ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ну хорошо, можно подбросить на Землю какую-нибудь штуку, которая поможет нам выбраться побыстрее в космос. Инопланетный корабль, например, чтобы мы разобрали его по винтикам и изучили новые технологии.

– Я поясню вам сразу, чтобы не возникало больше подобных иллюзий. Баланс в момент создания разумной Вселенной – штука очень тонкая. Его легко можно нарушить, совершив где-то в истории некое действие, противоречащее естественному ходу событий. Если это действие вызовет нарастающий древообразный процесс последствий, то баланс нарушится. Если же оно «схлопнется» спустя некоторое время, то баланс не изменится. Так вот, идея вырастить новую цивилизацию или «подбросить», как вы выразились, инопланетный корабль – как раз те самые события, которые приведут к лавине последствий и снова к нарушению целостности информационного континуума. Я вам скажу больше – набор допустимых воздействий крайне узок. Хорошо еще, что он вообще существует.

– Э-э-э, Боже, или как вас там, Информационный континуум, да вы совсем не всемогущи!

– Конечно, нет! Мы с вами крайне ограничены в средствах. Стоит совершить малейшую ошибку – и конец неминуем.

– А откуда вы знаете, Саваоф Ильич, что допустимые воздействия все еще возможны? Может, уже поздно?

– Мы с вами беседуем – значит, пока возможность исправить ситуацию имеется. А вы, наверное, подумали, что после гибели Земли остальная Вселенная будет существовать еще миллиарды лет? Да ничего подобного. Не забывайте, что время не имеет отношения к понятию информационного континуума. Поэтому нарушение целостности произойдет, как только гибель земной цивилизации станет необратимой. Грубо говоря, как только последние способные к деторождению мужчина и женщина потеряют возможность встретиться друг с другом. Сразу после этого все сущее исчезнет. Вы и только вы должны отвести нависшую угрозу. Знаете, почему? Да все потому же – раз мы все еще беседуем, значит, я выбрал правильного кандидата для выполнения миссии.

– Ого! А не боитесь, что я зазнаюсь? Суточные потребую, счет в банке?

– Вы не ерничайте, а лучше-ка осознайте вот что. Вы только что получили не просто сведения, более или менее странные, о каких-то отвлеченных вещах. Все гораздо хуже для вас. Вы получили порцию ответственности, какой не было и никогда не будет ни у кого не только на Земле, но и в любой другой цивилизации Вселенной. С того момента, как я понял грозящую опасность, я каждый свой шаг, каждое сказанное слово выверяю по одному-единственному критерию: существую – значит, шагнул или сказал верно. Но сейчас ваша очередь взять этот груз. Дальнейшее мое вмешательство почти невозможно – я и так уже слишком сильно натянул информационную ткань, реплицировав вас. Еще усилие – и она лопнет. А вот у вас еще есть резервы, вы плоть от плоти Земли и способны действовать на ней, минимально вмешиваясь в естественный ход событий. Но учтите: теперь вам придется трястись за каждый свой шаг и каждое слово. Одна ошибка – и ни вы, ни я, возможно, не успеем даже узнать о ней.

Он говорил это спокойным голосом, медленно, тщательно подбирая слова, словно и в самом деле задумывался над каждым из них. И с каждым его словом я ощущал, как на мои плечи сильнее и сильнее давит невидимый груз, как страх сковывает мышцы, и отказывается подчиняться разум. Он понял мое состояние и протянул ко мне немощную старческую руку. Но в голосе звучала власть:

– Возьмите себя в руки, Илья Евгеньевич. Я вижу, вы испуганы. Но это хорошо. Вы ощутили ответственность. И раз уж мы продолжаем беседовать, значит, этот испуг нормален и не ведет к катастрофе. Однако, я еще не рассказал вам самого главного – как вам предстоит выполнить миссию. Вы готовы воспринимать информацию?

Черта с два я готов что-либо воспринимать. Почему именно на меня свалилось счастье быть спасителем Вселенной? Лежал бы себе сейчас в морозильнике, как все нормальные покойники, и никаких тебе забот. Хорошие люди позаботились бы о похоронах. Так нет же, угораздило попасть к этому сумасшедшему старику, «информационному континууму», прах его побери. Ладно был бы я какой-нибудь танкоподобный спецназовец вроде Санька, или хотя бы карьерист, как Виталя. Так нет же, обычный инженеришка, вечный студик. Очков только не хватает. Что я могу сделать своими хилыми ручонками там, на Земле, где нормальным людям за просто так всаживают по две пули в башку? Да на кой мне черт эта Вселенная, гори она огнем вместе со всеми своими континуумами, я и так уже труп! Мне ли, трупу, заботиться о какой-то там целостности? Да и какой я, на фиг, труп – я реплика трупа!

Мои невеселые размышления прервал еще более властный голос, чуть ли не окрик, Саваофа:

– Илья Евгеньевич! Еще раз говорю – возьмите себя в руки! Если вы не прекратите мыслить подобным образом, наша беседа может прерваться в любую секунду! И знайте – вы способны справиться с миссией. Это не голословное утверждение. Вспомните о критерии – раз мы с вами еще здесь, значит, вы способны. Это-то хоть вам понятно?

– Это-то понятно, – нехотя согласился я. Немного полегчало. Может, медаль дадут, или даже орден. А то и Героя России. Я вспомнил, как мечтал в детстве стать Героем Советского Союза, был у меня такой период. Прийти в класс, как обычный ученик, без маленькой желтой звездочки на груди, скромно сесть на своей последней парте. А все обо всем уже знают из сообщения программы «Время», перешептываются. Девчонки бросают быстрые взгляды. А Любка смотрит долго. Незаметно, но долго. А я перелистываю себе учебник, ни на кого как будто бы не обращаю внимания. Но знаю, что она смотрит.

Саваоф с улыбкой наблюдал за переменами моего настроения. Наконец, видимо, удовлетворившись достигнутым мной состоянием, продолжил уже спокойным голосом, как и раньше:

– Героя России я вам, конечно, не обещаю, Илья Евгеньевич. Боюсь, что и медали не будет. Сейчас я вас разочарую еще больше, мой друг. Вы, Илья Евгеньевич, больше никогда не попадете на Землю.

Я ошарашенно воззрился на Саваофа. Ей-богу, этот старикан начинал действовать мне на нервы. Развел тут разлюли-малину, а теперь на попятную. Или это я его своими детскими воспоминаниями напугал? Подумал, небось, что связался с инфантилом, да и проклял все на свете.

– По крайней мере, не попадете в привычном для себя виде, – продолжал он между тем, как ни в чем ни бывало. – Вернуть вас не Землю в виде Ильи Евгеньевича, каким вы его знали, нет никакой возможности. Всем известно, что его застрелили на пороге своей квартиры, и вам придется долго объяснять свое воскрешение и восстанавливать паспорт. А еще более существенно то, что ваше воскрешение катастрофически нарушит естественный ход событий, так что мы вряд ли дотянем даже до две тысячи восьмого года.

Я по-прежнему ничего не понимал.

– Поэтому, Илья Евгеньевич, реплика вашей личности будет помещена в тело человека, уже живущего на Земле. А чтобы ни у кого из его знакомых не возникло никаких подозрений, личность этого человека останется с ним, и о вашем существовании он ничего знать не будет. Вам придется научиться жить в чужом организме. Осмотритесь, попривыкните, ни во что поначалу не вмешивайтесь. Я нашел для вас носителя, который, при вашем своевременном и правильном вмешательстве, имеет реальную возможность направить вашу цивилизацию на нужный путь с минимальным, буквально микроскопическим, нарушением естественного хода событий. Кто это и каким образом он сможет выполнить вашу задачу – разберетесь на месте. Только когда разберетесь, не затягивайте. И помните об ответственности, выверяйте каждый шаг.

– Носитель-то хоть симпатичный? Я привык к комфорту, мне бомжа какого-нибудь не подсовывайте.

– Не волнуйтесь, симпатичный. Вы даже представить себе не можете, какой симпатичный.

– А что потом, когда я выполню задачу?

– Вы сначала выполните.

– А все-таки?

Саваоф тяжело вздохнул.

– Мне не хотелось бы напоминать вам, мой друг, об одной неприятной особенности процесса реплицирования. Но раз уж вы так настаиваете, напомню. Миссию на Земле будете выполнять не вы, а ваша реплика. Грубо говоря, другая личность. Точная копия вашей, но другая. А ваша личность исчезнет в момент реплицирования, потому что информационный континуум не поддерживает одновременного существования во Вселенной двух одинаковых личностей. Это такой же непреодолимый барьер, как принцип Гейзенберга и скорость света в вакууме. Так что, Илья Евгеньевич, вам придется пожертвовать собой, и у вас нет ровным счетом никакого выбора. Смиритесь.

24
{"b":"21808","o":1}