ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Казалось, он вдруг обрел тело, пускай даже ни головы, ни рук, ни ног по-прежнему не было видно. Судя по всему, его снедало нетерпение, он озирался, взлетал в воздух, как бы высматривая кого-то, плавал кругами вокруг дуба на дальней границе просеки. Внезапно – настолько, что я вздрогнул – костюм встрепенулся; я взглянул в том направлении, куда, судя по всему, смотрел он, и различил вдалеке голубое вечернее платье.

Оно приближалось к нам, подплывало все ближе и ближе, грациозно паря в воздухе и лишь изредка позволяя опуститься на землю подолу своей длинной юбки. Опять-таки – ни ног, ни рук, ни головы, и все же это платье чудилось мне смутно знакомым. Вот оно приблизилось к костюму, тот положил рукав пиджака на талию платья, и призраки закружились в танце, от которого кровь стыла в жилах. Движения танцора были медленными и, если можно так выразиться, тягучими, однако «дама» дрожала, словно струна скрипки, которую задел смычок. Поза же «кавалера» поражала своей одеревенелостью.

Я вновь ощутил тошноту. Колени мои подломились, и, чтобы устоять на ногах, я схватился за ветку. Она хрустнула в моей руке; этот звук раскатился в ночной тишине ударом грома. Я потерял равновесие и упал на колени, а когда поднялся, танцоров уже и след простыл. Ничто не нарушало покоя залитой лунным светом просеки. Тут я заметил невдалеке какой-то темный холмик, стиснул зубы и с опаской, шаг за шагом, приблизился к нему. С расстояния в дюжину ярдов я разглядел твид костюма и нежный шелк голубого платья.

Меня снова прошиб пот. Не знаю, сколько я смотрел на груду одежды. Мне было плохо. Неожиданно материя шевельнулась, а затем у меня на глазах костюм и платье взмыли в воздух, привели себя в порядок – и расстались: платье удалилось и ту сторону, откуда явилось, а костюм устремился прочь в противоположном направлении. Я остался в одиночестве.

Как я добрался до дома, совершенно не представляю; очевидно, я следовал скорее наитию, чем рассудку, ибо последний пребывал в полной прострации. Поднявшись по лестнице, я ввалился в спальню, рухнул на пол и несколько минут не в силах был встать. Потом, кое-как справившись с охватившей меня слабостью, повернулся к шкафу и уставился на дверцу. Неизвестно откуда взявшаяся храбрость под ветла меня на то, чтобы распахнуть ее. Костюм, как и следовало ожидать, преспокойно висел на вешалке.

Следующую неделю я прожил в состоянии нервного возбуждения, равного которому мне до сих пор испытывать не доводилось. Мне было страшно – и одновременно меня снедало любопытство. Я думал лишь о том, что должно произойти в эту пятницу. Тех немногих друзей, что навещали меня на протяжении недели, ошеломила перемена в моей внешности: лицо посерело, руки дрожали, глаза лихорадочно блестели.

Я никому не рассказывал об увиденном, и не потому, что мне недоставало мужества. Я всегда относился с подозрением ко всему, что было хоть в какой-то мере связано со сверхъестественным, что хоть чуть-чуть отдавало мистикой, и если бы ко мне прилепился ярлык «метафизика», я больше никогда бы не отважился появиться в обществе. Потому-то всю неделю я старался не встречаться с друзьями, однако от одной встречи так и не сумел увильнуть, да, впрочем, и не сильно к тому стремился.

Я пообещал, причем клятвенно, что буду на обеде, который устраивали мои друзья. Основная причина заключалась, разумеется, не в клятве – в конце концов обещания на то и существуют, чтобы не соблюдать их, – а в том, что на обед пригласили мою бывшую жену. Наши друзья, исполненные самых благих намерений, в своем неведении поставили себе целью восстановить наш союз. Они наблюдали за тем, как углублялся наш разлад, жалели меня, поскольку без нее я был всего лишь половинкой здорового духом и телом человеческого существа. А она? Ведь она покинула меня, заявив, что мы только калечим друг друга по обычной для людей привычке: чем сильнее любишь, тем больнее бьешь. Но сейчас друзья заверяли меня, что она страдает не меньше моего. Однако гордость не позволяла ни одному из нас сделать первый шаг. Вот почему понадобился тот самый обед.

Когда я приехал, хозяин с хозяйкой радостно приветствовали меня и представили остальным гостям. Мы сели за стол, потом начались танцы, и если бы не беспокойство, что грызло меня, я бы, несомненно, получил от вечеринки огромное удовольствие – а так лишь переводил взгляд с золотых часов, что тикали на каминной полке, на дверь, которая вела в гостиную. Время шло, а жена по-прежнему не показывалась. Я мрачнел… Но вдруг она возникла на пороге, и мое сердце на мгновение сбилось с ритма. Я вздрогнул: дна была прекрасна, но первым мне бросилось в глаза не ее лицо, а небесно-голубое платье.

Мы встретились так, будто никогда не расставались, и, хотя знали, что наша встреча, можно сказать, подстроена, искренне радовались ей. Однако под взаимной радостью таился взаимный же страх, ибо мы прочли в глазах друг друга, что нас донимает один и тот же кошмар. Танцуя, мы догадывались, что наши одежды с нетерпением дожидаются мига, когда в них через какие-нибудь два часа спустя вселится нечто и наделит их призрачной жизнью.

Что нам было делать? Мы осознали сразу и одновременно, что нам нужно спрятаться от музыки и от людей, которые, без сомнения, были довольны собой, поскольку со стороны мы выглядели, когда шли к двери, рука в руке, влюбленной парочкой. Мы знали, что нам нельзя разлучаться, и понимали, что, если хотим чего-то добиться, должны действовать. Но как? Каким образом? Итак, во-первых, мы должны держаться вместе, а во-вторых – не снимать своих одежд.

Я отвез жену к себе домой – вернее, к нам домой. Мы поднялись в гостиную и сели в кресла. Время ползло невыносимо медленно. Поначалу мы пытались обсуждать, что это все означает, но разговор не клеился.

Мы почти заснули, когда, около трех, меня словно встряхнула чья-то невидимая рука. Жена, прикорнувшая у меня на плече, увидела, проснувшись, такую картину: я стоял посреди комнаты, извиваясь всем телом, а пиджак трепетал на моей спине, точно приспущенный парус. Мне же довелось узреть, как жена взмыла к потолку, что самое ужасное – черты ее лица сделались расплывчатыми, будто она мало-помалу утрачивала связь с реальностью.

– О, Гарри! – воскликнула она. – Гарри, где ты?

Она дотронулась до меня, и сколь нежным было прикосновение ее пальцев, которые тянулись ко мне словно из другого мира; наши лица, ноги, руки – все исчезло. Тем не менее мы чувствовали ступнями пол и ощущали выступивший на ладонях холодный пот. А затем началась пытка. Я видел лишь небесно-голубое платье, мне казалось, что в наши одежды вселились злые духи, злобные и порочные. Нас разнесло в разные стороны, и теперь мы бессильны были воссоединиться. Я обнаружил, что нас влечет к открытому окну, и тут до меня донесся голос моей жены.

– Гарри! Гарри! – звала она как бы издалека, хотя мы находились в шаге друг от друга. – Гарри! Не оставляй меня, Гарри!

Я ничего не мог поделать. Нас вынесло в окно и повлекло над лужайкой. Наши одежды, по-видимому, вознамерились освободиться от нас. Как долго продолжалась беззвучная схватка в воздухе, определить было невозможно. Я знал только, что мы противостоим неведомому злу. Наконец ярость призраков, похоже, ослабела; по крайней мере, одежды стали выказывать признаки утомления. К тому времени, когда мы добрались до леса, они успокоились. Впечатление было такое, словно они отдыхают. Мне пришло в голову, что они, вероятно, стремились убить нас, однако не сумели осуществить свой, замысел. Движение наше становилось все более медленным. Очутившись над просекой, мы с женой рухнули на землю у подножия огромного дуба и потеряли сознание.

Я пришел в себя незадолго до рассвета, от того, что вымок насквозь в ледяной росе. Какое-то мгновение я никак не мог сообразить, где нахожусь, но потом память возвратилась ко мне, и я огляделся по сторонам. Моя жена пропала.

Удостоверившись в том, что ее нигде нет, я побрел домой и, спотыкаясь, поднялся по лестнице в спальню. Там было темно, и я зажег спичку. Чиркая ею о коробок, я имел весьма смутное представление относительно того, где стою, но едва вспыхнул огонек, я увидел перед собой большое зеркало платяного шкафа, в котором отражался человек без головы, зато в вечернем костюме.

2
{"b":"21854","o":1}