ЛитМир - Электронная Библиотека

Она бросилась бежать. Крепко держа одежду в руках, она выбежала из моей комнаты, а затем и квартиры, захлопнув за собой дверь. Я снова набрал номер Евы.

— Что тебе нужно, жалкий ублюдок? Звонишь, чтобы изложить свои чертовы объяснения теперь, когда до тебя дошло, что Ева знает! Она не просто знает. Она видела это. Твою голую задницу рядом с другой женщиной. Все это. Спасибо твоим друзьям, часть этого было даже заснято на видео. Ты убил ее. Просто на хрен, чтобы ты знал, Ева теперь мертва, и мы оба это знаем. Мне пришлось смотреть в ее пустые глаза, когда ее вновь и вновь выворачивало наизнанку. Я на хрен убью тебя!

У меня скрутило живот. Она видела это? Что именно она на хрен видела? Нет. Нет. О господи, нет. Я едва дошел до ванной, прежде чем упал на колени и начал выплескивать назад из своего желудка вчерашнее пиво. То, чего я не делал со старшей школы.

Я потянулся к телефону, сползая вниз по стене. — Меня накачали наркотиками.

— Неужели? Это может быть и спасло бы твою задницу, если бы не эти фотографии твоей лживой натуры. Ты был одет в разную одежду. Ты был в разных местах. Хватался за сиськи на вечеринке. Целовался с какой-то дрянной сукой. На другой день садился в машину и уезжал с этой же сукой, что была в твоей постели. А как на счет той, с которой ты зажимался у бильярдного стола, и делал с ней все что угодно, разве что сексом не занимался, в то время как тебя подбадривала толпа зрителей? Ты больной ублюдок, который получил то, что он не заслуживал. Ты потерял это. С нее хватит. Все кончено. Ты разрушил это.

Меня подставили. Все это должно быть было подстроено.

— Мне нужно с ней поговорить. Ты можешь приехать ко мне и оторвать мою чертову голову, но позволь мне сначала поговорить с ней. Позволь мне все объяснить. Я не могу допустить, чтобы она думала, что я обошелся с ней так.

— Только ступи своей ногой на эту землю и Уилсон запустит в тебя пулю. Этот человек болен. Ему не нужны эти переживания. Его девочка сломлена. Он скорее всего захочет твоей крови. Это ее последние месяцы с отцом, ты чертов ублюдок. Она строит вопоминания, которые останутся с ней на всю ее жизнь. Жизнь, которую она будет жить без него. И ты все испортил. Испортил все по высшему разряду. Я приеду за твоей задницей, чтобы убедиться, что ты окажешься в больнице и не сможешь до нее добраться. Сейчас не самое подходящее время для меня оказаться в тюрьме, но я намерен сделать так, чтобы ты не смог ходить.

— Я не… Ничего из этого не было по-настоящему. Все это подстроено. То, что ты видел на фотографиях, этого не было — дерьмо прошлой ночи, которое я не могу вспомнить. Мне подсыпали наркотики, так что то, что ты видел из прошлой ночи было не по-настоящему. Это был не я. Мне нужно с ней поговорить, Джереми.

Он замолчал и я ждал. Он должен дать мне шанс все ей объяснить. Она не может думать, что я так поступил. Я возвращаюсь домой. Все это дерьмо не для меня. Я вообще никогда не должен был сюда приезжать. Это было огромной ошибкой.

— Она не захочет тебя видеть. Ее папа тебя убьет. Ты разбил ей сердце. Позволь ей залечить раны. Оставь ее на хрен в покое. Это время, которое она должна провести со воим отцом. А не переживать боль разбитого тобой сердца. Оставь свою задницу в Теннесси и держись от нее подальше.

— Я не могу.

— Потому что ты эгоистичный ублюдок. Поэтому ты не можешь. Хоть раз в своей никчемной жизни подумай о ком-нибудь, кроме себя. О чем-нибудь, чего не хочешь ты. Держись подальше. Позволь ей прийти к тебе самой, когда она будет готова. Если вообще когда-нибудь будет.

Как я могу это сделать? Неужели я на самом деле эгоист? Я хочу, чтобы она знала правду. Она хотела бы узнать правду. Это не было эгоистичным поступком.

— Просто позволь мне поговорить с ней по телефону. Скажи мне, как я могу с ней поговорить. Пожалуйста.

Джереми снова замолчал. Затем он разочарованно вздохнул. — Позволь мне сначала самому ей позвонить. Я не верю твоей лживой заднице, но ей принимать решение.

— Спасибо, — ответил я, но он уже повесил трубку. Я сел на пол ванной и устремил свой взгляд на телефон, желая, чтобы он снова зазвонил. Спустя десять минут на экране высветился скрытый номер.

— Детка, послушай меня, — произнес я, прежде чем она успела что-либо сказать.

— Нет. Ты послушай. С меня хватит. Между нами все кончено. Ты для меня умер. Полностью. Я доверила тебе свое сердце и поняла, что ты был моей самой большой ошибкой. Ты всегда будешь моей самой большой ошибкой. Я верила тебе. Я должна была знать, что таким парням как ты не стоит верить. Прощай, Кейдж Йорк. Больше никогда не приезжай сюда. Больше никогда не приближайся ко мне. Мне не важно, что ты хочешь сказать. Я никогда не захочу снова слышать твой голос. Я никогда не захочу вновь видеть твое лицо. — И она положила трубку.

Первая волны рыданий сотрясла мое тело. Последующие отняли мою душу и опустошили меня.

Глава 13

Ева

Я позволила папе утешать меня пока я плакала только один день. Затем я для себя решила. Я не буду выглядеть унылой эти последние месяцы, которые у меня остались с отцом. Я хотела оставить воспоминания, которые я буду лелеять в своей душе, а не о которых я буду жалеть. Когда я позволяю себе думать о Кейдже, я чувствую себя так, словно кто-то вскрыл мою грудную клетку и вырвал из нее мое сердце. Иногда мне приходится на мгновение остановиться и сжаться от боли. Но я научилась закрывать глаза на вещи. Я начала притворяться.

Я притворялась, что мой папа не умирал. Притворялась, что Кейдж Йорк не забрал мою душу и не уничтожил ее. Я притворялась, что Джереми был моим Джошем. И теперь, когда я стою в ванной, смотря на третью маленькую палочку с двумя розовыми полосками, я знаю, что не смогу притворяться, будто бы я не беременна. Мне пришлось притворяться, что у меня не было задержки целый месяц. А когда уже прошло два месяца, я знала, что пришло время перестать притворяться.

Папа уже не встает рано утром и не работает во дворе. Он поздно встает. Чаще всего, по утрам, я проверяю по меньшей мере три раза, дышит ли он, прежде чем разбудить его. Папа часто сидит в своем кресле-качалке и я много ему читаю. Мы вместе смотрим телевизор. Он любит смотреть Дака Дайнетси и Детей Анархии. Я купила все старые сезоны с ITunes и все их пересмотрели.

Теперь он редко ест. Большую часть дней он чувствует себя плохо, чем ест. Доза его обезбаливающих была увеличена и с прошлого понедельника сиделка стала приезжать три раза в неделю. Я притворялась, что это не означает то, что я знала должно означать. Да, я отлично преуспела в притворстве. Но моему притворству пришло время положить конец.

Я беременна и мой папа умирает. И Джереми не был Джошем. Я взяла все три теста на беременность и упаковки от них и направилась в свою спальню, где смогла бы их спрятать. Я пока не была уверена, смогу ли я сказать об этом папе. Он будет встревожен. Он покидает меня. Я не могла больше закрывать на это глаза. Джереми нашел парня в городе, которого папа нанял, чтобы он выполнял работу по двору. Им удается управляться быстрее, чем Джереми и папе. Дела на ферме обстоят хорошо.

Кто и терял самих себя, так это я и папа.

Я не могда потерять саму себя. Внутри меня был ребенок. Ребенок Кейджа. Лишь мысль о его имени вскрывала старую рану. Я положила обе руки на живот и встала перед зеркалом, рассматривая себя. Во мне ничего не изменилось. Меня немного подташнивало, когда я просыпалась по утрам, но ничего серьезного. У меня еще не появился живот.

Я знала. Весь месяц, где-то глубоко внутри я знала, что беременна. Я просто не хотела это признавать. Признать это, значит осознать, что я буду матерью одиночкой. Что мне придется пройти через это без родителя, который мог бы меня научить, как быть матерью. Что мне придется нести ответственность за чью-то жизнь. Ту, что я явила на свет.

И не важно, как все разрешится с Кейджем, этот ребенок был зачат в любви — потому что я была так влюблена в него, что этой любви было достаточно для нас двоих. Даже если он не любил меня также сильно, я верила, что он заботился обо мне. Он хотел меня любить также неистово, как любила его я. Я была для него тихой гаванью. Я не была чем-то мимолетным, а в его жизни было столько всего мимолетного. Но его мир повернулся в том направлении, в котором нет места девушке. Особенно девушке с ребенком.

22
{"b":"218172","o":1}