал он, – вы только послушайте!

Бурин и Грегорин отвернулись. Когда Ким начал читать, на лицах обоих гномов явственно отражались смущение и неловкость:

«…в моей печи, в моем тайном инкубаторе создал я существа по нашему образу и подобию и нарек их карликами. И хотя были они уродливы и несовершенны, я заботился о них, как родной отец, и сделал так, чтобы они ни в чем не нуждались.

Но отголоски тьмы проникли в их подземелья, и недовольство обуяло детей моих; вновь поднялись творения рук моих супротив меня и изгнали меня и моих гномов из наших чертогов и захватили места своего рождения. Мне не ведомо то, что они там творили, однако могучие существа появились средь них, существа, обладавшие силой и разумом, и долго длилась битва с ними, прежде чем мы их прогнали. С тех пор запечатал я места моего триумфа и моего позора, в коих я и создал эти существа, и запер проходы, ведущие в глубины мира, в коих должны были они бедствовать и томиться до скончания веков».

– Так, значит, карлики с их проклятыми творениями поджидали нас тут, – разбушевался Фабиан. На лице принца отразился гнев. – А вы обо всем этом знали и ничего не сказали!

– Я, – оправдывался Бурин, – подозревал что-то подобное, но готов был пойти на риск, поскольку это наш последний шанс. А кроме того, я не хотел сеять страх, поскольку от успеха нашей миссии зависит очень многое.

– Я знал об этом, но это была моя последняя надежда пробиться сюда. Я нуждался в спутниках. В одиночку я бы сюда не добрался. – В голосе Григорина не было заметно волнения.

– А теперь мы застряли тут, – ворчал Фабиан. – И не можем двинуться ни вперед, ни назад. Наша миссия провалилась.

Ким, прислушивавшийся к этому диспуту лишь вполуха, продолжал листать книгу отчасти в надежде, что найдет ещё какое-либо упоминание о фольках, отчасти в поисках сведений иного рода, которые могли бы оказаться ключом ко всему остальному.

Он не нашел ни того, ни другого, но все же его терпение было вознаграждено. На последней странице Ким натолкнулся на послание для того, кто прочтет эту покоящуюся на коленях Великого Князя гномов книгу. Рука, писавшая это, явно спешила.

55
{"b":"21790","o":1}