ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Тихо! Вмешательство в расследование запрещено!

Асадолла-мирза жестами и мимикой пытался спросить, что происходит. Но присутствующие были слишком огорошены, чтобы отвечать ему. Инспектор снова придвинулся к слуге и спросил:

– А сейчас часы где?

– В комнате…

– Практикант Гиясабади! Отвести этого человека под стражей к нему в комнату, чтобы он принес часы!

Практикан Гиясабади взял парня за руку повыше локтя и повел. Дядюшке, Азиз ос-Салтане и другим только и оставалось, что обмениваться вопросительными взглядами. Асадолла-мирза обратился было к дядюшке, но едва успел произнести несколько французских слов, как инспектор заорал:

– А – а – а! Кто здесь говорит по-русски? Молчать!

Наконец Маш-Касем кое-как объяснил вновь прибывшим, в чем дело. Но инспектор никому не давал слова сказать. Вернулся Практикан с нашим слугой.

– Тихо! Где ты их нашел? Быстро, точно, отвечай!

– В арыке. Я пошел к Мортаза-Али…

– Молчать! Когда?

– Вчера.

Большие карманные часы с цепочкой перешли из рук Практикана в руки инспектора. Вдруг раздался вопль Маш-Касема:

– Ой, родимые вы мои! Да ведь это те самые часы индийского сардара, видать, вчера во время драки у него из кармана вывалились… А за них чистильщика забрали…

Инспектор подскочил к Маш-Касему:

– Что? Индиец? Какая драка? Чистильщик? Что это значит? Отвечай! Быстро, немедленно, срочно, точно!

– Ей – богу, ваше благородие, зачем врать?

– Кому сказано, быстро, немедленно!

– А вы, видно, с божьей помощью, срочно, семимесячным на свет родились. Не даете человеку слова сказать.

– Говори! Быстро, немедленно, точно…

– Из головы вылетело, о чем говорить-то?

– Я тебя спрашиваю: индиец, драка, чистильщик! Что все это такое?

– Ей – богу, зачем врать? До могилы-то… Сосед сардар Махарат-хан, вчера подрались со здешним чистильщиком. А сегодня сардар пошел и заявил, что чистильщик его часы спер. Вот какое дело, а часы, значит, во время драки из кармана вылетели и попали в арык. Этот парень их и нашел…

После разъяснений Маш-Касема, все наконец поняли, что к чему. Дядюшкино лицо просветлело. Он поспешно сказал:

– Касем, так беги, отнеси в полицейский участок часы, чтобы они выпустили того беднягу.

Теймур-хан нахмурился:

– Как? Запросто, без всякого расследования отнести похищенные часы в участок? Кто это постановил? Вы? Или вы? Отвечайте! Быстро, немедленно, точно, срочно! Молчать!

Тут впервые вмешался Асадолла-мирза:

– Моменто, моменто, господин инспектор…

Теймур-хан, который до этого не обращал на Асадолла-мирзу внимания, обернулся к нему. Вдруг брови инспектора поползли вверх, и он воскликнул:

– Ну-ка, ну-ка! Уж не прошлогодний ли вы убийца? Отвечайте! Быстро, немедленно, срочно, точно! Молчать!

Асадолла-мирза, напустив на себя таинственный вид, ответил:

– А как же, он самый и есть… Выставив вперед руки и надвигаясь на Теймур-хана, он продолжал:

– Вот теперь я отомщу сыщику, который раскрыл преступление. Убить инспектора полиции это для закоренелого преступника…

Теймур-хан, попятившись, закричал:

– Практикан Гиясабади! Наручники!

Шамсали-мирза схватил брата за локоть:

– Перестань, Асадолла, не до шуток сейчас! Пусть этот господин закончит свои дела и уйдет.

– Тихо вы! Чтоб я ушел? Так вот просто?.. А как насчет часов, похищенных у ханум?

– Знаете что, – решительно заявила Азиз ос-Салтане, – я вовсе не желаю, чтобы вы искали часы покойного аги Дайте-ка мне сюда, я посмотрю.

Она почти вырвала часы у инспектора и передала дядюшке. Тот поспешно вручил их Шамсали-мирзе и сказал:

– Шамсали, прошу тебя, беги в полицейский участок, отдай эти часы индийскому сардару и высвободи беднягу чистильщика.

Шамсали-мирза, взяв часы, направился к калитке, но тут опять раздался вопль инспектора Теймур-хана:

– Стой! Как это он унесет часы? Давайте их сюда! Быстро, срочно! Молчать! Я здесь распоряжаюсь!

– Вот еще! – в сердцах воскликнула Азиз ос-Салтане. – Да какое вам вообще дело до этого?

– Тихо! Вы, ханум, не имеете права говорить.

Азиз ос-Салтане, побагровев, огляделась, подхватила с земли толстый сук и, занеся его над головой Теймур-хана, прошипела:

– А ну-ка поговори еще, поглядим, какие у меня права есть!

– Слышите, господин инспектор, – засмеялся Асадолла-мирза, – ханум желает, чтобы вы еще раз повторили. Ну-ка, покажите вашу учтивость!

– Так – так, отлично!.. Оскорбление должностного лица при исполнении служебных обязанностей… угроза нанесения телесных повреждений представителям закона…

Азиз ос-Салтане принялась колотить инспектора палкой, приговаривая:

– А ну пошел! Иди давай, куда тебе говорят!

– Куда, ханум?..

– Хочу два словечка начальнику твоему сказать. Инспектор Теймур-хан присмирел:

– Я ведь не возражаю… Если вы сами… Если у вас жалоб нет, мы удалимся… Практикант Гиясабади! Двигай!

Асадолла-мирза опять вмешался:

– Что значит «двигай»? Подождите. Надо все-таки разобраться с часами… Должен же кто-то расследовать это дело.

И он знаком пригласил Азиз ос-Салтане действовать. Та, сунув палку Маш-Касему, приказала:

– Маш-Касем, постереги-ка этого, пока я схожу позвоню.

Через несколько минут из дядюшкиного дома выглянула Лейли:

– Тетя Азиз сказала, чтобы господин инспектор подошел к телефону.

Инспектор, а за ним и дядюшка торопливо направились к дверям. Асадолла-мирза начал дружески расспрашивать Практикана Гиясабади, как тот поживает. А я, как всегда при виде Лейли, позабыл обо всех бедах и неприятностях. Однако это блаженное состояние длилось недолго, так как мысль о Пури, сыне дяди Полковника, который должен был появиться этим вечером, отравила мою радость. И опять на ум мне не приходило ни слова, чтобы начать разговор с Лейли.

Немного погодя инспектор Теймур-хан, а за ним Азиз ос-Салтане и дядюшка опять вышли в сад. Инспектор был мрачен. Он резко сказал:

– Практикант Гиясабади! Ты останешься здесь, продолжишь следствие по делу пропавших у ханум часов! Меня вызывает шеф. Молчать! Обвиняемые в настоящий момент свободны.

– Слушаюсь!

Проходя мимо Асадолла-мирзы, инспектор хрипло прошептал:

– Я ухожу, но мы еще увидимся. В настоящий момент я вынужден удалиться… Очень мне хочется собственными руками вас на виселицу вздернуть!

– Возвращайтесь-ка вы лучше в участок – быстро, немедленно, точно, срочно, – там вам найдут работу.

Едва инспектор вышел, Практикан Гиясабади, напустив на себя такой же важный вид, объявил:

– Ладно, начнем расследование… Где были эти часы, ханум? Отвечайте. Быстро, немедленно, точно, срочно!

– Моменто, господин Практикан, – с улыбкой вступил в разговор Асадолла-мирза, – теперь спешка ни к чему, не выпьете ли чаю? Придет время – пропажа найдется. Я уверен, что ханум сама убрала куда-нибудь часы, а потом забыла. А если все-таки произошла кража, то при вашей проницательности, вы ее быстро раскроете. Ведь сразу видно, что вы человек толковый.

– Помилуйте…

– Да нет, наверняка так! Я в людях разбираюсь. Готов поспорить, что всю эту криминалистику только вы и можете распутать, хотя следствие обычно ведет старший по званию. Вообще и ребенку ясно, что по уму и проницательности вы на голову выше этого инспектора. Достойно сожаления, что командует он.

Практикан Гиясабади, весь покраснев от смущения и удовольствия, пробормотал:

– Вы очень любезны… Конечно, большая разница между человеком, у которого есть покровитель, и тем, у кого его нет.

– Ну, это пустяк, стоит вам только захотеть: у нас множество знакомых, друзей. Есть и министр, и депутат – словечко им шепнем, и все в порядке. Вы нам очень полюбились, да и признательны мы вам за прежнее…

– Ваша милость так добры… Мне прямо неудобно.

– Обидно, что вы с таким незаурядным умом и прочими способностями сидите сложа руки и из врожденного достоинства ничего не предпринимаете для продвижения по службе. Я думал, что вы теперь уж начальник участка. И потом, господин Гиясабади, ваша жена и дети ведь ни в чем не виноваты – зачем же им-то страдать из-за вашего самолюбивого характера?

73
{"b":"21849","o":1}