ЛитМир - Электронная Библиотека

– Мне кажется, я что-то вижу, – сказал он осторожно. – Но я не уверен.

Через несколько мгновений он был уже абсолютно уверен в том, что они здесь не одни. Чьи-то тела тускло замерцали в темноте, не совсем видимые, но все же более светлые, чем абсолютная чернота.

Меч Гилфаласа со скрежетом выскользнул из ножен. Кольчуга Бурина зазвенела, когда он выхватил топор. Итуриэль хотела вынуть лук, однако сырость сделала его непригодным, да и, кроме того, во тьме он был бесполезен. Поэтому она вытащила кинжал. У Альдо не было сомнений в том, что Горбац держит наготове боевой молот. Тогда как сам он вооружился палкой, чтобы защищаться.

– Итак, – раздался ясный голос у них за спиной, – это весьма неудовлетворительно. Может быть, кто-нибудь зажжет свет, если это не слишком трудно?

Все замерли. Никто не отваживался пошевелиться.

– Может быть, кто-нибудь из моих подданных все-таки зажжет свет, – голос звучал заметно строже, чем прежде, – если я, Хамагврги, это приказываю!

И тут появился свет.

Не холодное свечение стенных ламп, какие используют гномы, не блистающая пыль, которая, воспламеняясь, тотчас гаснет, нет, это была слабая мрачная сфера, осветившая все мягким желтоватым сиянием, тем же, каким во мраке мерцали фигуры, обступившие путников.

Их было, наверное, несколько сотен, но не было среди них двух похожих существ. Единственное, что было у них общего, – это матовый свет тел. Но нигде, от высот Высшего Мира до глубин Подземного, не собиралась толпа столь гротескных фигур. Некоторые из них имели слишком мало частей тела, другие, наоборот, слишком много; здесь сгибался сустав, которого не должно было быть, там разворачивалось бескостное щупальце.

Огромные руки и ноги смешивались с изуродованными культями, сухопарые туловища соседствовали с глыбами колышущегося жира. Уродливые рты испускали слюну. Но ужаснее всего были те, чьи лица были лишь пустыми бесконтурными поверхностями, ведь они видели силой своего духа, который витал, подобно грозовым облакам, над кишащей толпой. И взгляды всех были направлены к Гврги.

Он стоял перед ними, гордо выпрямившись. От жалкого, согбенного существа, скорчившегося во мраке, ничего больше не осталось. Его бледная кожа блестела, как воск, отражая свет сферы так, что сам он, казалось, светится изнутри.

– А теперь, – сказал он, – не хочет ли мой народ присягнуть мне на верность? Поклонитесь королю карликов, а кто не в силах поклониться, делайте так, как если бы…

По толпе прошло движение. И затем все склонились перед ним, каждый как мог; вся безобразная толпа низко поклонилась ему. И, отражаясь от стен пещеры, прозвучало:

– Король! Это наш король! Он вернулся!

КТО БУДИТ ТЕНИ

Ворона склонила голову набок, чтобы лучше рассмотреть добычу. Имея глаза, расположенные там, где у человека помещаются уши, не так-то просто наблюдать за тем, на что нацелен острый загнутый клюв, особенно если мозг между этими глазами слишком мал и может воспринимать только самые необходимые вещи.

Однако сейчас перед вороной было то, что нравится ей больше всего, – еще совсем свежая падаль. В первую очередь она выклюет глаза. Это самое вкусное… В последний момент она уловила какое-то движение. Опасность! Камень шлепнулся рядом. Ворона огляделась вокруг. Где же враг? Никого не видно. Однако камень не мог прилететь из ниоткуда: кто-то его бросил. Это ворона знала. Она в опасности. Однако голод был сильнее. На своих тонких ножках она подскочила чуть ближе. Может быть, если быстро клюнуть и тотчас отскочить… Уголком глаза она заметила тень, резкое движение, а потом прозвучал хриплый голос:

– Кыш! Пошла отсюда!

С недовольным карканьем ворона взлетела. Вяло взмахивая крыльями, она пересекла поле.

– Ким! Ким! Ты жив?

В первый момент его взгляд был лишен даже тени узнавания. Затем в поле зрения Кима возник расплывчатый, но хорошо знакомый объект.

– Ф-фабиан?

Ким поднял голову, затем сел. Все вокруг него вращалось. Голова раскалывалась. Он ощупал лоб, и его пальцы отдернулись, когда боль усилилась.

– Где мы?

Фабиан, стоящий рядом на коленях, откинулся назад. Облегчение появилось на его лице, но было еще и нечто другое.

– Мы в царстве смерти, – сказал он жестко. – Правда, мы-то живы.

Ким осмотрелся. И понял, что его друг имел в виду.

Здесь ничто не росло, ни трава, ни цветы. Но эта земля приносила иные, ужасные плоды. Поле было полно трупов.

Они лежали в разных стадиях разложения, мужчины, женщины, дети. Некоторые из них были прикрыты остатками ткани, в которую были когда-то завернуты, другие были нагими. Ребра торчали сквозь разорванную кожу, зияли пустые глазницы. Здесь и там в безжалостное небо обвиняюще указывала окостеневшая рука.

Было тихо, ужасающе тихо. Лишь иногда черные тени взлетали, вяло размахивая крыльями.

Смрад, наполняющий воздух, душил Кима. В какое-то мгновение он действительно поверил, что пребывает в царстве смерти, по ту сторону всех надежд. Над ними нависали Темные Стены Мрака, украшенные трезубцами, а в бесконечной крепостной стене зияла дыра, через которую они и выбрались.

– Эльфы закапывают своих мертвецов в плодородную землю и выращивают цветы на холмах, под которыми те спят, – сказал Фабиан. – Гномы обретают покой в вечном камне. Люди востока сжигают своих умерших, а на юге тела бальзамируют и кладут в саркофаги из золота, воздвигая каменные пирамиды над ними. Когда судьба призовет меня из Среднеземья, я буду положен в склеп к моим предкам. Но даже простые крестьяне моего народа имеют шесть досок для гроба. Это принадлежит к первоосновам любой культуры – оказывать честь мертвым. Но выкидывать их как отбросы, это… это… – Ему не хватало слов, чтобы выразить негодование.

Ким положил ладонь ему на руку:

– Я понимаю тебя. Но ты ничего не можешь изменить.

Фабиан резко выпрямился:

– Но я попытаюсь положить этому конец. Пойдем. Мы не можем терять время.

– Куда ты предлагаешь идти?

– Ты не помнишь? Они хотят убить Талмонда, моего предка, прежде чем он поведет войско свободных народов против Твердыни Теней. Мы должны идти в Турион, чтобы его предупредить, и помочь ему, насколько это возможно.

Ким с трудом поднялся. Однако, кроме ссадины на лбу и пары синяков, серьезных повреждений не было. Ни сломанных ребер, ни вывихнутых суставов. Это было чудом и единственной радостью в не слишком-то обнадеживающем положении.

Перед ними простиралась в убывающем свете бесконечная холмистая равнина. Эта земля была его родиной, но он пришел сюда как в чужой мир. Ким вздохнул:

– Куда пойдем?

Фабиан, все еще стоявший на коленях, посмотрел на него:

– Через болота нам не пробраться. Так что остается только один путь: через горы.

Старая дорога гномов, ведущая к перевалу, с которой когда-то прежде – то есть когда-то в будущем, если это будущее вообще есть, – фольки впервые увидели, верней, увидят холмы Эльдерланда. Ким уже однажды шел по ней, и Фабиану она известна.

– Но мост разрушен, а перевал… – Он умолк, осознав свою ошибку.

– Не в этом времени, – произнес Фабиан мягко. – И кто знает, может быть, мы найдем там помощь.

Слезы подступили к глазам Кима. Фабиан обнял его.

– Не унывай, – попытался он утешить Кима и добавил: – Ты ведь знаешь, что тебя обычно посылают туда, где ты больше всего нужен. – Он встал. – А сейчас пойдем, пока нас кто-нибудь не увидел.

Ким последовал за ним, все еще наполовину слепой от слез. Может быть, это была милость Великой Матери, затуманившей его взгляд, чтобы он не видел ужаса, царившего вокруг.

Но ему и не нужно было это видеть, ведь отчаяние, наполнившее его, шло изнутри. Внезапно он постиг, что его так мучит: не его кольцо перенесло их сюда. Это была власть того, другого кольца, надетого на палец князя Тьмы, силой которого они оказались перенесенными в далекое прошлое. И он ничего, совсем ничего не может противопоставить этой власти. И вот, слепо спотыкаясь, он брел, полный отчаяния, и не видел теней, следующих за ними.

37
{"b":"21791","o":1}