ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Насчет сказочек, — процедил я. — Когда я был еще малышом, нас навещал один фотоник, далекий родственник отца. И каждый раз приносил мне что-нибудь в подарок. Становился на пороге, держа руки за спиной, и предлагал угадать, что у него там. Порой, на это уходило минут до двадцати. Дошло до того, что при одном его виде я убегал через окно. Этот кабинет расположен на седьмом этаже…

— Погоди, — в голосе профессора прозвучало нетерпение. — Я уже подхожу к концу. Так вот, проект, о котором я говорил, был предоставлен для всеобщего ознакомления. Знаешь, как это бывает, когда что-либо неожиданно становится темой дня. Я полагаю, что тот биоматематик был поражен не меньше остальных специалистов, объединенных в комиссии. Когда понял, чем это пахнет, он уже был на языке у всех. Первыми его мысль подхватили то ли биохимики, то ли бионики, словом, те, кто специализировался на процессах приспособления. Их поддержали математики, которые вдруг увидели возможность проверить свои расчеты в масштабах, до тех пор не встречавшихся в истории цивилизации. Потом раздались голоса таких, как ты. Пилотов и работников галактической службы. С этого мгновения проект, ко всеобщему удивлению, вступил в фазу реализации. Задолго до дебатов в Совете и официального одобрения. Не то, чтобы кто-то сознательно решил действовать партизанскими методами. Повторяю, я не могу объяснить, как именно до такого дошло. Я и сам не слишком хорошо это понимаю…

Я не мог ему верить. По тону его голоса видно было, что и в самом деле существует нечто такое, чего он не может понять до конца. Либо понять не хочет.

Я прикусил губу. И ждал.

Было около десяти. В городе уже несколько часов царит нормальное движение. Улицы выглядят как всегда. Заключенными в подвижный калейдоскоп.

За окном плыли облака. На их фоне четко вырисовывались силуэты транспортных кораблей и редкие черточки гиродетов.

Онеска глубоко вздохнул, прикрыл глаза, помассировал веки пальцами и пробормотал:

— По крайней мере, отосплюсь за все это время… Ну, ладно, — продолжал он уже нормальным голосом. — В настоящее время соответственно запрограммированное силовое поле заменяет практически любую конструкцию. Скажем, почти любую. Это дает возможность покрыть весь земной шар оболочкой, непроницаемой для элементарных частиц, для любого вида излучения, которое мы сочтем нежелательным. Таким же образом нетрудно додуматься, например, до превращения всей планеты в огромную спальню. Строительство жилых зданий сделалось бы тогда анахронизмом, человек смог бы реализовать свое исконное желание о воссоединении с природной средой. Только с какой средой? Мы располагаем несколькими сотнями резерваций, а кроме того? Любой ребенок знает, как это выглядит. Что осталось от наших лесов и рек. Много ли пользы от того, что уже двести лет поддерживается нулевой баланс в динамике биосферы? Был остановлен процесс ее уничтожения. Но мы не можем позволить себе воплотить потери, нанесенные ей в предыдущие эпохи, не снижая при этом темпа развития цивилизации. Что на практике было бы равнозначно регрессу. В решающей фазе кризиса, в двадцать первом веке, кто-то выступил скорее с желательным, чем конструктивным предложением, что можно попросту уложить всех людей спать на несколько десятков лет. Кажется, именно тогда начали довольно широко применять гибернацию, по крайней мере, в медицине. Вырастут леса, — утверждали проектировщики, — возродится жизнь в гидросфере, произойдет реконструкция почвы и вся биосфера приобретет девическую свежесть. Разумеется, никто не воспринял это всерьез. Даже родись тогда второй Эйнштейн, выступи с новой теорией поля и разработай потом ее практическое применение, тогдашние конструкторы не могли и мечтать о создании камер гибернации для сотен людей. А уж тем более — миллиардов. Так что… — он замолчал и задумался. Обхватил плечи руками и, низко наклонив голову, принялся кружить по кабинету. Словно совсем забыл о моем присутствии.

— Но мы уже располагаем теорией, о которой вы упоминали, — заметил я немного погодя. — И определенной технологической свободой…

Голос мой прозвучал равнодушно. В помещении повеяло холодом. Мне хотелось развернуться и уйти отсюда, до того, как человек расскажет все до конца.

Он остановился, внимательно посмотрел на меня.

— Да, — произнес неожиданно резким тоном. — Теперь мы располагаем всем, чтобы реализовать этот проект. Разумеется, мы не намерены создавать поле вокруг всей Земли. Поскольку это уже область не технологии, но безопасности. Стимуляторы спроектированы на основании математических моделей автономности. Их поля не могут быть больше сторого определенного радиуса. Не стоит рисковать, если в случае аварии на смерть будут обречены миллионы, да хотя бы несколько десятков человек. Но это уже детали. О них позднее. Проект биологического равновесия, как его официально окрестили, будет реализован…

— Когда? — перебил я.

— Сегодня вечером.

Довольно долго царила тишина.

— А если бы мы прилетели сегодня утром? Или завтра?

Он пожал плечами.

— Вы прилетели вчера. Будем придерживаться фактов.

Я кивнул. Буркнул:

— Ладно. Меня это устраивает. Заснут… все?

— Ага, — он наклонил голову. — Практически, все, — добавил он с нажимом. — Кроме нескольких человек… но об этом в свое время.

Значит, время у меня есть. И то хорошо.

— Как они это восприняли? — спросил я.

Он коротко глянул на меня.

— Что ты подразумеваешь?

— Только то, что сказал. Мне любопытно, не было ли каких-нибудь протестов, принимались ли во внимание всяческие контраргументы…

— Протестов… нет. А контраргументы? Это следует понимать, что ты хотел бы добавить что-то от себя?

В его голосе прозвучало оживление. Словно я задел какую-то особо чувствительную струну.

— Если вы намереваетесь отвечать на вопросы вопросами, — сказал я, — то давайте сразу с этим покончим. Почему собственно вы не включили информацию об этом «биологическом равновесии» в программу датора?

— Решили, что будет лучше, если вы узнаете от меня. Трудно предвидеть реакцию человека, который возвращается со звезд и сразу же оказывается в самом центре заварушки…

— Значит, все-таки заварушка? — негромко переспросил я.

Онеска напрягся.

— Лучше нам и в самом деле поскорее с этим покончить. Так вот: сегодня вечером мы меняем временную функцию развития естественной среды планеты и эволюции нацей цивилизации. Это означает, что тормозим эту последнюю, чтобы дать шанс биосфере. Вблизи всех крупных центров цивилизации смонтированы генераторы силовых полей, которые создадут на определенных участках замкнутые купола. Внутри них будут поддерживаться идеальные условия, как в любом большом гибернаторе. Сегодня в десять вечера люди покинут свои дома, соберутся на площадях, окруженных эмиторами поля, и будут изолированы от окружающего мира плоскостями, из которых мы строим, к примеру, стены некоторых зданий. Или корпуса аппаратов… я видел, что по дороге в город тебе это не давало покоя. Потом раскроем над собой силовые зонтики. Вот и все. А через восемьдесят лет… сперва речь шла о круглом столетии, но подсчитали, что при дополнительном снабжении вод кислородом период этот можно сократить, что, впрочем, не столь существенно. Через восемьдесят лет, — повторил он, — люди проснутся, как и каждый день, после хорошо проведенной ночи, и приступят к нормальной деятельности. Время, необходимое на неизбежный ремонт и приведение в действие промышленности, не играя в этом расчете никакой роли. Самая важная отрасль, энергетика, не прекратит работы ни на мгновение. Этим займутся автоматы… также запрограммированные на основании математических моделей автономности. Другие позаботятся о сохранении порядка в городах, на шоссе, ракетодромах и тому подобное. В сознании поколения землян не пройдет никаких, даже самых слабых изменений. Наиобыкновеннейшая ночь. А утром мы проснемся обладателями идеально регенерированной биосферы с ее натуральной динамикой. Все ареалы обретут присущие им качества. Земля успеет ассимилировать миллиарды тонн отбросов, которые препятствуют сейчас проникновению кислорода в глубь почвы. В настоящее время мы уже не отравляем атмосферу, но все еще не в состоянии ликвидировать последствия многовекового развития цивилизации. Мы проснемся на идеально чистом воздухе. То же касается и воды. А кроме того…

7
{"b":"21795","o":1}