ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Отступники. Заклятые враги
Доктор Живаго
Заклятые супруги. Леди Смерть
Как понять, чего хочет мужчина. 40 простых правил
Путь джедая
Гимнастика будущего
Евангелие от IT. Как на самом деле создаются IT-стартапы
Прикладная кинезиология. Восстановление тонуса и функций скелетных мышц
Роузуотер
A
A

— В письме к Саббатини он говорит, что его семье угрожали.

— Я этого не знал. Вероятно, он не хотел подвергать меня риску. В любом случае об этом конверте я вспомнил, когда идиот Саббатини возник со своими угрозами. Мне ничего не оставалось, как согласиться. Но я, конечно, вскрыл конверт, хотя это ничего не дало. Там содержался перечень банковских операций.

— Чьих?

— Понятия не имею. Анонимный счет в бельгийском банке, другой в Милане. Только номера, без фамилий. Деньги приличные, особенно в восемьдесят первом году. Между июнем и сентябрем пять траншей по двадцать пять тысяч долларов. Я не догадывался, зачем это нужно Саббатини, но такова была цена за картину Клода Лоррена. Я сделал ксерокопию всех материалов и направился в условленное место встречи на загородной аллее, примерно в двадцати милях к югу от Рима. Мне надо было остановиться на придорожной стоянке грузового транспорта, выйти из машины и ждать. Саббатини сработал очень умно, я от него не ожидал. Он прибыл в белом фургончике, открыл дверцу, чтобы показать картину. Я показал ему конверт. Он потребовал его вскрыть и, увидев банковские счета, просиял. Было ясно, что именно это ему и нужно. Когда я задал Саббатини вопрос о счетах, он наставил мне в грудь пистолет и ответил, что это я узнаю в пятницу. И умчался с конвертом, картиной и ключами от моей машины.

— Замечательно! — восхитилась Флавия.

— Как ты можешь вообразить, я немного расстроился, — продолжил Боттандо с грустью. — Не в последнюю очередь потому, что надо было идти к тебе и признаваться в собственной глупости. Я решил посмотреть, нельзя ли как-то подремонтировать повреждения. Вряд ли следовало рассчитывать, что он окажется дома или в своей студии, но привычка к скрупулезности заставила меня начать поиски там. Когда я подъехал к его дому, во всех комнатах горел свет. Мне пришлось ждать почти четыре часа. Потом свет погас, и из подъезда вышел не Саббатини, а некто низкорослый и толстый со свертком под мышкой. Он сел в черную «альфа-ромео» и исчез. Наверное, оттуда, подумал я и, немного успокоившись, направился к нему в студию. Там его тоже не оказалось. Последнее место, где мог находиться Саббатини, была галерея, где он изображал свой так называемый перформанс. Я нашел его в ушате с алебастром, мертвым. Сомнительно, чтобы парень отмочил со мной такую штуку, а затем приехал и сразу полез в алебастр. Мне показалось, что свет в квартире Саббатини и его присутствие в ушате как-то связаны. Уверен, его голову подержали под алебастром, пока он не захлебнулся. Насчет тебя, моя дорогая, я решил, что чем меньше ты будешь знать, тем лучше. И посоветовался с Мэри. Мы договорились держаться от всего этого подальше. Я не шутил, когда говорил, что не хочу рисковать пенсией. Вскоре потребовали выкуп. Я не понимал, кто этим занялся — и до сих пор не понимаю, — но тут по крайней мере все просто. Единственная моя забота была, чтобы ты не занималась непосредственно обменом. Это очень опасно. Мне совсем недавно направляли в грудь пистолет, и я считал, что за свою глупость должен расплачиваться сам, а не подставлять тебя. Очень рад, что удалось уговорить тебя остаться в машине. Дальше рассказывать особенно нечего, кроме, может, факта, что человек, который взял деньги и передал картину, не был похож на Саббатини. Но не спрашивай меня, как он выглядел, я не разглядел его.

Флавия, слушая генерала, постоянно отгоняла от себя мысли о виски и сигарете.

— Елена Фортини полагает, что Марию Ди Ланну убили по приказу Сабауды, и Маурицио собирался ему отомстить, — произнесла она после долгого молчания.

— Да, — отозвался Боттандо, — Саббатини намеревался привлечь внимание к этому обвинению тем, что сожжет картину. И он был прав, иначе бы его разоблачение замяли. Ни одна газета не захотела бы с этим связываться.

— Меня по-прежнему мучит вопрос, почему он взял именно эту картину.

— Очевидно, в ее сюжете он усмотрел определенные аллюзии на гибель своей сестры, — произнес Аргайл.

— Но в той истории счастливый конец.

— Нет, не счастливый.

— А Маккиоли сказал…

— Он запомнил более позднюю версию, возникшую в эпоху Возрождения. Там действительно все было в порядке. Но я порылся в справочниках, специально для тебя. В первоначальном варианте Кефал пронзает бедняжку Прокриду своей волшебной стрелой. И все. Никакая богиня не появляется потом, чтобы ее воскресить. — Вот как?

—Да. Значит, не такое уж бедное воображение было у Саббатини.

Генералу Боттандо уже давно бы наскучил разговор, если бы не теплый вечерний воздух и мягкий свет, заливающий веранду, создающий благостное настроение. Все четверо давно и хорошо знали друг друга и наслаждались безмятежным вечером, тихо беседуя. Голубовато-розовые полоски в небе уже потускнели, а тишину нарушал лишь стрекот цикад.

— Что касается Сабауды, не знаю. Нам всем было известно, что спецназ порой поступал не менее жестоко, чем террористы. Но утверждать, будто они действовали по его прямому приказу, нельзя. И вряд ли тут могут помочь сведения о банковских счетах. Может, об этом что-нибудь сказано в отчете, но мы его не видели и…

Боттандо замолчал, прислушался. Возникший вдалеке шум становился громче. Постукивание и рокот мотора означали, что к дому приближается автомобиль. Генерал посмотрел на Мэри, та пожала плечами:

— Я никого не жду.

Вскоре на дорожке показался потрепанный красный «фиат». Водитель остановил машину примерно в десяти метрах от крыльца и заглушил двигатель. Стало тихо и почему-то тревожно. Он вышел и с раздражением захлопнул дверцу.

Флавия вгляделась:

— Так это же Доссони.

— Кто?

— Журналист и полицейский информатор, — пояснила она, наблюдая, как потный Доссони рассматривает помятое крыло машины. Наверное, зацепился за что-то по пути. Даже издалека было видно, что он очень злой.

— Одно другого не лучше, — усмехнулся Боттандо. Доссони пнул шину, развернулся и деловито направился к ним.

— У вас тут не дорога, а черт-те что, — проворчал он, поднимаясь по ступенькам.

— Да, — мягко согласилась Мэри, — в пригородах Милана дороги лучше.

Доссони недовольно хмыкнул.

— Как вы нас нашли? — спросила Флавия.

— Без особых трудностей. Просто подключился к вашему мобильному телефону, послушал, о чем вы говорите с мужем. И все. Есть такие маленькие симпатичные штучки. Кстати, сейчас они уже продаются в магазинах.

— И что вам надо?

— Ну, во-первых, узнать, где Елена Фортини.

— Не думала, что вам захочется с ней общаться. — Взгляд Флавии был прикован к блестящим капелькам пота на лбу Доссони. Освещенные мягким сиянием ламп, они делали его немного похожим на космического пришельца.

— Нужда заставила, — промолвил он.

— Думаю, она уехала. Неизвестно только куда.

— Надо же, не повезло.

— Могу я спросить, зачем она вам понадобилась?

Доссони вытащил из кармана пистолет с глушителем и смущенно уставился на него, словно удивляясь, как он там оказался.

— Я намеревался ее убить. — Доссони понизил голос до шепота, будто не хотел нарушать тишину. — Прошу меня извинить, но придется пока ограничиться вами четверыми.

Он нацелился на Флавию.

— Погодите, погодите, — запричитала Мэри с льстивыми нотками в голосе. Аргайл не сомневался, что она часто использовала такие интонации в трудные моменты. — Что значит — убить? Удивляюсь, почему вам пришло это в голову?

Примерно с полминуты Доссони прикидывал, стоит ли отвечать, затем решил, что вреда не будет.

— Понимаете, я хочу обеспечить гарантии, что определенные сведения не получат огласки. Для этого необходимо собрать в одном месте все имеющие отношение к делу документы, а носителей информации заставить навсегда замолчать. — Он улыбнулся. — Ну что, вам стало легче?

— О Боже! — Мэри Верней заломила руки. — Я совершенно ничего не понимаю. Какие документы, какие сведения? Заверяю вас, молодой человек, убивать нас нет смысла. Верно, Джонатан?

— Пожалуй, да, — угрюмо отозвался Аргайл.

33
{"b":"21874","o":1}