ЛитМир - Электронная Библиотека

Но она оперлась на его руку. Ее пальцы слегка дрожали, пока они поднимались по лестнице. Войдя в комнату, Тристан направился к ярко пылающему камину, сел, снял сапоги и засмотрелся на огонь. Когда же он взглянул на Женевьеву, она затрепетала от желания прикоснуться к нему.

Должно быть, Тристан угадал ее мысли. Поднявшись, он притянул ее к себе и легко коснулся губ. Чуть погодя Тристан развязал тесемки ее лифа, и Женевьева задрожала от волнения. Спустив платье с плеч девушки, он опустился на колени и вобрал в рот один сосок, затем другой.

Она запрокинула голову, охваченная сладостными ощущениями, и вцепилась в его плечи.

— Я тебя не обидел? — спросил Тристан. Она вспыхнула и покачала головой:

— Нет, нет!

Стыдясь своих чувств, Женевьева обвила руками его шею и уткнулась лицом в плечо.

— Слава Богу! Иначе сегодня ночью я умер бы от желания!

Он отнес Женевьеву в постель и предался с ней любви с такой нежностью и пылом, что ей казалось, будто она умирает от наслаждения… и обретает рай.

Глава 18

Женевьева задумчиво коснулась подбородка.

— Пожалуй, нет — Милдред слишком слаба. Но Тэсс уверяет, что она умеет чудесно прясть. Поселим ее в комнате в восточном крыле, там ей хватит света.

Темкин начал что-то записывать, а Женевьева подошла к высоким окнам, выходящим во двор.

Сегодня утром выпал первый снег, все вокруг преобразилось и теперь напоминало дворцы из волшебной сказки, укрытые белоснежными облаками. По двору ходили лошади, позвякивая сбруей. Плечи и спины конюхов засыпал снег. Первый снег…

Женевьева удовлетворенно вздохнула. Час назад Джон, Тристан, юный Роже де Трейн и отец Томас с сокольничими отправились на охоту. Женевьева проводила их взглядом, тоже мечтая поехать с ними. Но попросить об этом не решилась.

Теперь она получила полную свободу, и праздность больше не мучила ее. Она имела право отдавать распоряжения слугам, но Тристан все еще не доверял ей, поэтому повсюду стояли стражники. К тому же Женевьева была уверена, что Тристан не позволит ей сесть на лошадь. Сегодня утром, когда он упомянул об охоте, она взглянула на него с мольбой, заранее зная ответ, ибо помнила, как близко находится монастырь святых сестер.

Женевьева снова вздохнула и, отведя штору, залюбовалась снегом. С тех пор как Тристан вернулся из Лондона, ее жизнь изменилась к лучшему. Они с Тристаном как бы заключили молчаливое соглашение. Темкин оставался узником, но помогал управлять поместьем и теперь часто работал вместе с Женевьевой: они заботились о благополучии арендаторов и крестьян.

Сколько недосказанного осталось между ними! Женевьева нахмурилась. Что ж, придется набраться терпения и ждать. Странная все-таки штука жизнь. В ней есть место не только бедам и страданиям. По утрам она занималась обычными делами, днем присматривала за слугами, потом встречалась с Эдвиной и Анной, шила, беседовала, смеялась, играла, читала и упражнялась в игре на арфе. А когда Анна уходила спать, в зале появлялись Тристан и Джон. За ужином к ним часто присоединялись отец Томас и Тибальд. А затем… Затем Женевьева с Тристаном оставались вдвоем, и ночи напоминали волшебный сон. Они никогда не говорили о будущем, не упоминали о ребенке, Женевьева вообще обычно молчала. Тристан держал свои планы в тайне. Она давно поняла, что он пробудил в ней не только страсть, но и более глубокое чувство, но гнала от себя подобные мысли. Тристан оставался врагом, а она — боевым трофеем, пленницей в собственном доме, игрушкой, которая пока не надоела ему.

Но Женевьева уже не чувствовала себя несчастной. Теперь, когда осенняя апатия прошла, она могла оказать настоящее сопротивление, но тем не менее бездействовала. Она более не краснела под любопытными взглядами слуг. Не смущал ее и сочувственный взгляд отца Томаса. Только близкие знали о том, что она ждет ребенка, поскольку беременность протекала благополучно. Зато всем было известно, где она проводит ночи. Тристан не находил нужным скрывать ее позорное положение. Но на первый взгляд ничего не изменилось. Никто не притронулся к сундукам Женевьевы. Она носила свою одежду, меха и драгоценности и выглядела так же, как прежде. Однако покинуть замок не могла.

— Миледи!

Женевьева обернулась. Темкин стоял, вертя перо в руках, — видимо, он давно что-то говорил ей, а она не слышала ни слова.

— Вы не слушаете меня. — Темкин укоризненно покачал головой.

Она смущенно улыбнулась:

— Простите, Темкин. Так о чем вы говорили?

— Я просил вас… замолвить за меня словечко перед лордом де ла Тером. Он так и не простил мне предательства. Другие стражники уже давно получили свободу, а я… про меня забыли. Каждую ночь меня запирают на замок. Миледи, я верой и правдой служил вашему отцу, защищал его, но теперь ничего не могу изменить, я не в силах вернуть к жизни Ричарда! Мне остается лишь воздать должное Генриху и его приближенным. Я готов принести присягу Тристану де ла Теру. Так вы вступитесь за меня, миледи?

— Темкин, я тоже пленница.

— Но пленница, которой дорожат.

Вспыхнув, Женевьева отвернулась к окну и тотчас забыла о разговоре, заметив необычную суету во дворе. В ворота въезжал многочисленный отряд. Присмотревшись к знаменам, девушка ахнула.

— Темкин, сюда!

— У них на знаменах дракон! Дракон — герб Кадваллона Уэльского! Миледи, этих людей прислал сам король!

Женевьева встревоженно наблюдала за гостями, слышала звуки труб. Темкин не ошибся: на знаменах прибывших действительно красовались дракон, леопард и лилии.

— Боже милостивый! — вдруг воскликнул Темкин. — Смотрите! Это же сэр Гай! Неужели он так глуп… или надеется на чудо? Он вернулся сюда…

— Сэр Гай перешел на сторону Генриха, — объяснила Женевьева, и ее сердце тревожно забилось. Ее старый друг спешился и отдал поводья конюху. Гай смотрел на окна, и хотя Женевьева была уверена, что он не видит ее, сама она отчетливо разглядела светловолосого кареглазого гостя. Она была бы рада встретить друга, однако хорошо помнила, как говорил о нем Тристан, да и сама не знала, хочет ли видеть его здесь. Все ее прежние сторонники понесли наказание и теперь привыкали к новой жизни, в которой Гаю не было места.

— Перешел на сторону Генриха? — фыркнул Темкин. — Предатель!

Женевьева устало пожала плечами. Предатель — или единственный умный человек среди них? Гай не пострадал, более того, весьма преуспел. А Женевьева и Темкин — пленники Тристана де ла Тера.

— Благородный сэр Гай! — саркастически воскликнул Темкин. — Тот, кто подбил нас на предательство, за которое вам приходится расплачиваться!

— Темкин, по-моему, его нельзя осуждать. Насколько я понимаю, он участвовал в Босуортском сражении вместе со Стенли, а Стенли внезапно перешли на сторону Генриха. Возможно, Гай явился сюда в надежде спасти нас. Прошу вас, Темкин, не надо больше говорить об этом!

— Не буду. Но знайте, что на душе у меня неспокойно. Только почему же вы все еще здесь, миледи? Это гонцы короля, их нужно встретить.

— Но я здесь не хозяйка… — Женевьева растерялась.

— Тогда кому же принадлежит замок?

Ей вдруг захотелось, чтобы ее вновь заперли в башне.

— Не знаю… пожалуй, Тристану. А в его отсутствие — Джону.

— Но их здесь нет.

— Тогда Эдвине…

— Она слишком застенчива, миледи. Не встречать же гостей старому Грисвальду.

— Сейчас иду. — Взглянув на Темкина, Женевьева улыбнулась и направилась к двери, но остановилась. — Похоже, к нам и вправду прибыли посланцы короля. Пожалуйста, спуститесь в кухню и предупредите, чтобы готовили торжественный ужин.

Темкин оторопел, но быстро овладел собой. Женевьева сбежала по лестнице. Эдвина стояла у очага с дочерью.

— Женевьева! Слава Богу, ты здесь! Что же нам делать?

— Открыть дверь. Скорее, идем со мной. Анна, детка, дай мне руку.

Первый из гостей назвался Джеком Гиффордом, эрлом Пеннингтоном, слугой его величества короля Генриха VII, прибывшим сюда приветствовать герцога Иденби и эрла Бедфорд-Хита.

53
{"b":"218413","o":1}