ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

С Давидом доводилось встречаться и раньше, и интуитивно я чувствовал к нему симпатию. На советах директоров «Зенита» всегда собиралась толпа людей, то есть, спонсоров самого разного пошива. Наблюдать за некоторыми акционерами было забавно, ибо самыми крикливыми, разговорчивыми критиканами были те, кто платили в клубную казну меньше всего денег. Давид меня подкупал обстоятельностью, интеллигентными манерами, отсутствием пафосного коммунистического напора, которым отличались некоторые уважаемые товарищи. Далекий от футбола человек не может досконально в нем разбираться, но при определенном интеллекте некоторые вещи понимать становится проще. И Давид впоследствии за счет своего ума очень быстро учился, постигал какие-то вещи, а также обладал определенной интуицией. Помню, как зимой Мутко при Трактовенко убеждал меня в необходимости вернуть в Петербург Александра Панова, некогда живого символа питерского футбола, у которого не пошли дела в столичном «Динамо». Это было, понятное дело, зимой 2003-го, и полного представления обо всех российских игроках я еще не имел. Тем более, Мутко растекался в своем стиле о том, какой Панов был мегазвездой, как от него без ума болельщики и т. д и т. п. Сами уже можете догадаться, каков был напор речи президента – мне в какой-то момент стало казаться, что речь идет о приобретении форварда по меньшей мере из «Манчестер Юнайтед». И в тот момент, когда я начал «плавать» Давид вдруг увесисто толкнул меня ногой под столом – мол, ни в коем случае не соглашайся! С меня словно спал морок, я поднял глаза и с уверенностью сказал Мутко, что хоть Панов и уважаемый футболист, я все-таки решил построить команду согласно исключительно своему видению. Президент тогда внешне как-то не особенно расстроился – пожал плечами, развел руки. Вроде, дело твое. Кстати довольно скоро я осознал, что для кого-то совершил настоящее преступление, не взяв Панова в «Зенит». Болельщики в Интернете, как мне потом рассказали, довольно бурно обсуждали эту проблему, и лагеря разделились – мне от некоторых доставалось по первое число. А через пару дней после того, как стало известно, что Александр не вернется в свою бывшую команду, около дверей своего дома я нашел газету с огромным фото Панова.

О генеральном директоре клуба в период правления «Банкирского дома» Илье Черкасове мы еще поговорим не раз. Сейчас лишь вспомним, что его появление в «Зените» было окутано легкой мистикой. Привыкшие к командно-административным порядком работники офиса долго не верили, что человек среднего возраста, в сером плаще и щегольской шляпе, с каким-то флегматичным видом прохаживающийся по коридорам – будущий генеральный директор «Зенита». Некоторые из тех, кто через каких-то несколько месяцев будут перед ним трепетать, даже здороваться с незнакомцем не спешили. Просто рассматривали его с удивлением нанайца, обнаружившего у себя в чуме папуаса. Правда, едва Илья Сергеевич начал входить в курс дела, как только был представлен, как «правая рука» Виталия Леонтьевича, как к нему, разумеется, появилось уважение, и даже страх.

Никакой рукой, ни правой, ни левой, Черкасов, конечно же, для Мутко не был. Уже в конце 2002-го года влияние «Банкирского дома» на зенитовские дела заметно усиливалось, и Илья Сергеевич, прежде администратор Мариинского театра, был мягко внедрен в прежде непоколебимую систему управления футбольным клубом. Мутко, человека с партийным прошлым, простецкого и авторитарного, буквально выворачивало на изнанку от витиеватого, несколько эпатажного и оскорбительно логичного Черкасова, который, в отличие от Виталия Леонтьевича, брал не «психическими атаками», а словами, которыми, несмотря на математическое образование, владел в совершенстве. По сути дела, Черкасов справлялся с невозможным – доказывал, что черное, это белое, и наоборот. При этом собеседник (как правило, разговор подчиненных с ним быстро сводился к монологу генерального директора из-за того, что персонал быстро терялся) частенько впадал в такой ступор, что не мог ближе к окончанию встречи вставить ни слова. Черкасов прекрасно разбирался в людях и имел четкое представление о том, как должен функционировать офис (о футбольной стороне вопроса мы еще поговорим). С его появлением, в частности, с облегчением вздохнула многострадальная газета «Наш Зенит», которой стали подмахивать командировки, если в цели поездки корреспондента было указано внятное объяснение, зачем она нужна. Попасть к Черкасову на разговор было архипросто, хотя бы потому, что дверь в его кабинет была постоянно открыта, так, что проходившие по коридору люди могли видеть, как Илья Сергеевич роется в своем ноутбуке с невозмутимым видом. Никаких очередей, никаких записей у секретаря, если очередь не возникала естественным путем. Известный журналист Валерий Панюшкин, написавший книгу об олигархе Ходорковским, на пару со своим героем изобрел понятие «эффективность бизнеса». Так вот Черкасов, в целом, был именно за эффективность. Зайти и быстро поговорить о насущной проблеме, и так же быстро свалить – это эффективно. Торчать под дверью два часа, а потом получить на орехи от него же за нерешенный вопрос – неэффективно. Столь же неэффективно, по мнению Черкасова, было закрывать наглухо дверь в кабинет, когда кто-то заходил на разговор. «К закрытой двери можно приложить ухо, к открытой – никогда», – одна из формул Ильи Сергеевича.

Возьму на себя смелость утверждать, что у меня с Черкасовым отношения начали складываться положительно с самого начала. Две свободные по натуре личности-одиночки всегда найдут общий язык друг с другом, даже если один из них подчиненный, а другой – начальник. Замечу, что за четыре года совместной работы Черкасов ни разу не позволил себе на меня накричать, даже если для этого случались поводы (не зря все-таки я никогда не просил для себя повышения в должности и однажды отказался выполнять функции пресс-атташе), хотя много раз был свидетелем того, как он буквально размазывал по стенкам других. Кроме того, у нас было много интересов, направленных по одному вектору (общих их не назовем из-за иерархии) и один из них заключала в себе фигура Мутко. Тот, как я уже рассказал, Черкасова ненавидел на органическом уровне, и не раз осыпал того в своем кабинете такими эпитетами, что можно было открыть для себя массу новых выражений на великом и могучем. Когда же право подписи на документах окончательно перешло к Черкасову, Виталий Леонтьевич вовсе впал в транс. Его можно понять и простить – он привык к другому положению дел, и «Зенит», в конце концов, свою новую историю начал писать с его помощью. Но все течет, изменяется, и желает совершенствоваться. В конце концов, «Банкирский дом» Мутко привел в «Зенит» в качестве акционера, сам. Летом же 2003-го года Мутко уже был не рад, что пригласил Властимила Петржелу. Он, опытный дипломат, с неплохо развитой интуицией, явно недооценил чешского специалиста. Первую ошибку Виталий Леонтьевич допустил, когда посчитал, что тренер без раскрученного имени будет ему во всем подвластен. Вторая вытекала из первой – после Элисты Мутко был абсолютно уверен, что Властимил, дающий интервью больше, чем он сам и, что самое главное, круто забраковавший его ставленников в команде, «поплыл», причем ко дну и уже не способен спастись. «Он слабый», – решил Мутко и не смог расстаться с этой мыслью…

До сих пор не нахожу объяснения, как такой матерый волк, как Виталий Леонтьевич не прочувствовал, что ему создают весьма серьезный противовес. Новый главный акционер Давид Трактовенко явно не желал быстро отказываться от продолжения эксперимента «Иностранец в России» и относился к Петржеле и его работы крайне одобрительно.

Однажды Черкасов сам пришел в нашу каморку, именуемую «пресс-службой» (он всегда так делал – не считал ниже своего достоинства встать и самому найти того, кто ему нужен. Эффективность, опять же) и как бы невзначай начал говорить про Трактовенко. По какому-то загадочному и, как оказалось, удачному стечению обстоятельств, нам было нужно интервью в газету с председателем Совета директоров. Едва я попросил об этом Черкасова, как он охотно согласился с идеей, добавив, что «возможно, Давиду также интересно было бы расспросить кое о чем человека, близкого к команде. Всегда неплохо, когда у кого-то есть незамыленный взгляд…»

26
{"b":"21841","o":1}