ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Конан Дойль на стороне защиты
Убийство Командора. Книга 2. Ускользающая метафора
Влюбленный призрак
Трактат о военном искусстве. Советы по выживанию государства в эпоху Сражающихся царств
Источник
Исчезнувшие. Последняя из рода
Собственность мистера Кейва
Господин Мани
Я манипулирую тобой. Методы противодействия скрытому влиянию

— Блокированный сектор?

— Не делай вид, что ты удивлен. Всё прекрасно понимаешь. Я не знаю кто, но кто-то сделал это. Скажи им спасибо, Ваня!

— Всем вам превеликое спасибо! — Иван склонил голову, пряча саркастическую улыбку. — Благодетели!

— Ты многого не понимаешь пока. А ещё большего не поймешь никогда. Я не прошу от тебя информации о Хархане-А и Меж-Арх-Аанье сейчас. Но пообещай, что ты её выдашь мне добром, без принуждения, когда сектор будет разблокирован. Обещаешь?!

— Трудно вообще-то обещать то, о чём не имеешь представления. Но если эта информация не во вред Земле и землянам, я поделюсь ею с тобой, Авварон Зурр бан-Тург, поделюсь, обещаю тебе это.

— Обещаниям я цену знаю, — проворчал карлик. — Но хорошо! Помни о своих словах!

— Помню! — заверил Иван. — Теперь ты рассказывай.

Глядишь, хоть ночь скоротаем.

Карлик устроился на столе поудобнее, вытащил из складок балахона коричневый комочек, аккуратно положил его в рот и принялся жевать. Глазищи у него сразу заблестели. А может, он просто повернулся ближе к окошку, и в его зрачках заиграл отблеск луны? Какая разница. Иван приготовился выслушать Авварона. Больше узнать об этом странном мире было не от кого.

— С моей помощью, — начал карлик, — ты Иван, прошел четыре Круга Внешнего Барьера. Почти никто не добирался до Третьего, а тебе вот повезло.

Ты знаешь, сколько странников сгинуло на подходах к самому Пристанищу?

Нет?! Ты мне всё равно не поверишь, если я тебе скажу! Этот мир не ваша Земля, и не ваша Вселенная, где всё просто и прямолинейно. Здесь всё иначе, Иван. И показать на пальцах это невозможно, надо испытать этот мир во всех его ипостасях на своей собственной шкуре.

— Да уж хоть чего-нибудь да поймем, — вклинился Иван, — Разберёмся кое в чём своим убогим умишком.

— Не ерничай! — Карлик нахмурился и перестал жевать. — Ты наверняка думал и догадывался, что здесь много слоев, много всяких преддверий, прикрывающих саму, как ты выражаешься, планету. И ты надеялся, что будешь идти через шлюзы из слоя в слой, пока не проникнешь в самую сердцевину и не разберешься там на месте, верно?

— Очень ты прозорливый, — кивнул Иван, — прямо диву на тебя даюсь.

— А всё не так просто, Ваня. Ты никогда и никуда бы не добрался даже за десять тысяч лег, если б смог столько протянуть. В Охранительном Слое помимо системы заговоренных барьеров и шлюзов намотаны во всех семи измерениях гирлянды миров-призраков с люками из одного в другой. Вечности не хватит, чтобы пройти их все и выбраться из них живым! Эти миры соединены пуповинами, при желании люки можно найти, можно найти и кратчайшие пути в каждом мире — это многомерный лабиринт, из которого нет выхода в Пристанище! Но и это не всё. Миры-гирлянды пересечены отходными сферами-веретенами — сколько их, никто не знает, очень много, не меньше, чем атомов в Мироздании. И каждая, заметь, каждая имеет выход в свою точку этой вашей Вселенной, на свою планету, свой астероид, свою звезду. На пересечении двенадцати тысяч сфер-веретен в Узловой Точке проходит Нулевой Канал — это выход в Иную Вселенную. Сколько каналов, тоже никто не знает. И каждый из каналов идёт только в свою Вселенную. Вот так! Поэтому, Ваня, я говорил, что ваша Вселенная — лишь часть нашего мира, лишь малая частица Пристанища Навей. А почему Пристанище само часть Земли, я тебе расскажу позже, договорились?!

Иван понял не всё, но головою кивнул. Его больше сейчас интересовала практическая сторона дела, а не строение вселенных, какие бы к ним каналы ни вели. Ему надоели эти многомерные и многопространственные миры, о которых ему без конца говорили, в которых он, якобы, плутал, и в перемещении по которым у него, дескать, большой опыт. Всплыла в памяти, правда, странная картина: остров, толпы беснующихся трехглазых существ в странных одеяниях, старуха с кривым острым кинжалом и плоской чашей, страшенные рогатые идолы, штабели бревен, словно бы приготовленные для кострища, и высеченный толстенный столб.

Иван заметил, что карлик неожиданно напрягся, весь прямо подался вперёд, не сводя с него чёрного проникающего внутрь взгляда. И он усилием воли прогнал всплывшую картину. Тряхнул головой, шумно выдохнул воздух и потёр переносицу.

— Разблокируем! — заверил его Авварон, засуетившись как-то странно и радостно, кривя губы и шмыгая носом, суча кривыми ножками и роняя слюну.

А вдруг и поможет, а? — подумалось Ивану. — Какие бы у него ни были корыстные интересы — а вдруг? Хотелось в это верить. Но и доверяться особо колдуну Иван не мог.

— Давай, дальше говори, — сказал он. — Меня интересуют три вещи: вход, заложники, выход!

Авварон сразу посмирнел.

— А почему ты решил, что здесь есть какие-то заложники? Несешь нелепицу! Ну как на тебя, Иван, можно положиться?!

— Выкладывай! — потребовал Иван.

— Нечего мне выкладывать. Вот прибудешь на место, сам всё и поймешь. А раньше времени выводы делать не надо! — карлик даже обиделся и его оттопыренная губа стала совсем уродливой.

— Я тебя понял так, поганое ты отродье, — зло проговорил Иван, — что дорогу ты мне не укажешь, темнить будешь до конца! И чего меня там ждёт, тоже не скажешь! Так как же тебе доверять? Может, ты меня словно овцу на заклание ведешь, чёртово семя?! — Рука побелела на рукояти меча. Голос Ивана дрожал.

Карлик не на шутку испугался, он не был расположен сейчас к единоборству, и это бросалось в глаза. Он отодвинулся подальше, на самый край стола, так, что чуть не слетел с него, засопел, захлюпал.

— Ну чего ты так сразу, разве так разговоры разговаривают, — затарахтел он на одной ноте, — всё будет нормально, ты уж мне доверься, Иван. Ну как я тебе про дорогу расскажу, если дороги-то нет, понял, а есть цепь перемещений?! Тут маршрут не нарисуешь на листочке, в какой-нибудь компьютер не заложишь, это можно только вот здесь… — он постучал себя по голове пальцем, не снимая капюшона, сквозь чёрную ткань, — …только вот здесь держать! Да я тебе и так уже почти всё выложил как лучшему другу!

Иван усмехнулся. Озлобление словно рукой сняло.

Вот оказывается как, они уже «лучшие друзья»!

В темном ночном лесу ухал филин. В свете луны летали чёрные тени, крыластые и ушастые, похожие на нетопырей. Земля! Самая настоящая Земля!

Если бы Иван не знал совершенно точно, что он за тысячи парсеков от Земли, он бы и сомневаться не стал, что это родной с детства мир, родная планета, больше того, что это русский лес где-то на севере, где топи непроходимее, а ночи длиннее.

— Хорошо, — сказал он, — поглядим, какой ты друг!

Карлик спрыгнул со стола, резво прошлепал в угол — в темень и сырость.

Вытащил из кучи старья почерневший от времени свиток.

— Вот чего нам надо! — напыщенно провозгласил он.

И важно, без привычной суетности подошёл к Ивану. — Гляди!

Его морщинистые ручки-лапки с чёрными невесть когда в последний раз стриженными ногтями развернули свиток — был тот небольшой, полметра на полметра, но в руках Авварона казался огромным. Края загибались, все они были изъедены, источены…

Иван заглянул в пожелтевший от времени пергамент.

Всё изображенное на нем было похоже на карту, но какую-то странную варварскую карту, составленную существом, не имеющим ни малейшего понятия о картографии, масштабах, пропорциях и прочих делах. Невообразимое переплетение дорог, рек, — троп и вообще непонятных линий было как бы сетью наброшено на ещё более невообразимое сплетение и наложение гор, лесов, озер, морей, пустынь. Вдобавок пергамент испещряли тысячи точек и точечек, стрелок и стрелочек, пометок, загогулин, неведомых знаков и чёрт-те чего!

Глаза болели от этого мельтешения.

Иван невольно отодвинулся назад.

— Ну и дурень же ты! — насмешливо сказал карлик. — Разве ж так глядят!

Иван еле сдержался, чтобы не залепить затрещину наглецу.

— Прикрой один глаз! И поближе, поближе! — командовал Авварон.

Иван прижмурился, взял варварскую карту из лап карлика. Поднес ближе к липу… И чуть было не отбросил её от себя. Не может быть! Он открыл второй глаз — пергамент как пергамент, средневековая мазня, ничего серьёзного.

27
{"b":"21844","o":1}