ЛитМир - Электронная Библиотека

Он отпустил отдыхать Тибальда и остальных спутников. Застенчиво улыбающийся Мэтью в новой ливрее подхватил поводья пегого жеребца. Но, не успев подойти к двери, Тристан понял: что-то случилось. На пороге стоял непривычно мрачный Джон, через его плечо были перекинуты седельные сумки казалось, он ждал только Тристана, чтобы отправиться в путь.

— Она сбежала, — смущенно проронил он. — Обманула меня: Я пренебрег твоими предостережениями. Клянусь, я найду ее! Тристан, я так виноват перед тобой…

— Перестань! — устало прервал его Тристан. Как ни странно, он не сердился на Джона, только чувствовал опустошенность. Пройдя мимо друга, он вошел в большой зал, где его встретил Грисвальд.

— Тристан, я… — начал Джон, войдя вслед за ним. Тристан принял от Грисвальда кубок и жадно напился.

— Джон, вели Мэтью накормить пегого, но не расседлывайте его. Я сам поеду искать ее.

— Черт побери, Тристан, это моя вина!

— Вовсе нет, Джон. — Он улыбнулся. — Я предоставил ей свободу, а этого делать не следовало. Останься здесь, присмотри за замком. А ты, Грисвальд, принеси мне в кабинет что-нибудь перекусить. И уложи снедь в дорогу. Только не забудь про эль!

Джон удивленно уставился на друга.

— Я только переоденусь. — Тристан направился по лестнице в большую спальню, но проходя мимо двери Женевьевы, вошел в ее спальню и сразу заметил красное пятно на стене. У себя он переоделся, жалея о том, что ему некогда умыться. Роскошный плащ Тристан сменил на толстый шерстяной, так как его знобило. Тристан и сам не понимал, злится ли он. Скорее всего да. А все потому, что Женевьева предала его — в тот момент, когда он нуждался в ней.

Джон ждал в зале. Тристан зашел в кабинет, где нашел блюдо с жареной бараниной. «Жизнь в замке наладилась», — мимоходом подумал он. Он вытащил карту окрестностей, уже догадываясь, куда могла сбежать Женевьева, отметил возможное место ее нахождения, свернул карту и взял с собой.

Потом принялся за баранину — не потому, что проголодался, а потому, что силы были на исходе.

— Тристан! — послышался тихий женский голос. Подняв голову, он увидел на пороге Эдвину. Войдя в кабинет, она опустилась на колени и умоляюще взглянула на него. — Клянусь, я здесь ни при чем! Я ничего не знала! Мне следовало догадаться, но я думала…

Присмотревшись, он нахмурился, взял Эдвину за подбородок и тут заметил синяк на щеке. Она густо покраснела и отвернулась, пробормотав:

— Джон решил, что это я подстроила побег…

— Боже милостивый! — Тристан вскочил и выбежал в коридор. — Джон, как ты мог! Ты ударил ее!

Джон побагровел от гнева:

— Ты учишь меня, как обращаться с женщинами?

— Ты ударил ее!

— Это она во всем виновата.

— Не верю!

Эдвина, стоя у него за спиной, едва сдерживала рыдания.

— Джон, клянусь тебе, это не моя вина!

— Дружище, да что это с тобой? — Тристан угрожающе посмотрел на друга.

— Джон, умоляю… — Эдвина встала между ними, покорно опустив голову, и вдруг упала на колени. — Прости! — в отчаянии прошептала она.

— Неужели тебе не жаль ее? — крикнул Тристан.

— С какой стати? Ты же не знаешь жалости!

— Меня предали, а тебя — нет!

Тристан забрал из кабинета немногочисленные вещи и снова вышел в коридор. Эдвина уже стояла и плакала, а Джон что-то шептал ей. Заметив Тристана, он отстранился.

— Я поеду с тобой. Это моя вина.

— Нет, я сам разыщу ее.

— Прошу вас! — воскликнула Эдвина. — Здесь в лесах водятся медведи, волки и… — Она осеклась, поняв, что Женевьева предпочтет встретиться с волком, лишь бы не с Тристаном. — И бродяги…

— Тристан, я отправил на поиски пятьдесят человек и ничего не добился! — сказал Джон. — Прошу, по крайней мере позволь мне…

— Я сам найду ее — я знаю, куда она направилась. Ее мысли мне известны лучше, чем кому-либо другому. Даже лучше, чем Эдвине. Надеюсь, она ушла пешком? — Джон и Эдвина покраснели и переглянулись.

— Да, пешком, — заверил его Джон.

Тристан пошел прочь, но обернулся.

— Эдвина, кажется, комната в маленькой башне пустует?

— Да, — ответила она, не понимая, к чему он клонит.

— Прикажи перенести туда вещи Женевьевы, а мои — к ней в спальню.

К ночи похолодало. Он мимоходом подумал, что Женевьева наверняка замерзла. Уже садясь в седло, Тристан вдруг вспомнил, какой ужас охватил его несколько дней назад, когда он застал ее спящей у камина и решил, что она мертва. Выезжая за ворота; Тристан устремил взгляд на восходящую луну.

— Только бы с ней ничего не случилось! — прошептал он, пуская коня галопом. Сейчас время решало все.

Глава 14

К концу второго дня пути Женевьева окончательно изнемогла. Одну холодную ночь под открытым небом она вытерпела с трудом, только теперь поняв, как страшна темнота. Ей всегда нравилось гулять в лесу, но то, что происходило сейчас, ничем не напоминало приятную прогулку. Вчера ночью она прилегла под деревом и ненадолго задремала, но от холода проснулась еще до рассвета. Каждая ветка казалась Женевьеве змеей, ее пугали непривычные звуки — шорох падающих листьев, свист ветра. Совсем некстати она вспомнила о волках, которых часто видели в этом лесу, и медведях, иногда появляющихся в долинах.

К утру ее начала мучить жажда, но, к счастью, Женевьева знала, где найти ручей, чтобы напиться и умыться. Все утро она шла по лесу и к полудню проголодалась. Теперь места уже не казались ей знакомыми. От пригоршни ягод аппетит только усилился. В конце концов она призналась себе, что не готова к такому путешествию.

Прежде она была равнодушна к еде, но теперь только о ней и думала. Женевьева убеждала себя, что если переживет еще один день, то вскоре окажется в монастыре сестер Доброй Надежды. Там она пробудет до тех пор, пока не убедится, что ей ничто не угрожает, а затем покинет эту страну и отправится на родину матери, в Бретань.

Стараясь избавиться от страхов, Женевьева шла вперед. Сумерки наступили очень рано. Ветви отбрасывали призрачные тени, которые словно тянулись к ней, листья касались ее щек, как паутина. Под ногами потрескивали сучья. Несмотря на все усилия, Женевьеве не удалось избавиться от страха. Через некоторое время она свернула с тропы и утолила жажду, подойдя к ручью.

Пожалуй, здесь можно было провести предстоящую ночь — только не рядом с водой, где водятся змеи, и не слишком далеко от нее, чтобы, проснувшись, напиться и умыться. Женевьева прислонилась к стволу дерева и опять задумалась о еде. Об испеченном Грисвальдом ароматном свежем хлебе… жарком и пирогах с почками… Но тут же одернула себя. Она здорова и тепло одета. Еще одна ночь на свежем воздухе ей не повредит — лишь бы только убежать…

Что может быть хуже смерти? Она усмехнулась, вздохнула и попыталась отвлечься от мрачных мыслей. Ее томила тоска по дому, странная и нелепая, поскольку дом теперь принадлежал ненавистному человеку. Где-то поблизости хрустнула ветка. Насторожившись, Женевьева огляделась. Она чуть не вскрикнула, но все же сдержалась.

Возможно, это волк или другой хищник. Или человек — отшельник, охотник или бродяга. В лесу опасно доверять незнакомцам. Женевьеву охватил ужас. Если какой-нибудь грязный мерзавец прикоснется к ней так, как это делал Тристан, ей больше незачем жить. Затаив дыхание, она снова прислушалась. Треснула еще одна ветка.

Сердце Женевьевы ушло в пятки. Заметив толстую палку, она схватила ее, а свободной рукой вынула из кармана юбки кинжал. «Если это волк, — рассуждала девушка, — то очень крупный. Но волки обычно охотятся стаями, выбирая добычу поменьше. Так говорил отец. А вдруг крупный волк счел меня подходящей добычей?»

Внезапно заухала сова и пронеслась над самой ее головой. Взвизгнув, она дико замахала руками и нечаянно ударила себя палкой. И вдруг…

Она могла бы поклясться, что слышит тихий смех. Женевьева напряженно вгляделась в темноту, но не заметила ничего подозрительного. Смех утих, в лесу слышался только шепот листьев и отдаленное журчание ручья, бегущего по каменистому дну.

42
{"b":"218413","o":1}