ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я буду стоять у двери. Если покажется ага, я кашляну, а ты уж тогда убегай без оглядки, голубчик.

Да, кажется, Маш-Касем раскрыл мою тайну, но тепло черных глаз Лейли заставило меня забыть обо всех опасениях. А кроме того, разве я сам не собирался посвятить Маш-Касема в свою тайну?!

– Здравствуй, Лейли.

– Здравствуй. У тебя ко мне дело?

– Да… то есть, нет… Я по тебе соскучился.

– Почему?

Ласковый взгляд Лейли словно пытался проникнуть мне в самое сердце и извлечь из него признание, которое не осмеливались произнести мои губы. Я был твердо намерен сказать ей о своей любви, но не мог найти нужных слов. В голове у меня с молниеносной скоростью проносились одна за другой фразы, вычитанные в книгах: «Я тебя люблю… Тебя люблю я… Ты – моя любовь…» Наконец, чувствуя, что лицо мое заливает пунцовый румянец, я, заикаясь, пробормотал:

– Лейли, я люблю тебя! – И бросившись наутек, не успел опомниться, как уже очутился в своей комнате.

Боже мой! Почему я удрал? Почему не остался посмотреть, как она примет мое признание? Я ничего не понимал. Я начал рыться в памяти: нет, мне не приходилось ни читать, ни слышать, о том, чтобы, признавшись в любви, влюбленный сразу же давал деру.

Осыпав себя градом упреков, я после долгих размышлений снова понял, что лучшим выходом из положения будет дописать наконец мое любовное послание и передать его Лейли.

И я опять принялся писать и рвать написанное. Не знаю, сколько прошло времени, но вдруг я услышал доносившийся из сада шум. Возле увитой шиповником беседки собрались почти все мои дядья и тетки. Был здесь и Шамсали-мирза. Увидев в толпе свою мать, я немедленно побежал в сад.

Из обрывков разговоров я узнал, что дядя Полковник решил организовать коллективную семейную акцию, и все родственники намерены под его предводительством пойти к дядюшке Наполеону и оставаться в его доме до тех пор, пока наконец не будет разрешен семейный конфликт. Однако всех несколько беспокоило исчезновение Асадолла-мирзы.

Вместе со взрослыми я пошел к дому дядюшки Наполеона.

Дядя Полковник уже почти до половины договорил свою пламенную миротворческую речь, когда дядюшка Наполеон оборвал его гневным окриком:

– Вы что, не нашли больше куда пойти? Шли бы лучше в дом того негодяя и там свое собрание устраивали! О том вы не подумали, что мерзавец сейчас новый дьявольский план вынашивает? Неужто не поняли, что именно он разыскал Дустали и послал его домой, чтобы устроить скандал?! Вам, может, не известно, что бедняга Асадолла со страху дома не ночевал и до сих пор где-то прячется?!

Дядюшка Наполеон так распалился и так вопил, что ни у кого не нашлось смелости открыть рот.

И только, когда Шамсали-мирза начал излагать свои догадки об исчезновении Асадолла-мирзы, родственники загудели. Все понимали, что князь сбежал из дома Дустали-хана, как только туда вернулся хозяин, но Азиз ос – Сал – тане, дабы не гневить супруга, утверждала, что Асадолла-мирза ушел еще до прихода Дустали, и ни словом не обмолвилась о путешествии князя по крышам.

Слегка успокоившись, дядюшка Наполеон сказал:

– Этот негодяй хотел вчера позвонить помощнику инспектора и сообщить, что Дустали убил Асадоллу. Вместо того, чтобы предъявлять мне тут всякие ультиматумы и устраивать сидячие забастовки, пошли бы лучше и привели Асадоллу, – и немного помолчав, повернулся к Маш-Касему: – Скажи им все, что знаешь!.. Дамы и господа, прошу внимания! Сейчас вы узнаете, какие несчастья сыпятся на мою голову… Касем, расскажи им про Асадолла-мирзу!

Маш-Касем почесал затылок:

– Ей – богу, зачем мне врать?! До могилы-то… Я ходил сегодня на базар, там ученик пекаря рассказывал, что он утром относил лепешки мяснику Ширали и, когда открыли ворота, увидел в том доме господина Асадолла-мирзу…

– Что?

– Как?

– Правда?

У всех от изумления открылись рты. Поднялся невообразимый шум. Родственники дружно поносили Асадолла-мирзу. Только и слышалось: «Осел!.. Развратник!.. Бесстыжий!.. Глаза завидущие!.. Наглец!..»

В конце концов дядя Полковник закричал:

– Замолчите! Дайте ему договорить!.. А ученик пекаря уверен, что он не ошибся?.. Ты сам не ходил проверять, он правду говорит или врет?

Маш-Касем сокрушенно покачал головой:

– И не приведи господь!.. Я пошел в лавку Ширали, хотел спросить его, правда или нет, а он, злодей, услышал имя Асадолла-мирзы и как заревет, ну чисто бык! Кто, говорит, тебе сказал? А потом схватил секач и за мной погнался. Я со страху признался ему, что мне ученик пекаря сказал, а потом – ноги в руки и бежать!..

– Так он небось сейчас за этим беднягой гоняется?

– Нет. Я потом встретил того парнишку на улице возле нашего дома, сказал ему: смотри, мол, возле лавки Ширали и не показывайся…

Дядя Полковник с вытянувшимся лицом проговорил:

– Ага, придумайте же что-нибудь!.. Нужно послать кого-то к этому дураку и передать ему, чтобы немедленно убирался из дома Ширали. Он же позорит многовековую репутацию благородной семьи! Вы об этом хоть думаете?! Князь, человек знатного происхождения, и вдруг – в доме какого-то мясника!..

В это время прибыл и Дустали-хан. Вероятно, он уже немного отошел и сейчас решил принять участие в сидячем протесте, организованном дядей Полковником. Былой жажды мести в нем уже не чувствовалось. Но, стоило ему услышать, что Асадолла-мирза скрывается в доме Ширали, он снова воспламенился и начал на чем свет стоит крыть не только Асадолла-мирзу, но и вообще всех князей. Наконец, совсем обессилев, он прохрипел:

– Я… я… не мужчина, если не убью этого человека… У, развратник!.. Будет знать как глумиться над честью других!..

Дядюшка Наполеон прикрикнул на него:

– Хватит, ага! Вашу честь вроде никто не задел. Чего ж вы за Ширали так переживаете?

– Я… пекусь о чести нашей семьи… о чести нашего квартала… Сами подумайте: член благородной семьи позволил себе оказаться в доме мясника!.. Человек, представляющий цвет аристократии страны, – в доме какого-то Ширали!.. Да еще рядом с молодой женщиной!.. Если б я вчера его нашел, он сегодня не сумел бы навлечь на нас новый позор! Змею нужно убить, а иначе она ужалит! Подлец! Мерзавец!

В общем шуме лишь Дядюшка Наполеон сохранял относительное спокойствие. Все остальные – и не только мужчины, но и женщины – были в великом негодовании и вопили, что необходимо любой ценой заставить Асадолла-мирзу покинуть дом Ширали.

Наконец дядюшка Наполеон, предварительно познакомив собравшихся со стратегией Наполеона в аналогичных ситуациях, предложил направить для переговоров с Асадолла-мирзой делегацию и любым способом убедить его отбросить сомнения и тревоги и покинуть свое убежище. Дядя Полковник и Шамсали-мирза добровольно вызвались взять на себя эту миссию. Но дядюшка Наполеон решительно заявил:

– Нет. Пойду я сам.

Раздались возгласы протеста:

– Вам не подобает туда идти, ага!.. С вашим положением не пристало идти в дом Ширали!..

Дядюшка оборвал протестующих:

– Очень даже пристало! Должен пойти человек незаинтересованный и беспристрастный.

Дядя Полковник хотел возразить, но дядюшка сердито повторил:

– Я сказал: должен пойти человек незаинтересованный и беспристрастный! – и сделал упор на словах «незаинтересованный и беспристрастный». Затем поправил абу и приказал: – Пошли, Маш-Касем! Покажешь мне дом Ширали… Пошевеливайся! Нам надо успеть поговорить с этим балбесом, пока Ширали не вернулся.

Я неслышной тенью последовал за дядюшкой и Маш-Касемом. Дядюшка шагал быстро, и было видно, что он не хочет привлекать внимания соседей.

Дядюшке пришлось несколько раз постучать в ворота, прежде чем с другой стороны раздался нежный голос Тахиры, жены Ширали:

– Кто там?

– Здесь живет господин Ширали?

– Нет его. Он у себя в лавке.

Дядюшка придвинулся к воротам почти вплотную и, стараясь говорить потише, попросил:

– Ханум, будьте добры, скажите Асадолла-мирзе, чтобы он подошел сюда.

38
{"b":"21849","o":1}