ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Думаю, что прием сегодня получится весьма оживленный. Понимаешь, не то вчера вечером, не то нынче утром Дустали-хан и Азиз ос-Салтане убедились, что слова Практикана Гиясабади, который говорил, будто потерял на поле брани свой уважаемый фрагмент, и ничего плотского в нем не осталось, – беззастенчивая ложь. Насколько я понял из шушуканья женщин, кое-что там осталось и весьма солидное кое-что.

– Зачем же он тогда так говорил?

– Наверное, считал, если признается, что этого у него в избытке, сразу дефицит обнаружится…

– До чего же хитрый человек.

– Ну, не так уж он хитер. Кое в чем дурак дураком, но, я полагаю, за ним стоит наш домашний Макиавелли.

– Вы имеете в виду…

– Да, я имею в виду твоего отца. По всему ясно, что он приложил руку к этому делу.

– А Гамар как ко всему этому отнеслась?

– По-видимому, она очень довольна. Она ведь хотела ребенка. Никаких надежд на замужество у нее не было, вот бог и послал ей такого могучего мужичка. Словом, сегодня вечером мы вдоволь посмеемся. Разумеется, если дело еще раньше не дойдет до скандала.

– А дядюшка как поживает, дядя Асадолла?

– Похоже, что Пури пока ничего не рассказывал ему о твоих письмах к Лейли. А если и рассказал, то дядюшка настолько занят англичанами, что ему ни до чего другого дела нет.

– Опять англичане?

– Да, ведь чистильщик-то наш совсем исчез. Дядюшка утверждает, что его англичане убили. Он опять прицепил к поясу свой пистолет, а по ночам Маш-Касем с охотничьим ружьем в обнимку дрыхнет у него в комнате. Да еще отец твой постоянно подливает масла в огонь.

– А что отец ему говорит?

– Каждый день сочиняет всякие небылицы о без вести пропавших беднягах, которые, по его словам, были врагами англичан, и пичкает ими несчастного старикана… Хорошо хоть несколько дней назад индийский сардар отправился в деловую поездку…

– Дядя Асадолла, вы должны попробовать растолковать дядюшке, что англичанам не до него.

– Моменто, как будто он меня послушает! Да тому, кто посмеет сказать, что англичане не такие олухи, чтоб за нашим дядюшкой охотиться, несдобровать, даже если ангелы небесные заступниками будут. Мой бедный братец Шамсали несколько дней назад пытался поговорить с ним – дядюшка на него так напустился, что тот еле ноги унес!.. Маш-Касем тоже все время сказки рассказывает, про то, как англичане грабят и убивают честной народ.

– Значит, обстановка очень напряженная?

– Очень. Но самая важная проблема – трагическое недоразумение с Практиканом Гиясабади. Этот ужасный плут, похоже, не только ничего не терял в Луристане от той пресловутой пули, а, напротив, присвоил себе имущество двух-трех человек… Вот он сейчас и усердствует за счет этих резервов.

– А Дустали-хан как?

– Его того и гляди паралич хватит от злости. Ведь Практикану, хоть он и плешив, удалось до того обворожить Гамар, что теперь Дустали до смерти боится, как бы поместья Гамар не уплыли у него из рук. А что касается сестры Практикана, на которую сделал стойку Дустали, так у нее, оказывается, есть мил-дружок по имени Асгар-Трактор – копия нашего мясника Ширали.

– Дружка он тоже поселили у Дустали-хана?

– Нет, но он, как напьется, является туда и, если ему не открывают дверь, готов протаранить стену.

– Дядя Асадолла, а вам, видно, все это доставляет большое удовольствие?

– В жизни я так не веселился. Пускай их разок-другой мордой в грязь ткнут. Благородному семейству, внукам добле-е-естных, как бараны, и го-го-гордых, как гуси, предков, от которых за три версты разило деревенщиной, ныне приходится сидеть за одним столом с Асгаром-Трактором и Практиканом Гиясабади.

– А сегодня у нас будет много народу?

– Да, твой отец вознамерился настоящий бал закатить. Он же и заправляет всем спектаклем: недаром я вчера слышал, как он говорил Практикану, что если госпожа сестрица тоже пожелает кого-нибудь пригласить – милости просим. А сестрица, как можно догадаться, никого, кроме Асгара-Трактора, не пожелает. Словом, отец собирается расплатиться за выпады Пури по его адресу.

– Может быть, вы устроите, чтобы Асгар-Трактор не приходил?

– Моменто, моменто, я как раз хотел убедить сестру Практикана привести с собой эту выдающуюся личность. Дустали-хан больше всех других у меня в долгу. Если я до самого Страшного суда буду его мучить, все равно он не получит по заслугам.

Когда мы подошли к дому, Асадолла-мирза, смеясь, простился со мной:

– Бог даст, вечером увидимся. А я пойду на поиски Практикана и его сестры – ведь только Асгар-Трактор сможет украсить наше собрание!

Мать повела меня к дяде Полковнику. Я, поцеловал ему руку, попросил прощения. Потом она велела мне непременно пойти поздороваться с дядюшкой Наполеоном.

Сердце мое от восторга готово было выскочить из груди, когда я шел к дядюшкиному дому. После стольких дней разлуки, которая длилась, как мне казалось, целую вечность, я лицом к лицу столкнулся во дворе с Лейли, наконец я увидел ее. От радости я онемел, только и смог поздороваться. Лейли несколько мгновений стояла неподвижно, глядя на меня, потом с полными слез глазами убежала свою комнату. Я не решился пойти за ней.

Дядюшка Наполеон усадил меня около своего кресла и долго усовещивал. Суть его наставлений сводилась к тому, что они свою жизнь прожили, теперь мы, молодые должны хранить единство и согласие семьи. Потом он сообшил, что Пури, слава богу, вне опасности, в скором времени его перевезут из больницы домой, и наказал мне, чтобы я на днях отправился в больницу – навестить братца и извиниться.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Наш дом был охвачен непривычной суетой. Весь двор уставили столами и стульями, над ними, хотя еще не стемнело, расточительно сияли керосиновые фонари, их повесили даже в саду. Учитель Ахмад-хан и слепой тамбурист появились со своими инструментами задолго до прихода гостей и теперь под шумок прикладывались к водке и прочим напиткам.

Вдруг я увидел Асадолла-мирзу: в визитке и полосатых брюках, с алой «бабочкой» на шее он входил в калитку. Глаза его победно сверкали. Я побежал к нему навстречу, а он, заметив меня, негромко сказал:

– Моменто, моменто, моментиссимо! Радуйся, сегодня мы торжествуем. Сестра Практикана приведет с собой не только Асгара-Трактора, но и его брата, почтенного Акбара-Требушатника. Что мне теперь необходимо, так это фотоаппарат – запечатлеть рожу Дустали.

Не прошло и нескольких минут, как показался сам Дустали-хан. Вид у него был мрачный. Он сразу же прошел в дом, разыскивая отца. Асадолла-мирза, который с большим аппетитом лакомился красным виноградом, сквозь зубы пробормотал:

– Думаю, он кое-что пронюхал… Ну-ка, навостри уши, послушай, о чем там речь.

Дустали-хан нашел отца в коридоре. Дрожащим хриплым голосом он говорил ему:

– Что за прием вы устраиваете?.. Я сейчас слышал, что эта подлая бабенка еще и ухажера своего пригласила?..

Отец невозмутимо отвечал:

– Помилуйте, господин Дустали-хан, а что мне было делать?

– Вы не должны принимать в своем доме этот сброд, хулиганов этих.

– Подумайте сами, не могу же я закрыть дверь перед другом одной из ваших родственниц. Друг сестры вашего зятя придет сюда – разве возможно его не впустить? Да и каким образом преградить ему дорогу?..

– Ну, тогда я тоже пойду и приведу к вам первого встречного-поперечного, – сердито сказал Дустали-хан. – Вам это понравится?

– Милости просим… Каждый человек не хуже других. Как сказал пророк: «Аллах сочтет самыми благородными тех, кто самые благочестивые».

– Очень хорошо! Отлично! Вот я и приведу к вам в дом кого-нибудь из этих благочестивцев. Почему бы мне не пригласить их туда, куда зовут Асгара-Трактора?

Я вернулся к Асадолла-мирзе и пересказал ему услышанный разговор, а потом спросил:

– Как по-вашему, что имел в виду Дустали-хан, когда обещал тоже, кого-то позвать?

Асадолла-мирза, продолжая уплетать виноград, покачал головой:

83
{"b":"21849","o":1}