ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— И она окружила вас любовью и заботой?

— А ноу-хау не хо-хо? — Блеснув злыми глазами, Галина опрокинула остатки коньяка и заговорила торопливо и сбивчиво: — Мы остались втроем с отцом, который, кроме как шоферить и пить водку, ничего не мог. Другими словами говоря, две десятилетние девчонки были предоставлены сами себе, и если бы не соседка тетя Женя, то от нас давно бы остались одни воспоминания. Лет через пять отец спился окончательно и угодил под машину. Неделей позже он скончался в больнице, и мы остались одни. Так вот, наша расчудесная тетушка даже в этом случае не удосужилась взять над нами попечение. И это при том, что жила она одна и трудилась бухгалтером на мясокомбинате. Несколько раз мы приходили к ней в гости, но потом, видя, как неохотно она нас встречает, с каким равнодушием выслушивает рассказ о наших проблемах, ходить перестали. Медицинское училище мы закончили только благодаря все той же тете Жене и друг другу. Вот такой заботой и лаской окружала нас покойница.

— Тогда мне тем более непонятна ваша к ней нынешняя любовь.

— А никакой любви к ней мы не испытывали. Просто она внешне очень походила на маму, да к тому же родственница.

— До меня это не доходит.

— Тут уж я ничем помочь не могу.

— Ладно. У вас были ключи от ее квартиры?

— Естественно. У Таньки их отобрали в милиции.

— А где она пребывает в данное время?

— Там же. Уже больше суток держат.

— Почему же тебя отпустили?

— Потому что я не могла быть прямой соучастницей «убийства», поскольку во время совершения преступления находилась в подмосковном санатории, о чем и предъявила документы. Но мы опять не о том, опять отвлеклись от темы. Неужели ты до сих пор думаешь, что мы имеем какое-то отношение к ее убийству?

— Пока ты меня в этом не разубедила.

— Господи, раз уж ты не веришь, то куда еще идти? Или попытаться откупиться деньгами?

— Может быть, но это опасно. Неизвестно, на кого нарвешься, и тогда твоя взятка пойдет тебе же во вред. Мент нынче пошел загадочный и непредсказуемый. Лучше бы вам законным путем доказать свою непричастность.

— Как? — почти закричала она. — Вчера я битых два часа объясняла этим милицейским олухам, что пожелай мы умертвить тетку, то сделали бы это куда грамотней и тоньше. Комар бы носа не подточил.

— Например? — живо заинтересовался я. — Ну, чего замолчала? Слушаю внимательно.

— Изволь. Как ты знаешь, мы с Татьяной закончили медучилище. Что нам стоило купить бутылку самопальной водки и накачать тетушку метиловым спиртом? А много ли ей, старухе, надо? Рюмку-другую — и она уже в раю. Или варенье вишневое, по особому рецепту сваренное, ей преподнести, или банку нужных грибочков подкинуть, да мало ли существует способов тихо и естественно отправить старого человека на тот свет.

— А ты, я вижу, в этих вопросах подкована серьезно.

— А как же, я за свою десятилетнюю токсикологическую практику многому научилась. Сколько народу откачала, скольким жизнь вернула! И после всего этого стала бы я душить собственную тетку веревкой? Обижаешь, начальник.

— Наверное, ты права. Ты знала, где она хранила золото?

— Те три фиговины, которые тетка тыкала в нос каждому встречному, она держала в картонной коробочке в шифоньере…

— А что, были какие-то еще?

— М-м-м, не знаю, — неуверенно ответила она и потянулась за бутылкой.

— Послушай, — резко остановил я ее доброе начинание. — Ты зачем сюда приехала?

— Хочу, чтобы ты помог нам очиститься от этих грязных подозрений.

— Ты в этом уверена?

— Что за странный вопрос?

— Дело в том, что я могу согласиться. За определенную мзду, естественно.

— Ну вот и отлично.

— Подожди. У меня было несколько случаев, когда мои клиенты в результате проведенного мной расследования впоследствии очень жалели, что обратились ко мне.

— Это как понимать?

— Я докапывался до истины, и истина та для клиента была крайне негативна, а порой просто плачевна.

— Не понимаю.

— Клиент садился за решетку. Не получится ли у нас такого конфуза?

— Однако странные у вас методы, господин Гончаров, — поднимаясь, усмехнулась цветочница. — Хорошенького же мне сыщика случай подарил.

— Отличного! — застенчиво согласился я. — И все же, госпожа Русова, я ничего не понимаю. Почему тебя это должно волновать? Ведь если ты знаешь, что никакого отношения к убийству не имеешь, то и причин для беспокойства не вижу.

— Да, к этому преступлению мы непричастны, но я не желаю иметь дело с человеком, который мне не доверяет. Простите за беспокойство и спасибо за коньяк.

— Ну что вы, что вы, какие пустяки, — сверхвежливо ответил я. — Цветочки-то забрать изволите? — не удержавшись от пакости, едко спросил я уже в передней.

— Не все же такие, как ты, — высокомерно посмотрев на меня снизу вверх, ответила она, выходя. — Мент ты позорный!

— А ты убийца! — радостно заржал я вдогонку. — Куда дела брильянты убиенной тобою тетки? Отравительница! — подумав, добавил я и хотел захлопнуть дверь, но немного опоздал.

Из-за лестничного пролета поднималась норковая шапочка, под которой шла Милка. Бросив дверь открытой, я трусливым зайцем ускакал в кабинет, запрыгнул на диван и замер в позе греческого мыслителя.

— Что, Котик, эта крохотуля осталась недовольна твоими потенциальными возможностями? — даже не раздеваясь, прямо от входа начала язвить Милка. — Ух она какая! Ах ты, мой бедненький, старый хреночек, ну как же мы так осрамились? Как же мне тебя утешить, импотентик ты мой маленький.

— Накаркаешь, дура, сама потом жалеть будешь, — не желая вступать с ней в яростные дебаты, равнодушно ответил я.

— Да куда уж мне, чернавке, против таких шикарных дам, от которых за версту разит дешевыми цветочными духами? Это, случайно, не ее крутой «фольксваген» торчит возле нашего подъезда?

— Наверное, ее, я не спрашивал, она ко мне по делу приходила.

— Не сомневаюсь. И в качестве строгого делового костюма ты накинул халатик, из-под которого торчат твои кривые волосатые ходули и то, что выше. Ты у меня прямо деловых законодатель мод.

— Ну не успел я одеться, думал, кто-то из своих пришел, а вон что получилось.

— То, что ничего не получилось, я уже поняла, а вот зачем ты, свинья китайская, коньяк лопал? Ведь как человека тебя просила.

— Что-то я не слышал, как ты об этом меня просила. Когда я проснулся, тебя уже не было. Так что не делай больно моей душе.

— Иди вымойся, я тебе новую рубашку купила. Все-таки в приличное общество приглашены, а то ходишь как бомж подзаборный.

— Тогда будь любезна, приготовь мне пенную ванну с хвойным ароматом.

— Пусть тебе ее готовит твоя козявка, а мне еще в парикмахерскую успеть нужно. Господи, а это что такое? — немного погодя раздался ее удивленный вскрик. — Костя, откуда эти цветы? Боже мой, да сколько их?!

— Миллион, миллион алых роз, — довольный произведенным эффектом, громко и фальшиво проорал я. — Эта козявка продала свой огромный дом и на все деньги купила мне цветы. Понимать надо. Видишь, как ценят твоего мужа за пределами этих стен?

— Боже мой! Какая прелесть! — Захлебываясь от щенячьего восторга, она подлетела ко мне с огромным пунцовым гладиолусом. — Ты посмотри, что за чудо! Костя, неужели ты их мне купил?

— А кому же еще! — скупо и важно ответил я. — Не соседке же.

— Ой, Кот! Никогда бы не подумала, что ты на такое способен. Дай-ка я тебя поцелую. Но зачем же столько? Цветы сейчас ужасно дорогие. Там их не меньше чем на тысячу.

— Дорогая, для тебя мне ничего не жалко! — проникновенно и чувственно заверил я ее. — Ты же у меня самая лучшая женщина Вселенной.

— Подожди, подожди. — Милкины глаза подозрительно сузились, а нос, как у легавой, учуявшей след, задрожал: — А где ты взял деньги? Отвечай.

— Видишь ли, как тебе объяснить, мне были должны и вот сегодня вернули.

— Ведь врешь. По глазам вижу, что врешь. Неужели и в самом деле цветы тебе принесла эта пигалица?

4
{"b":"21805","o":1}