ЛитМир - Электронная Библиотека

«Ему следовало бы выплакаться, — подумал Джон. — Нельзя носить в себе такое горе. Лучше бы он разрыдался».

Но глаза эрла Бедфорд-Хита оставались сухими. Он внимательно выслушал Филдинга. Между тем в замке собрались воины из северных владений Тристана, всех раненых перевязали. Тристан не отдавал никаких распоряжений, но те, кто мог носить оружие, окружили его. В ночной тьме к замку стекалось все больше крестьян, ремесленников и слуг, которым удалось спастись. Во дворе замка появились лошади и оружие, за несколько минут отряд — в который вошли и раненые — собрался в путь. Воины последовали за молчащим Тристаном, повинуясь взмаху его руки.

Немногочисленный отряд настиг убийц в полночь. Тристан жаждал мщения и походил на ангела смерти. Он разил врагов мечом и палицей, не чувствуя страха, и они падали наземь один за другим.

В живых остались лишь несколько пленников, знающих, что им нечего рассчитывать на пощаду. Они отказывались отвечать на вопросы, но, увидев лицо Тристана, разом заговорили, утверждая, что не прикасались к его жене, отцу и брату.

Тристан склонился над одним из убийц:

— Кто это сделал? Кто отдал приказ?

После минутного замешательства тот пробормотал:

— Сэр Мартин Ландри. Вы сами убили его, лорд Тристан, — он лежит вон там. Заклинаю вас именем Бога, пощадите! Он уверял, что король отблагодарит нас!

И все-таки Тристану не верилось, что Ричард способен на такую низость. Он мог бы отомстить Тристану иначе, не губя невинных женщин и детей. Но ведь Ричард не остановился перед убийством родных племянников… И даже если он не сказал напрямик «ступайте и убейте их», то вполне мог намекнуть на это.

Тристан отвернулся от пленников.

— Что с ними делать? — спросил Джон.

Томас был молчалив и неподвижен. Рядом с телами невестки и брата Тристана он нашел труп своей жены — милой, безобидной дурнушки, подарившей ему прекрасного сына.

— Пощадите! — выкрикнул один из пленников.

Тристан обернулся, не в силах слышать это слово.

Но ему не понадобилось даже вынимать меч из ножен: Томас заколол пленника, и тот умер, захлебываясь собственной кровью. В живых осталось еще двое. В сердце Тристана не осталось места милосердию.

— Мы будем держать их в плену, пока не…

Внезапно один из пленников упал на колени перед Тристаном:

— Не убивай меня! Это Дрю ворвался в дом, Дрю изнасиловал твою жену! Я ее и пальцем не тронул! Он бросил ее поперек колыбели…

Пленник вдруг осекся, поняв: Тристан заметил, что его одежда пропитана кровью, но не из ран. Если бы он не прикасался к Лизетте, то не знал бы, что ее бросили на колыбель.

— Я не убивал ее, не убивал! Это Дрю…

Дрожащий от страха Дрю перебил его:

— Врешь, ты был первым! Ты первым взял ее! А теперь валишь все на меня! Нет, это ты…

Тристан отвернулся; ему хотелось вспороть пленникам животы, заставить их умирать в тяжких муках. Впервые в жизни он ощущал такую ярость и тошноту.

— Они убийцы, Тристан, — тихо промолвил Джон, — Кара за убийство — смерть.

«В таком случае они слишком легко отделаются», — подумал Тристан и пошел прочь, бросив через плечо:

— Повесить их.

Тристан молча скакал во главе отряда, возвращающегося домой. Нет, в поместье, в замок, во владения — только не домой.

Когда он вернулся, кровавые лужи уже исчезли. Тела его родных заботливо обмыли, и священник приготовился к заупокойной службе.

Джон и Томас не отходили от Тристана всю ночь. Он не ел, не пил, не мог заснуть и не проронил ни слезинки. Ненависть и жажда мести клокотали в нем.

На рассвете Тристан поцеловал отца, брата, его жену и ребенка, прикоснулся губами ко лбу бедной жены Томаса.

Лизетту он долго держал в объятиях, приказал, чтобы ее похоронили рядом с младенцем, так и не узнавшим отцовской любви…

На похороны Тристан не остался. Присматривать за поместьем поручил Томасу, а Джона и воинов взял с собой.

Приняв решение еще ранним утром, он направился в Бретань, где Генрих Тюдор, претендент на престол из рода Ланкастеров, собирал войска, готовясь отнять корону Англии у Ричарда III.

Генрих Тюдор наверняка примет его с распростертыми объятиями.

Глава 1

15 августа 1485 года.

— Проклятие! — Эдгар швырнул письмо в огонь и гневно посмотрел на гонца, доставившего его. — Ты хочешь, чтобы я накормил и приютил изменников, стремящихся свергнуть моего короля? Ну уж нет! Только через мой труп! Я сам готов встать под знамена противников этого выскочки Тюдора! Так и передай своему господину, лорду де ла Теру! И пусть от этого замка не останется камня на камне, а грифы выклюют мне глаза! Ступай вон!

Побледнев от страха, гонец поспешно ретировался. Эдгар Левеллин, хозяин замка Иденби, заметил, что дочь удовлетворенно усмехнулась.

— Как жаль, что гонцы неприкосновенны! — язвительно сказал он.

Женевьева, которая сидела перед большим камином в зале, поглаживая по голове огромного пса, негромко вздохнула. Мельком взглянув на свою тетку Эдвину и жениха Акселя, она снова посмотрела на отца.

— Отец, — решительно заговорила она, — пусть все останется, как было. Самые влиятельные герцоги, эрлы и бароны этой страны предпочитают не ввязываться в войну. По-моему, это самое благоразумное решение — затаиться и подождать…

— Подождать? — возмутился Эдгар, уставившись на дочь. Этот рослый белокурый мужчина с чуть тронутыми сединой висками был исполнен сил и рвения, но знал, что дочь не испытывает страха перед ним. Как и он, Женевьева никогда не сдавалась без боя. — А как же честь? Я присягнул Ричарду, когда он взошел на престол, поклялся оставаться на его стороне! И сдержу клятву. Через несколько дней мы присоединимся к королевской армии и вызовем на бой мерзавца Тюдора!

Женевьева, почесывая пса за ушами, снисходительно улыбнулась и иронически переглянулась с женихом. Аксель знал, что Женевьева всегда с удовольствием подтрунивала над Эдгаром.

— Отец, на знамени Генриха красуется алый уэльский дракон! Мы совершаем…

— Нет! Далеко не все уэльские лорды присягнули ему на верность, детка. И не смей дразнить меня!

Аксель, расположившийся у камина, подмигнул Женевьеве. Она ответила ему тем же. Статный, образованный и учтивый, Аксель почтительно обратился к будущему тестю:

— Милорд Эдгар, моя очаровательная невеста сделала разумное замечание. Право, сэр, вспомните Генри Перси, эрла Нортумбрии! Его прадед погиб в бою, выступив против Генриха IV, отец был убит в сражении, а его наследники лишились титула! В 1470 году им вернули титул и владения. И тем не менее сейчас Перси заботится прежде всего о своем роде — независимо от того, кто будет королем!

— Перси встанет на сторону Ричарда, — возразил Эдгар.

— Да, но будет ли он сражаться? — насмешливо осведомилась Женевьева.

— Черт возьми, детка, напрасно я посвятил тебя в тайны политики! — с досадой заметил Эдгар и взглянул на сестру Эдвину со смущенной улыбкой. Он гордился Женевьевой, своей дочерью и единственной наследницей.

Эдвина, не имевшая ни малейшего понятия о политике, растерянно улыбнулась и снова склонилась над гобеленом. Она вышивала его, чтобы украсить спальню дочери.

Женевьева находила, что ее тетка наделена своеобразной красотой. Всего десятью годами старше ее, Эдвина рано овдовела и после смерти мужа переселилась к брату Эдгару. Женевьева полюбила тетку, видя в ней если не мать, то старшую сестру, преданную подругу и олицетворение уюта.

Эдгар фыркнул:

— Генрих Тюдор не стоит и…

— Эдгар! — одернула брата Эдвина.

— …ломаного гроша! — закончил тот. Приблизившись к дочери, он погладил ее по голове и подхватил прядь густых длинных золотистых волос. Серебристо-голубые глаза напоминали лунный свет и сверкали, как звезды. На миг у Эдгара перехватило дыхание: Женевьева выросла поразительно похожей на свою мать, умершую вскоре после ее рождения. Эдгар знал, что дочь не просто красива, но горда, добра, умна и беззаветно предана долгу.

3
{"b":"218413","o":1}