ЛитМир - Электронная Библиотека

Возможно, сэр Томас почувствовал нетерпение Кенана или ему надоело играть в эту игру, потому что он не получил реакции, которой ожидал. Так или иначе, намерения почтенного джентльмена были ясны и серьезны.

– Знаете, какая еще моя девочка, мистер Милрой? – Бездонный взгляд выдавал его напряжение. – Честная. Она не лжет отцу. По крайней мере не лгала, пока не встретила вас!

Милрой чуть заметно улыбнулся. У Уинни были и другие секреты, помимо встреч с ним. Намекать об этом сэру Томасу было не выгодно: она ничем не будет ему обязана. Вместо этого Кенан спокойно сказал:

– Не секрет, что я встретил вашу дочь на балу у Ламли.

– И оскорбили ее. Да, это дошло до моих ушей и без помощи Уинни. У нее есть гордость. Зачем ей сбегать, чтобы встретиться с вами, если она сказала мне, что едет к мисс Амаре Клейг?

Кенан понял, что сэр Томас пытался намекнуть на его статус незаконнорожденного, с которым можно встречаться только тайно. Ему это было так же неприятно, как и уверенность сэра Томаса, что он не уступит ему в драке. Кенан усмехнулся уголком рта.

– Может, ваша избалованная дочь обиделась на то, что я проявил к ней недостаточно внимания? – Сэр Томас не верил собственным ушам. – Или наше нелепое знакомство у Ламли было ошибкой, и мы решили исправить впечатление друг о друге? Тогда… – сказал Милрой и резко вскочил. Сэр Томас слегка покраснел, а Милрой продолжал насмешливым тоном: – Уинни сказала вам правду. Она была вместе с мисс Клейг, когда мы встретили их на ярмарке.

Сэр Томас был слишком проницателен, чтобы не заметить оговорки Кенана. Назвав ее по имени, он выдал их близость, которую так старался скрыть.

– Мистер Милрой. – Он жестом предложил гостю сесть. – Думаю, вы так долго изводили Рекстеров и всех остальных, считая их препятствием на пути к достижению своих целей, что теперь вам сложно как-то по-другому обходиться с людьми. И со мной тоже. – Милрой сел и сложил руки на столе. – Давайте начистоту, юноша. Зачем вы пришли сюда, кроме как показать, что рассчитываете на мою девочку?

Он заставил Уинни представить его отцу. Его рассердило нежелание девушки делать это. Той ночью, когда она была в его объятиях и целовала его, Кенан чувствовал нечто неземное. Он долго думал об этом и должен был понять, что даже разгневанный отец не сможет потребовать от него оставить Уинни в покое.

– У меня две причины, сэр. Я лицом к лицу столкнулся с упрямством, о котором вы говорили, и заволновался, что дочь не скажет вам о том, что случилось сегодня днем.

– Так почему бы вам мне не рассказать?

Кенан кратко объяснил, что произошло на представлении диких животных. Напряжение, с которым слушал его старик, передалось и ему.

Когда он закончил, сэр Томас заметно постарел. Без сомнения, опасность потерять дочь потрясла его.

Поглаживая бакенбарды, он задумчиво поднял бровь.

– Вы сказали, у вас две причины, мистер Милрой. Что может быть хуже того, что я чуть не потерял свою Уинни?

Кенан решил честно предостеречь его. И в конце концов, от этого ничего не могло измениться. Во всяком случае, для него.

– Потерять ее, отдав мне.

Глава 10

Ее компаньонка была драконом. То есть дама была одета в костюм дракона. Если заглянуть под блестящую зеленую чешую, то можно было бы узнать импульсивную тетушку Молли.

Озабоченная тем, что племянница прочно засела в старых девах, она поняла: необходимо принимать решительные меры. Не обращая внимания на сэра Томаса, который не хотел, чтобы дочь выходила в свет без него, тетушка заставила ее надеть костюм. Прежде чем девушка успела придумать уважительную причину, чтобы никуда не ходить, они уже ехали в «Пантеон» на Оксфорд-стрит.

Как ни отпиралась Уинни, тетушка Молли ничего не хотела слышать. Уинни замкнулась, видимо, она размышляла. На то были причины, которыми она не собиралась делиться с тетушкой.

Прошло десять дней с тех пор, как она оставила Кенана с отцом в оранжерее. Милрой ушел час спустя, даже не попросив позвать Уинни, чтобы попрощаться.

Отец же, напротив, поднялся к ней в комнату. Она сидела в кресле у окна и вышивала. Не поняв, что у него на душе, выпрямилась, а он крепко обнял дочь.

Сэр Томас тяжело дышал ей на ухо, и это доказывало, что Кенан сделал, что хотел: позаботился о том, чтобы ее отец получил достоверные сведения о случившемся на ярмарке. Она хотела избавить отца от лишних переживаний, но откровенность Кенана подвела Уинни. Отец предпочел, чтобы ему все рассказал незнакомец, а не родная дочь.

Ее должно было это задеть. Уинни попыталась превратить признание Кенана в предательство, но пару часов спустя убедилась: хорошо, что отец обо всем узнал Растущее число секретов, которые приходилось хранить от него и всей семьи, лежало тяжелым грузом на ее плечах.

– Грустная – так грустная, – прошептала она своему отражению в зеркале во весь рост. Как и многие другие дамы, они зашли в дамскую гардеробную, чтобы добавить последние штрихи к своим костюмам.

– Не тяни, девочка. Надевай маску, – ворчала сзади тетушка; из-за плеча Уинни в зеркало смотрели выпуклые глаза дракона.

Девушка поднесла маску к лицу и подержала, пока служанка завязывала ленточки. Уинни наклонила голову, разглядывая то, что получилось. Тетушка Молли вырядила ее в королеву бабочек. Маску сделали из проволоки и полупрозрачного белого крепа, украсили стразами и золотыми завитками-усиками.

Платье в отдельности можно было бы надеть на любой бал. Оно было из тонкого белого муслина, с низким треугольным вырезом и рукавами-фонариками. Подол юбки украшала золотая вышивка в виде цветов. Благодаря нескольким нижним юбкам платье изящно покачивалось при каждом движении. Сзади к корсажу, словно крылья, прикреплены были ленты из шифона.

– Прекрасно, – вздохнула тетушка Молли, выводя Уинни из комнаты. Позади тетушки тащился зеленый хвост дракона, а спереди из стороны в сторону раскачивался высунутый красный язык.

Сцена, которая предстала перед ними, была достойна пера художника, желающего запечатлеть на полотне все краски жизни. Большой зал с высокими потолками был забит публикой до отказа. Играла музыка, везде стоял шум голосов. Нарядные музыканты сидели в раковине на приподнятой сцене, украшенной красным занавесом. В зале теснились разнообразные звери и мифические герои вперемежку с обычно одетыми кавалерами в дешевых масках, которые были куплены прямо здесь. По бокам в сводчатых галереях в готическом стиле шныряли юноши, задумавшие кого-то разыграть, и бродили усталые гости.

– Здесь все было по-другому семнадцать лет назад, до пожара тысяча семьсот девяносто второго года, – сообщила тетушка. – Помню вечера моей молодости, когда мой дорогой мистер Бедгрейн вывозил меня сюда на маскарады. Ах, чудесные были вечера! «Пантеон» называли «зимним Ранелагом». Валпол говорил, что это самое красивое здание в Англии. Так оно и было. Помню, как мы под руку с мистером Бедгрейном гуляли по ротонде…

– Вы любили его.

Тетушка Молли сморгнула, отгоняя старые образы.

– Любила. И люблю. Можно забыть, в какую книгу ты положила засушенные лепестки букета, но настоящая любовь не забывается. – Она приветливо кивнула подходящей паре. – Девона, дорогая. Типтон. Какое счастье, что этим вечером мы все решили прийти на маскарад!

В отверстиях для глаз на маске с огромным крючковатым носом насмешливо сверкали глаза Типтона.

– Мы не отказываемся от королевских приглашений. Девона локтем толкнула мужа в бок, но костюм смягчил удар.

– Не обращайте на него внимания, тетушка. Я была рада получить ваше приглашение. – И обняла тетушку, потом сестру. – Уинни, а ты не говорила, что придешь.

Они обменялись с Типтоном сочувствующими взглядами.

– Вот в чем проблема с королевскими балами. Все приходят без предупреждения. – Рассмотрев мужской костюм сестры, фасон которого был в моде лет сто назад, Уинни состроила гримасу. – И что это означает?

28
{"b":"21871","o":1}