ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Рыба умрет, – кивнул он наверх. – Через десять минут вернусь…

Через десять минут он вернулся. И мы присели рядом на берегу.

Шестьдесят лет Чарльз Молер занят своим маленьким делом – ловит малька для наживки и продает рыбакам.

– Шестьдесят лет… Видите тропку к воде? И там вон тропка, и еще одна. Это вся моя жизнь… Пятнадцать центов за дюжину. Иные сразу берут штук сто или двести. А в дождь рыба дохнет, некому покупать… Так незаметно состарился вот тут, на этом месте, на берегу…

– Ну а озеро… Оно изменилось?

– Озеро? – Старик вздохнул…

Мы повторили вопрос, полагая, что старик промолчал по рассеянности. Нет. Старик ясно все понимал.

– Изменилось ли озеро? Разве мало об этом сейчас говорят? Ну и я мог бы сказать кое-что. А зачем? Какой прок? К лучшему поворота не будет…

Распрощались мы все же по-дружески. Мы сказали, откуда приехали и что не ради праздного любопытства интересуемся жизнью воды. Старик стал внимательным:

– Да, да. У вас ведь тоже большие озера. Я слышал…

Мы ожидали вопросов. Но старик дорожил временем и поднял успевшую высохнуть сетку.

– Сегодня погода. Могут быть рыбаки. Извините меня, джентльмены…

Третий старик. В очках. Высокий. С обветренным красным лицом… В зубах сигарка. Он вышел из трайлера, приветливо улыбаясь. Но улыбка была истрачена попусту – мы не были клиентами, каких старик ожидал… Проехав длинную полосу берега, мы всюду видели или заборчик, или надпись: «Частная собственность». Отчаявшись где-нибудь подобраться к воде, мы наконец увидели место без загородки и упреждающей надписи – лужок и на нем чей-то походный вагончик. Облегченно вздохнув, мы свернули к воде. Увы, и этот лоскут земли был владением частным. Старик Джон Домброуз был хозяином берега. Хозяином маленьким – два гектара всего земли. Но берег кормил старика и старуху. (Лужок сдается под стоянку домиков на колесах – два с половиной доллара за ночь.)

Убедившись, что мы не намерены бросить якорь в его владениях, старик Домброуз, посмеиваясь, выяснял, злостно или незлостно мы решились нарушить частную собственность. Наша растерянность пришлась ему по душе. Старик не только пустил нас к воде, но показал два гектара земли, свой трайлер, четыре лодки и старый колокол. Между делом мы узнали, что был старик фермером, что рано состарился – «днем пахал землю, а ночью возил на озеро рыбаков», теперь пашню бросил, а купил кусок берега. «Выгоднее – каменистые земли тут мало рожают». Колокол, каким созывали на обед с поля, теперь поставлен на берегу. Им подают сигнал рыбакам.

– Убытков не терпите? Озеро, пишут, стало не то…

Старик засопел:

– Пишут… Мертвое озеро, пишут. Ну какое же мертвое?! Можно купаться. И рыба есть. Слышите?..

По тихой молочно-синей воде расходились круги, вдалеке маячили лодки с удильщиками.

– А рыбой они довольны?

Этим вопросом старик был поставлен в трудное положение. Возле берега, прямо под колоколом и у нас возле ног плавали крупные мертвые рыбы.

– Кто доволен, кто нет, – ответил старик уклончиво. – Есть такие, что поймают и выкинут…

– Отчего же?

– А черт их знает!

Старик хорошо знал, отчего дохнет рыба и почему улов бросают за борт. Но мы не сделали даже попытки продолжить вопросы. Это было бы грубым вторжением в тайны коммерции. А коммерция в том состояла, что старик ждал на берег клиентов. Статьи в газетах и разговоры о «мертвом Эри» ставили под удар маленький бизнес Домброуза. Эта же опасность грозила и «маленькому бизнесу» старика Чарльза Молера. Грозила доходам владельцев пансионата супругам Тэйлорам. Копнув поглубже эту сторону дела, мы увидели: те, кто, казалось, был ближе других заинтересован в спасении озера, не хотели и слышать о всяких бедах. Владельцы пляжей, лодочных станций, пансионатов, клочков берега для стоянки, владельцы кафе, апельсиновых садов, маленькой самолетной компании, все, чей доход зависел от притока сюда людей, объединились под лозунгом: «Эри живо и чувствует себя прекрасно!» Эту надпись мы увидели на листке, приклеенном к бамперу нашей машины, на дорожных щитах, в листовках, которые вместе с картой давали нам на заправочных станциях, на самих картах, на салфетках в закусочной. Супруги Тэйлоры прикрепили к нашим рубахам большие значки «Эри живо!». Было смешно и грустно наблюдать суету «малькового бизнеса». Потоп завтра был ему менее страшен, чем потеря дохода, пусть небольшого, сегодня.

Как защищает свои интересы в этом районе бизнес большой, можно было только догадываться. Завеса из заклинаний «Эри живо!» душителям Эри, конечно, на руку. Но большие доходы защищают не только салфетками и значками. «Крупные компании без колебаний используют экономическое и политическое давление, чтобы избежать траты на контроль за стоками своих предприятий… Они угрожают переместить капиталы, пугают появлением безработицы…» (журнал «Пост»). Отравители рангом поменьше, когда общественное мнение наседает на них, действуют так, как очень часто в Америке действуют. Энтузиаст-эколог Роберт Весли (штат Мичиган) на третий день после убийства Роберта Кеннеди получил коротенькое письмо: «Помни, что тебя зовут тоже Роберт». Эколог считает, что письмо написал один из владельцев кожевенного завода, закрытия которого он, Весли, усиленно добивался.

Знает об этом старик Домброуз? Скорее всего не знает. Он и не хочет ничего знать. Ему, Домброузу, надо очень немного: к полосе берега в два гектара пусть подъезжают машины, с каждой – два с половиной доллара за ночь… А дохлую рыбу можно сачком доставать из воды и закапывать.

Старик четвертый. Артур Хекслер. Крупный ученый-лиминолог (занят проблемами жизни озер). Доктор. Профессор. Предан своей науке. Неутомимый путешественник. Знает «в лицо» многие озера Земли. Был и у нас на Байкале. На Великих озерах – сорок лет, с 1932 года. Знает их, «как свое собственное жилье». Любит озера, «особенно Верхнее». Судьба озер тревожит его, возможно, больше любого другого человека в Соединенных Штатах.

Мы встретились с доктором Хекслером в городе Мадисоне (штат Висконсин), в озерной лаборатории. Лаборатория хорошо финансируется (500 тысяч долларов в год), оснащена новейшим оборудованием. Двадцать пять молодых ученых и три известных биолога на «подопытном» озере Мендота наблюдают и специально моделируют процессы, происходящие в замкнутых водах при воздействии разных факторов.

В отличие от многих сотрудников лаборатории, занятых биопланктоном, моллюсками, рыбами, водорослями, доктор Хекслер изучает озера как целый живой организм. В некотором роде это «земский доктор», знающий больше и глубже любого узкого специалиста. Человек Артур Хекслер тоже напомнил нам чеховских докторов, с неким, возможно, более энергичным, американским оттенком в характере, но те же внимательность, доброта, уважение к собеседнику. «Вы уже ели?», «Где поставлена ваша машина?» (Помощнику: «Распорядитесь наклеить гостевой знак».)

Нам показали все, что было полезно знать для понимания дела: экспериментальных рыб в подогретой воде, оборудование лаборатории, акваланги, лодки, печатные труды и само озеро Мендота. Объяснял, что к чему, сам доктор Хекслер. Когда обход кончился, он сказал: «А теперь сядем. Спрашивайте». О Великих озерах доктор знал все, что доступно сегодня для специалиста, глубоко заинтересованного в их судьбе.

Приводим наши вопросы и ответы на них доктора Хекслера.

– Надо ли верить многочисленным публикациям об озерах? Что значит термин «мертвое озеро», если в нем живет рыба и если на вид стороннему человеку озеро может казаться здоровым?

– То, что пишут о Великих озерах, к сожалению, правда. Угроза очень серьезная. Излишек эмоций в печати есть. Но я считаю это полезным – чем больше людей знают проблему, тем лучше. Мертвое озеро… Так говорят об Эри. Сейчас, в мае, действительно странны эти слова. В конце лета картина изменится. Появятся поля водорослей. На мелководьях будут и неприятные запахи. Купаться в озере, исключая несколько мест, пока не опасно… Да, многие виды живых организмов исчезли. Это, однако, не значит, что жизнь замерла вовсе. Просто на смену одним появились другие, менее прихотливые, более приспособленные к загрязнению…

59
{"b":"21793","o":1}