ЛитМир - Электронная Библиотека

– Выбрались! – выдохнул Иван.

Русоволосая смотрела на вещи практичнее.

– Ага, прямо, выбрались, – проговорила она с изрядной долей иронии, – выкинуло нас, вышвырнуло – как слепых котят! А ты – выбра-ались, тоже герой нашелся!

– Как бы ни было – лучше, чем висеть! – сказал Иван и отвернулся.

Русоволосая ткнула его кулаком в спину. Зло просипела:

– Не напоминай! Я знать про то, что было в этом проклятом Квазиярусе, не желаю! Еще слово скажешь, я тебе все три твои буркала выцарапаю, понял?!

– Понял, – поспешно ответил Иван.

Он был доволен этой переменой, а то думал, что свихнулась совсем, что от страхов да передряг ума лишилась. Теперь убедился, нет не свихнулась, "русоволосая была вменяема. Уж если кто и спятил, так он сам. Но выяснять все это было некогда.

– Пошли! – буркнул он, вставая.

– Куда?

– Не знаю. Но надо идти!

– Вот вечно у тебя так – сам не знаешь, а все лезешь куда-то! Да других за собой тянешь!

Иван вывернулся к ней лицом. И обомлел. Но смотрел он не на нее, а дальше, поверх ее головы, в даль пустыни-свалки.

– Да-а, – проговорил он, еле шевеля губами, – похоже, нам и в самом деле идти никуда не придется!

– Ты что?! – испугалась русоволосая. И тоже обернулась.

К ним стремительно приближалась, на глазах вырастая в размерах, какая-то чудовищно нелепая машина, представлявшая из себя смесь допотопного танка, еще более допотопной боевой колесницы времен Ассирии и Вавилона, и наисовременнейшего бронехода. За сотню метров от них машина вдруг снизила скорость и стала медленно, но неотвратимо наползать на них, нависая жуткой и непонятной громадиной.

– Встань!

Иван сам поднялся, поднял русоволосую. Она пыталась вырваться, убежать, спрятаться от машины-чудовища. Но бежать было некуда. И Иван это прекрасно понимал. Он стоял на месте, стоял чугунным, поблескивающим чешуей изваянием – ноги словно вросли в плиту.

– Поглядим еще, у кого нервы крепче, – процедил сквозь сжатые зубы. – Стой! Не дождутся гады, чтоб мы от них бегали! Стой!

Лана окаменела, подчиняясь ему. Громадина нависла над самыми головами. Огромные гусеницы, сочлененные со старинного вида колесами, медленно наползали, гремя и посверкивая траками. Плоское, увешанное цепями днище, мелко и надсадно подрагивало – словно от исполинского напряжения. Из брони торчали короткие длинные стволы пушек, пулеметов, лучеметов, вообще непонятно чего. На кривых железных кронштейнах болтались тяжеленные решетчатые сферы. Все было нелепо, громоздко, жутко.

В ушах у Ивана прозвучал пропитой голос Псевдо-Хука: «Убегай! Проваливайся в перпендикуляры, не то хуже будет! Ну чего же ты стоишь пнем?!» Иван мотнул головой, прогоняя голос.

– Они раздавят нас! – закричала Лана.

– Нет!

Иван не выпускал ее руки. Пусть давят! Неужто они на самом деле приперлись неведомо откуда на этой громыхале, чтобы раздавить их?! Нет, тысячу раз нет, они бы давно могли расправиться с беглецами значительно проще, не пуская на них, голых и безоружных, бронеход-колесницу.

Чудовищная машина остановилась в полуметре от них, застилая собой небо, нависая над головами гигантскими дрожащими гусеницами. Лана не выдержала, упала на колени, расплакалась – громко навзрыд. Она размазывала ладонью слезы по лицу и не могла выговорить ни слова, лишь хлюпала да подвывала тихонько.

Иван погладил ее по голове, погружая пальцы в пышные и уже высохшие волосы. Он тоже был готов разрыдаться.

– Не плачь, не надо!

Она закивала, поглядела на него изнизу, но слезы не остановились, они текли и текли по ее щекам, груди…

– Эй вы! – заорал Иван, вскидывая подбородок. – Ну и что дальше?!

С десятиметровой высоты, из распахнувшегося люка высунулись сразу три пластинчатые рожи. И будто в такт движениям невидимого дирижера принялись скрипеть да скрежетать. Они смеялись над беспомощными беглецами. Хотя Иван не видел тут причин для смеха.

Наконец смех-скрежет стих. И один из негуманоидов изрек:

– Мне кажется, двуглазая еще не созрела, как вы думаете?

– Ага! – многозначительно ответил средний.

– В садик ее, и весь разговор! – сделал вывод третий. – В карантин на Хархан. Дозреет, будет отличной маткой.

– А с этим чего делать?

– С кем еще?

– Да вон, ползает там амеба в пыли.

– Ну-у, этот уже вполне созрел. Его пора выставлять. Как считаете?!

– Сначала надо дать ему внутреннюю связь, – неуверенно проговорил средний.

Иван вдруг оглох от множества голосов, зазвучавших в его мозгу – там перемешались хрипы и скрипы всех трех негуманоидов, нежный, но чуть сипловатый голосок Ланы, и еще много, много неизвестно чьих голосов… Иван двумя руками сдавил уши, зажмурился.

– Не-е, рано еще! – сказал первый. И все сразу же смолкло.

Иван открыл глаза. То, что он увидал, не радовало. Две огромные металлические решетчатые сферы, висевшие на уродливых крюках-кронштейнах, опускались. Опускались прямо на них. Иван не понял, что происходит. Но вдруг сам отпустил руку Ланы. И она отошла от него на четыре метра, застыла безмолвным изваянием.

– Лана! – крикнул он во весь голос. – Беги! Но она даже не шелохнулась. Тяжеленная сфера, словно выпиленная квадратами из литого чугуна, опустилась, закрывая русоволосую. Но Иван еще видел ее сквозь прорези-окошечки она стояла все так как будто околдованная.

– Лана-а! – снова заорал он.

Это было нелепо, невероятно. Уж если их разлучали, то могли бы дать хотя бы слово сказать на прощание! Нет, не надо слова! Хотя бы посмотреть в глаза друг другу! Ивана трясло от гнева, досады, от собственного бессилия. Но что он мог поделать?!

Он не отрываясь смотрел на сферу, на проглядывающую женскую фигуру… И вдруг сфера опустела, начала подниматься. Иван ясно видел, что под ней да и в ней самой, поднимающейся, никого нет. Он не знал, что они сделали с русоволосой. Но он почувствовал, что теперь долго не сможет повидаться с ней, – не исключено, что они и вообще никогда не встретятся… Он хотел броситься с кулаками на эту бронированную колесницу. Но его уже накрыло второй сферой. Сквозь прорези-окошки он видел и машину, и мусорную пустыню. Но не мог сдвинуться с места, не мог поднять руки. Ему вдруг стало тепло, даже горячо, словно его погрузили в ванну. И вместе с этим чувством тепла пришло успокоение. Он расслабился, перестал негодовать, злиться, бесноваться, ему все стало совершенно безразлично. Он поплыл по волнам, растворяясь в теплоте и спокойствии, забывая о том, где он находится, что с ним, кто он.

Изолятор – 123-й год, декада грез.

Обратное время – Гадра.

Ха-Архан, Арена, Год 124-ый,

1-ый день месяца развлечений

–..снова возвращается на круги своя, и что поделаешь, так заведено, менять никто не станет, даже если и захочет кто изменить ход вещей, так ничего у него не получится. Я вам уже тысячу раз втолковывал – надо не дергаться, надо чтобы все шло само собою. И никаких проблем! Ну, попробуйте же, ведь в ваших интересах выбраться отсюда живым и невредимым! Нет ничего проще, надо только постараться…

Псевдо-Хук сидел на колченогом табурете – том самом, которому Иван передавил дубовую ножку словно цилиндрик пористого пенопласта. Сидел и занудно рассуждал о чем-то непонятном и малосвязном. Иван закрыл глаза. Но тут же открыл их вновь – Псевдо-Хук сидел вверх ногами и почему-то не падал с грязного и бугристого потолка. Наоборот, он чувствовал себя очень уверенно – размахивал руками, сучил ногами, тряс головой. И говорил, говорил без умолку.

– Вот представьте себе три плоскости, параллельные плоскости, не пересекающиеся, но пронзенные одной иглой. Представили?

– Представил, – машинально ответил Иван, абсолютно ничего не представляя. Он разглядывал ножки табурета, отыскивая следы потайных крючьев, которыми тот крепился к потолку.

– Это очень хорошо, что все представляете, – сказал незнакомец, прячущийся под маской старого кореша Образины. – Очень хорошо. Даже прекрасно! Так вот, всякие букашки, которые ползают по плоскостям, ни черта не видят и не понимают. Но когда их заносит в место прокола, на иглу, они могут переползти в чуждый для себя мир и не заметить этого – ну чего там, ползли себе и ползли, а вдруг оказались где-то не там, где надо. А со стороны они себя, плоскости и иглу, разумеется, увидеть не могут. Они вообще над плоскостью подпрыгнуть не в состоянии, эдакие плоскостные букашечки таракашечки… Но это к нам не имеет отношения, это для наглядности, чтоб вам лучше войти в курс, чтобы разобраться хоть немного. Ну вот, значит, а теперь представьте себе самые обычные многоярусные и промежуточноуровневые четырехмерные структуры с квазиобластями и временными коронами-провалами в точках повышенной концентрации внеобластных гравиполей, представьте в самом упрощенном виде. Представили?

53
{"b":"21842","o":1}