ЛитМир - Электронная Библиотека

– А как господин Бурин? – спросил карлик. – Он тоже просит меня?

Бурин, казалось, охотнее проглотил бы свой язык, чем попросил о чем-нибудь Гврги, но, в конце концов, и он пробурчал едва слышно:

– Пойдем.

– Не из-за дружеской просьбы гнома, – пояснил Гврги, – а только ради вас, госпожа Итуриэль, я буду сопровождать вас еще некоторое время. Несмотря на то, что мой разум подсказывает мне, что это безумие. Некоторое время, заметьте! Только до ворот Сводчатого зала, ведь я тоже хочу знать, что с ним стало в этом времени. Но не дальше. Там кончается моя власть – и мой путь.

Гврги пошел первым. Сияющая сфера последовала за ним, держась над его головой. Однако чем дальше он шел, тем слабее делался свет и тем заметней становились тени, поджидающие в стенах.

Туннель привел к залу. Вход в него был закрыт каменной плитой, такой же круглой, как мир.

– Когда я в последний раз был здесь, – проворчал Бурин, – плита была треснутой. Сейчас она цела.

– У гномов все культовые постройки имеют круглый вход, – вспомнил Гилфалас. – И он – единственный.

– Но не в Зале предков, – сказал Бурин. – Для духа здесь всегда открывается второй.

– А как мы туда попадем? – спросил Горбац.

Бурин положил руку на круглый камень. Казалось, гном прислушивается к тому, что там происходит. Затем он слегка нажал, и камень пришел в движение, заскользил в сторону с едва слышным скрежетом.

Они вошли в Зал предков.

Справа и слева, в высеченных из камня нишах, стояли рядами саркофаги. Их были сотни, если не тысячи. Они стояли там, как немые каменные стражи, без украшений, кроме глиптов – вырезанных в камне знаков – имен тех, кто там покоится.

В этих огромных катакомбах не было затхлости, воздух был немного застоявшимся, но чистым.

– Это саркофаги гномов Зарактрора! – воскликнул Бурин. В его голосе звучало почтение. – Род гномов обречен быть превращенным в камень, из которого и был создан.

Они медленно шли дальше. Тени, скрывающиеся в нишах, казалось, движутся вместе с ними. Когда на них падал свет, они выступали из темноты, когда он исчезал – они падали назад, во мрак. Путники подошли к концу зала. Перед ними была вторая дверь, подобно первой закрытая круглой каменной плитой.

Свет горел теперь уже совсем слабо. Однако его было достаточно для того, чтобы осветить последнюю гробницу. Саркофаг в нише был самым большим. На покрывающей его тяжелой каменной плите красовался тот же знак, что и над входом в Зарактрор, – глипт Фрегорина. Бурин натянул капюшон на голову.

– Итак, значит, он мертв – стал камнем, как все другие.

– Но если он был последним из гномов, – раздался из полумрака ясный голос Гилфаласа, – кто тогда положил его в саркофаг?

– Это были не карлики, – пояснил Гврги, – они никогда не умели открывать ворота этого зала.

Альдо отнюдь не был уверен в том, что карлики, с их таинственными силами, не могли бы с этим справиться. Но Бурина волновал другой вопрос.

– Если владыка Фрегорин лежит здесь, – произнес он медленно, – кто, спрашиваю я себя, сидит тогда на троне в Сводчатом зале?

Он повернулся к камню, закрывающему вход, и едва коснулся его, как тяжелая круглая плита откатилась в сторону.

Она терпеливо ждала. Время не имело для нее значения. Как прежде она сторожила мертвых, так караулила теперь здесь, в темной местности под горой, куда не проникал свет.

Тень разделилась на полдюжины частей. Она ощутила мир этими разными своими частями, и в разнице ощущений пришло знание о том, чего ей следует ожидать.

Существа, нагого в темноте.

Бурин отступил. Перед ним были тени. Они стояли полукругом, как будто его и дожидались.

Дайте ему / дайте это / наружу

Голос был подобен шороху ветра бездны.

Он / мы /они мы / будем / как я / как я есть / тень / часть тени

Гилфалас тоже отступил. Его лицо было белым, как известь. Если кто-то и боялся теней, так это он; ведь только тот, кто знает свет, знает, как глубок мрак. Но затем он увидел то, чего совсем не предполагал.

Гврги застонал:

– Нет… нет… не… – Голос его превратился в хрип. Из его горла вырывались нечленораздельные звуки. – Прочь… прочь…

Он скорчился, закрывая лицо руками. Его жабры дрожали.

Тени приблизились к нему. Это были существа, чьими руками был сотворен живой камень и создан переход между мирами. Владыка Фрегорин изгнал их. Теперь они снова здесь, разбуженные в глубине и поднятые водой. Но кто может теперь их остановить?

Первая тень выступила вперед. Ее черная рука была направлена к Гврги. И Альдо понял, что произойдет сейчас на их глазах: чернота проникнет в грудь Гврги и вырвет сердце из живого тела.

Свечение над головой короля карликов вспыхнуло и погасло.

Его окутал мрак. И тут из темноты прозвучал светлый, ясный голос:

– Отступи прочь, тень глубины. Через меня говорит Арандур Элохим, Высокий Эльфийский Князь. Отойди от моего слуги Гврги назад в глубину мира, из которой ты пришла.

Это говорила Итуриэль.

Она была окутана светом, что исходил из кольца, надетого на ее палец. И в свете этом были власть и величие.

Тень закричала.

Свет причинил ей боль. Он жег, глаза, если можно говорить о глазах существа, состоящего из тьмы. Он разъедал ее, как кислота, и с каждым ее шагом умирала часть целого.

Тень отступила.

Как вода подняла ее наверх, так теперь ветер гнал вниз. Это был не шторм, который ощущается физически, это было подобно излучению солнца, посылающего свои лучи в черноту космоса. На одно мгновение мысль о сопротивлении овладела тенью. Однако она промелькнула быстрей, чем взмах крыла. Ветер стал таким сильным, что любое сопротивление было бессмысленным.

Бегство было единственным, что оставалось. Тень пыталась ускользнуть через щели в полу, через каждую маленькую трещинки. Ею владела единственная мысль – убежать от этого горящего света, вернуться в надежную глубину.

Она падала все глубже и глубже, мимо гремящей воды до тех пор, пока не обрела покой и в глубине мира не умолк ветер. Потом не было больше ничего, кроме темноты и тишины.

Они стояли в сумраке. Гврги тихо скулил:

– Гврги страх. Гврги пойти вместе.

– Он заговорил как больг, – удивился Горбац.

Однако Итуриэль была уже рядом. С безошибочной уверенностью даже в абсолютной темноте она нашла Гврги.

– Я не брошу тебя, – сказала она и погладила его. – Ты не должен бояться.

– Бурин! – позвал Гилфалас. – Где ты?

Ответа не последовало. Потом Альдо, чьи глаза были зорче, нежели у других, увидел красное свечение. Оно было поначалу таким слабым, что его даже удивило, когда он различил силуэт Бурина. Гном стоял перед величественным порталом, обрамленным камнем, на котором были вырезаны знаки власти: наковальня и корона, кубок и меч и многое еще. На левой створке Альдо увидел выгравированный знак, который был ему известен, – глипт владыки Фрегорина. Знак на правой створке ничего ему не говорил, но Бурин прикрывал его рукой, как будто не желая никому показывать.

На руке гнома было кольцо, оно сияло светом, красным как огонь. И в огненном свете кольца раскрылись мощные створки ворот.

– Я не знаю, что нас здесь ожидает, – проговорил гном, будто бы во сне. – Но здесь мы найдем ответ, я это чувствую.

Его голова все еще была покрыта капюшоном, который он надел, чтобы поклониться мертвому Фрегорину. Гилфалас последовал за гномом по сверкающему полу. Итуриэль должна была поддерживать Гврги, поскольку тот едва переставлял ноги. Альдо широко раскрытыми глазами смотрел вперед. В конце, как всегда, шагал с невозмутимым лицом больг.

В центре зала чернильно мерцал черный как ночь водоем. Вспыхнул свет, который струился вокруг него из скрытых в полу источников. Чистый, как хрусталь, он наполнил купол над их головами, украшенный странными знаками: круги внутри кругов, карты, меридианы, параллели, высоты и азимуты. Это выглядело так, словно кто-то в давние времена изобразил устройство мира на своде, который, несмотря на то что неколебимо высился в центре зала, казалось, вечным, незаметным движением вращается по кругу.

44
{"b":"21791","o":1}