ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ложись в постель, Женевьева.

— О, еще бы! Всем уже известно, где я сейчас!

— А разве я сказал неправду?

Она вцепилась пальцами в изогнутые подлокотники кресла. Почему слова Тристана так уязвили ее? Может быть, потому, что сегодня вечером она на краткое время опять стала хозяйкой поместья, знатной леди? Да, Женевьева чувствовала себя дамой, а не наложницей Тристана де ла Тера.

— Женевьева!

Ей хотелось послать его ко всем чертям, но слезы подступили к глазам, и чтобы не расплакаться, она промолчала.

Выждав минуту, Женевьева попросила:

— Тристан, умоляю, оставь меня в покое. Хотя бы сегодня.

Она никак не ожидала, что эти слова так разъярят его. Он вскочил, обнаженный и мощный, и бросился к ней. Схватив Женевьеву за руку, Тристан притянул ее к себе и приподнял над полом.

— Сегодня, миледи? Оставить вас в покое? Чтобы не мешать вам мечтать?

— Тристан, что с тобой? Черт побери, неужели я прошу слишком много?

Он швырнул ее на постель. Она проклинала его и неистово отбивалась, радуясь, что Тристан наг и уязвим. Вскрикнув от боли, он схватил ее за волосы и разорвал платье.

— Тристан! — испугавшись, взмолилась Женевьева. — Тристан, умоляю! Я хочу только сегодня побыть одна! Я не стану сопротивляться…

— Ты уже начала, дорогая, но я заставлю тебя подчиниться. Именно сегодня ты будешь спать здесь, со мной. Я не позволю тебе вспоминать прошлое, былую любовь и мечтать о другом мужчине. Ты…

— Безумец! Ублюдок! — Женевьева отчаянно забилась, но он только сильнее сжал ее ногами. — Я должна была выйти замуж за его лучшего друга — юношу, который погиб и похоронен в часовне! С Гаем мы всегда были только друзьями! Я ни о ком не мечтаю, просто хочу побыть одна — и подумать о том, как хорошо живется в монастыре!

Од вдруг расхохотался:

— Дорогая, там тебе не место. Женевьева, ты просто глупа: Гай пожирает тебя глазами…

— Он помог мне в беде! Он видел, как тяжело я переживала потерю близких! И даже если бы Гай любил меня — что в этом плохого? А вот ты относишься ко мне, как к вещи, как к игрушке! И зачем только ты объявил во всеуслышание, что я жду…

— Что ты беременна.

— Это было жестоко!

— Но зато я сказал правду.

— Правда — то, что тебе нет дела до меня! Что твоя жестокость…

— Нет, Женевьева, жестокость тут ни при чем. Появление сэра Гая грозит тебе бедой. Пусть сразу поймет, что ты принадлежишь мне. Возможно, зная, что ты беременна, он откажется от намерения спасти тебя. Дорогая, если он прикоснется к тебе, ему не жить.

Она растерянно покачала головой:

— Ошибаешься! Я вовсе не мечтаю о нем, а он — обо мне. Гай всего лишь осознал весь ужас моего положения…

— И это весьма забавно, дорогая. В таком положении ты оказалась по своей воле, когда галантный сэр Гай еще находился здесь. Помню, как в ту далекую ночь мы все сидели за столом. Сэр Гай видел, как мы ушли с тобой в спальню.

— Тристан, ты ничего не понимаешь…

— Напротив, Женевьева! Я считаю, что в ту ночь ты поступила безнравственно, задумав убийство. Скажи, неужели такой план предложил любезный и отзывчивый сэр Гай?

— Нет! — выдохнула Женевьева. — Тристан, я хочу одного: чтобы сегодня мы перестали спорить…

— А я прошу тебя лечь в постель, где, впрочем, ты и находишься.

Тристан прижался к ней, и в трепещущем свете свечей Женевьева увидела, что он смотрит на нее с вожделением, а его зубы поблескивают в полутьме. На попытки Женевьевы высвободиться Тристан отвечал тем, что все сильнее прижимал ее к себе, пробуждая в ней страсть.

— Да, миледи, сегодня это более необходимо, чем когда-либо еще. Завтра Гай найдет возможность поговорить с тобой. И спросит, предавались ли мы любви. А ты будешь сгорать от стыда и все отрицать — этого я не допущу. Когда он задаст вопрос, ты вспыхнешь — так, как сейчас. Я читаю каждую твою мысль.

— Как бы не так! — воскликнула Женевьева, молясь о том, чтобы больше Тристан не прочел ни слова, ибо желание все больше охватывало ее. Несмотря на весь гнев, досаду и ярость, ее неудержимо влекло к Тристану, потому что его прикосновения вызывали в ней внутренний трепет. Он улыбнулся, словно догадавшись о том, что она чувствует.

— Женевьева, доверься мне. О тебе мне многое известно, и я стараюсь понять тебя. Ты — словно чудесная книга в роскошном переплете. Меня завораживает каждая фраза. Я хочу заглянуть в твое сердце и душу, спрятанные глубоко под сафьяновым переплетом, который ни за что не решусь испортить.

Тристан просунул ладони под разорванный лиф, лаская грудь нежно и пылко, продвигаясь ниже и снова разрывая ткань.

— Так о чем ты мечтаешь, дорогая? — Женевьева вскрикнула, когда он отстранился, разглядывая ее с благоговением, словно произведение искусства. — Шелк и бархат… и позолота — нет, чистое золото, самой изысканной работы. Это так завораживает, что любой мужчина будет стремиться дочитать эту книгу, пусть даже вопреки своей воле. Вырваться из плена этих чар ему не удастся. Поэтому я предупреждаю, дорогая: ты не будешь мечтать ни о ком, пока в твоей жизни есть я. Я без ума от этого переплета, изысканных слов, сюжета, который сплетаю сам… — Тристан снова скользнул по легкой округлости живота и упругой груди.

Удивленно взглянув на него, она прошептала:

— Ты и вправду сошел с ума!

— Думаешь? А кто в этом виноват? Да, это правда. Я обезумел от нестерпимого желания проникнуть в суть этой книги, выучить наизусть каждую страницу!

— Тристан…

Она попыталась встать, но он обвил ее руками и закрыл ей рот жадным поцелуем. Женевьева поникла под ним, тоже охваченная желанием познать его, прочесть, как книгу, разобраться, как в запутанном сновидении. Тристан перевернул ее на живот и покрыл спину поцелуями — от затылка до поясницы.

Женевьева смеялась, пока смех не сменился страстными стонами, и она, обвив руками его шею, содрогнулась от восторга. Теперь оба они стали героями одной прекрасной повести. Потом наступило радостное облегчение, и вскоре они затихли, держа друг друга в объятиях; Женевьева не понимала, как Тристану удается заставить ее не только извиваться и пылать от страсти, но и смеяться.

* * *

Утром ее разбудил яркий солнечный свет. В зале уже слышались голоса гостей. Сев на постели, Женевьева увидела, что Тристан смотрит на нее в упор, любуясь блеском солнца на распущенных волосах, которые прикрыли грудь. Смутившись, она попыталась встать, но он жестом остановил ее.

— Не надо, Тристан! — воскликнула Женевьева, но он уже прильнул к ней. Она опасалась, что гости услышат их, Тристан решительно тряхнул головой.

— Я должен оставить здесь свое клеймо. Из-за этого человека.

— Я уже ношу твое «клеймо»!

— Миледи, женщина, только что узнавшая всю прелесть любовных утех, должна светиться от счастья. Пусть он увидит это.

Возразить Женевьева не успела. Когда она наконец встала, умылась, оделась и спустилась в зал, у нее в ушах эхом отдавались его слова. Она поминутно краснела. Если бы не Тристан, она сумела бы держаться с достоинством…

— О да! Сияющая роза… — прошептал Тристан. Она украдкой толкнула его в бок. — Алая роза, — иронически продолжал он. — Чудесная, но неприступная, с острыми шипами.

Глава 19

Если бы не Гай, Женевьева была бы рада приезду гостей. Близилось Рождество, снегопад продолжался, в замке царило веселье. Каждый вечер Грисвальд готовил настоящий пир, в зале показывали свое искусство музыканты и акробаты.

Лорд Гиффорд и его спутники намеревались провести Рождество в Иденби. Женевьева не знала, о чем Гиффорд беседовал с Тристаном, но поняла, что его призывают ко двору. В присутствии гостей она не решалась спросить об этом Тристана. Они оставались наедине только по ночам и сразу забывали о дневных заботах.

Тристан и Джон дружески беседовали с Томасом Тайдуэллом, вспоминали о бурной юности, о ее ошибках и удачах. Позабыв о былых бедах, они смеялись и поддразнивали друг друга. В сочельник в зале замка собрались крестьяне, торговцы и ремесленники с женами и дочерьми. По традиции Тристан и все домочадцы омыли ноги бедным и страждущим и раздали им монеты, а когда ритуал завершился, священники Томас и Ланг благословили всех собравшихся. После этого начались танцы. Босоногая Тэсс радостно кружилась по залу в объятиях Тристана, а затем ее подхватил Тибальд. Гай попытался пригласить Женевьеву, но лорд Гиффорд вовремя избавил ее от слишком пылкого поклонника.

55
{"b":"218413","o":1}