ЛитМир - Электронная Библиотека

— А вы уверены, что ей ничто не угрожает? — снова вдруг забеспокоилась синьора Грациани.

— Абсолютно уверен, — ответил Аргайл. — Икона вернется на свое законное место и больше не покинет его. Отец Поль намерен оказывать ей соответствующие ее положению почести. Правда, отец Поль?

Священник кивнул.

— Я так рада, — повторила женщина. — Когда я услышала, что он собирается сделать, я сказала себе: «Нет, это неправильно. Он плохой человек, если решил продать ее».

— Вы подслушали разговор, когда пришли убираться? Правильно?

— Конечно. По средам я всегда прихожу рано, потому что к восьми мне надо быть уже на рынке. Я помолилась и уже взялась за ведро, когда услышала голос отца Чарлза — бедная добрая душа. Он чуть не плакал, умоляя приора не продавать икону. Он сказал, что орден должен охранять ее. Глупо, конечно: все знают, что это она охраняет орден, а не наоборот. Но отец Ксавье сказал: «Слишком поздно». Он так жестоко это сказал и еще назвал отца Чарлза сентиментальным суеверным стариком.

Я стала умолять мою госпожу, чтобы она защитила себя и предложила ей свою помощь. Наша семья на протяжении многих поколений ухаживает за ней. Она повелела мне остановить этого человека. Это она так сказала, понимаете? У меня не было выбора.

Я ударила его щеткой. У меня и мысли не было ранить его, но он вдруг упал и ударился головой о каменные ступеньки. Это не я, понимаете? Сама я ни за что бы его не ударила. Это она. Ее наказание может быть очень суровым. Я вдруг поняла — так ясно, словно кто-то мне это сказал, — что ее нужно спрятать до тех пор, пока опасность не исчезнет.

— И вы забрали ее домой? — спросила Флавия. Синьора Грациани пришла в ужас от такого предположения.

— О нет, она не должна покидать стен монастыря. Я завернула ее в полиэтиленовый пакет и унесла в дворницкую, где хранится инвентарь для уборки. Я спрятала ее в коробке из-под стирального порошка.

— И вы бросили отца Ксавье в таком состоянии?

— Да, и очень жалею об этом. В тот момент я не поняла, насколько тяжело он ранен. Я ушла совсем ненадолго — только сбегала на рынок сказать, что не приду, и сразу прибежала обратно. Я хотела убедиться, что с ним все в порядке…

— Спасибо, — сказал Аргайл. — Вы выполнили свой долг.

— Да, — с удовлетворением согласилась она. — Полагаю, что так. Мы всегда служили ей верой и правдой. А что еще мне оставалось делать?

— Ничего, — сказал отец Поль. — Вы все сделали правильно. Вы остались верны своему слову, в отличие от нас. Я сам повешу ее на место, — продолжил он. — А завтра мы устроим праздничную мессу. Надеюсь, вы придете, синьора?

Синьора Грациани смахнула слезу со щеки и с благодарностью тряхнула головой.

— Большое спасибо, отец Поль.

Черт побери, — сердито сказала Флавия, когда они вышли из квартиры синьоры Грациани. — Получается, всю эту кашу заварила суеверная старая женщина?

— Это твой взгляд на вещи. Лично я ей верю.

— В чем?

— Ее дальнему предку поручили следить за картиной. Сколько с тех пор прошло? Двадцать поколений? В масштабах вечности это ничто. Квартал очень старый, вполне возможно, что семья Грациани проживает в том же здании, что и пятьсот лет назад.

— Джонатан…

— В Риме есть семья Толомеи — ты, наверное, слышала о них. Говорят, они ведут свой род от Птолемея — названого брата Александра Македонского. А это, между прочим, почти семьдесят поколений. Нет ничего удивительного, что другая итальянская семья на протяжении нескольких сотен лет живет в одном и том же квартале. Если они пережили разграбление Рима в 20-е годы пятнадцатого века, то потом ничего особенно страшного с городом не происходило. По-видимому, в семье придавали большое значение возложенной на них миссии, а имя «Грациан» со временем превратилось в фамилию «Грациани». Тебе не нравится такое объяснение? Для тебя оно недостаточно рациональное?

— Недостаточно.

— Я так и думал. И все же оно помогло мне найти икону.

— Не могу этого отрицать.

— Конечно, не можешь. Кстати, вы уже решили, как объясните братьям возвращение иконы? — поинтересовался Аргайл у нового главы ордена.

Отец Поль пожал плечами:

— Я не могу сказать им, где она находилась все это время, потому что тогда придется объяснить, как она туда попала, а мне бы этого не хотелось. Поэтому лучше всего будет просто повесить ее на место, ничего никому не говоря.

— Мне придется написать рапорт, — сказала Флавия.

— О-о, — огорчился отец Поль. — Это обязательно?

— Конечно. Мы не можем сделать вид, что икона появилась сама собой.

— Почему? — сказал Аргайл.

— В самом деле, почему нет? — поддержал его отец Поль.

— Послушай, в рапорте тебе придется указать, что икону украла синьора Грациани, и что отец Ксавье собирался тайно ее продать, и что орден по уши увяз в долгах. Зачем ордену такая скандальная слава? Бедный отец Поль только что принял бразды правления, ему и так нелегко. И потом: человек, застреливший Хараниса, может вернуться за оригиналом, прочитав об этом в газетах. А если мы тихонько повесим ее на место и завтра утром вместе со всеми удивимся ее чудесному появлению, все будет шито-крыто и ты сможешь забыть о деле. Только нужно будет распустить слух, что это копия оригинала, или свалить все на рассеянность кого-нибудь из братьев. И все будут счастливы, и мы с тобой сможем уехать на несколько дней отдохнуть.

Несколько минут они шли молча, пока Флавия обдумывала его предложение.

— Как у тебя все просто.

— Если бы это было действительно важное дело, которое могло бы принести славу твоему управлению, у меня и мысли бы не возникло предлагать тебе скрыть его успешное завершение. Но это всего лишь старая невыразительная икона, потерявшаяся на несколько дней по чистому недоразумению. Ничего особенного. И ты можешь сказать, что дело Хараниса вообще не имеет никакого отношения к вашему управлению.

— Ну…

— Завтра утром возвращается Боттандо. Посоветуйся с ним. Пусть он решает.

Она еще раз подумала.

— Очень хорошо. Полагаю, так будет лучше всего.

ГЛАВА 19

— И она действительно была там? — спросил Боттандо, выслушав отчет Флавии о событиях минувшего вечера.

— В коробке из-под стирального порошка. Без биологических ферментов, так что она нисколько не пострадала. И что будем делать?

Мне нравится предложение твоего Джонатана свести наше участие в деле к минимуму, — сказал Боттандо, крутанувшись в кресле. — Ты скоро поймешь, что сейчас нам нужно как можно шире рекламировать свою деятельность, а самим держаться в тени. И давай обойдемся без театральности, хорошо?

— Без театральности? — спросила потрясенная Флавия. — Я только что говорила с отцом Полем по телефону. Неожиданное появление иконы вызвало настоящую бурю. Народ валом повалил в церковь. Сначала всплеск религиозных чувств возник в связи с исчезновением иконы, а когда она снова объявилась, все словно посходили с ума. Отец Поль приказал открыть доступ в церковь и отслужил праздничную мессу. Вы знаете, сколько народу пришло? Двести человек! Им пришлось стоять, иначе всем не хватило бы места. Последний раз там собиралось столько народу в девятнадцатом веке, во время эпидемии холеры.

— Дорогая, к нам это не имеет никакого отношения, — добродушно сказал Боттандо. — Я всегда придерживался мнения, что чудо посылается тем, кто заслуживает его. — По-моему, все идет так, как должно идти. Теперь они будут лучше за ней смотреть. Кстати, Джонатан не ошибся? Это в самом деле «Одигитрия»?

Флавия кивнула:

— По всей видимости, да. Джонатан, конечно, натура увлекающаяся, и я не видела доказательств своими глазами, но, думаю, он прав.

— В таком случае мы не станем обнародовать этот факт. Пусть лучше творит чудеса у нас в Риме, чем где-нибудь в районе Черного моря. Так и порешим. Как карабинеры? Довольны? Не затеют склоку?

— Убийца мертв, и они счастливы закрыть дело.

51
{"b":"21873","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Беги и живи
Берсерк забытого клана. Книга 4. Скрижаль
Под Куполом. Том 1. Падают розовые звезды
Пятый персонаж. Мантикора. Мир чудес
Счастливые неудачники
Свой среди чужих
Покорение Огня
Как смотреть кино
Мифы со всего света для детей