ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Пока Флавия натирала себя мочалкой, он набирал номер. И когда она вышла из ванной — розовая, сияющая и примирившаяся с миром, оба пришли в гораздо лучшее настроение.

Аргайл пересмотрел свое мнение о собственных способностях торговца произведениями искусства и пришел к выводу, что скорее всего он не так уж и плох.

Честный, прямой, решительный. Одним словом, хороший дилер. Непробиваемый, как игрок в покер.

— Ура! — довольно воскликнул он, когда в клубах пара Флавия появилась из ванной. — Все утряслось. Я всегда говорил: долой посредников! Снова отказался заниматься незаконными вещами, и маркиза объявила, что Пианта — это ее собственные слова — старый придурок, что вообще предложила мне подобную вещь. Сделка состоится, и финансовые условия решены. Так что победа в моих руках! — Не речь, а сплошные знаки восклицания: мол, знай наших! — Я предложил разумную цену, маркизу она устроила, и завтра она приглашает меня подписать договор. Так что можно начинать оформлять разрешение на вывоз.

— Замечательно! — Флавия обрадовалась не только за него, но и за себя: не придется весь вечер выслушивать его хныканье и жалобы. — Надо это отметить, а заодно обсудим мои тщетные потуги. Результаты дня оказались удручающими. Кстати, повеселю тебя деталями допросов. Ты ведь говорил, что хотел о них узнать.

Она призналась — себе, а не Аргайлу, не хотела поколебать его веру в свою память, что совершенно забыла задать наводящий вопрос о его картине. Хотя, с другой стороны, Мастерсон отнюдь не казалась склонной делиться своими находками с коллегами.

Аргайл радостно созерцал лагуну, а Флавия снова отправилась в ванную, переоделась, а затем потащила его в необыкновенно дорогой ресторан. Заказала крепкий аперитив, подождала, пока он не проглотит большую часть напитка, и только тогда приступила к краткому, но точному отчету о своих дневных похождениях.

— Вот так, — заключила она. — Что ты об этом думаешь?

— Чрезвычайно интересно, — отозвался Джонатан. — Нет ничего более захватывающего, чем наблюдение за развитием отношений в замкнутой группе. Полагаю, Робертс тебе не слишком приглянулся?

Флавия фыркнула:

— Надутый педант. Напускает на себя всякую дурь: вот мы, мол, ученые…

— Ясно, — понимающе хмыкнул Аргайл. — Оставьте искусство нам, а вы, женщины, занимайтесь своим шитьем. Поэтому он тебе не понравился?

— Отчасти. Черт побери! Убили человека, а все, с кем я разговаривала, за исключением Ван Хеттерена, ничуть об этом не жалеют. Миллер заявил, что она была тщеславна, и тревожится только об одном: как бы этот случай не повлиял на его карьеру. Робертс источает очарование, когда утверждает, что и она со временем могла бы стать полезной. А Коллман как будто считает ее злобной.

— Она прекрасно умела настроить против себя людей, — осторожно заметил Аргайл, смутно понимая, что говорит не совсем то, что надо.

— Вот видишь, — возмущенно негодуя, взорвалась Флавия, — ты, в сущности, такой же! Ее характеризуют как настырную, агрессивную, тщеславную. Самое лучшее, что все, кроме Ван Хеттерена, о ней говорят, что она добросовестная. Добросовестная! Ха! Если бы на ее месте был Робертс, о нем бы кричали, какой он энергичный, творческий, новаторский! Она пишет книги, статьи, работает как зверь, а Миллер говорит, что это одна лишь видимость.

Она критикует Коллмана за халтуру, а он огрызается, мол, она такая злобная! Беднягу убили, а ты говоришь, что она умела настраивать против себя людей. Еще немного, и заявишь: так ей и надо — сама во всем виновата. Оправданное убийство.

Возникла долгая пауза. Аргайл пришибленно смотрел на Флавию, а та после своей бурной вспышки разъяренно сверкала глазами.

— Слушай, а ты немного не перегибаешь палку? — наконец решился сказать он.

— Еще бы! А как же иначе! — опять возмутилась Флавия. — Поработай с мое со старыми хрычами, которые относятся к тебе как к машинистке-милашке! Робертс наставлял меня, словно первокурсницу. Боттандо отправил сюда на условиях, что я не буду ни во что влезать. Боволо делал гнусные замечания по поводу моей одежды и разрешил допросить членов комитета только потому, что абсолютно уверен, что я от них ничего не добьюсь.

Флавия снова замолчала и делала одну затяжку за другой, а Аргайлу становилось все неудобнее. С этой стороны он ее раньше не знал. Думал, она прыгала по жизни, совершенно нечувствительная к внешним раздражителям. Значит, на что-то не обратил внимания.

— Конечно, ты совершенно права, — наконец произнес он.

В разговоре снова возникло затишье. Флавия подавленно сидела, а Аргайл молился, чтобы его дурацкое замечание не разбило их замечательную дружбу. Но еще он удивлялся способности Флавии так быстро вскипать термоядерной активностью и тут же остывать.

— Не знал, что Боттандо тебя настолько раздражает, — продолжал он, когда понял, что уровень радиации снизился до допустимого.

Флавия удивленно подняла на него глаза:

— Боттандо? Он меня совсем не раздражает. Делает все, что может. К тому же я к нему привыкла. Раздражают другие. Все, что я хотела сказать: нельзя принимать отзывы о Мастерсон за чистую монету. Особенно один, который скорее всего представляет собой придуманную убийцей чистую ложь.

— Насколько я могу судить, ты пришла к выводу, что ее убил один из этих людей, но не имеешь представления, почему?

— Вот именно.

— А если вернуться к сицилийской версии? Просто и ясно — никаких проблем.

Флавия посмотрела на него с отвращением. Ужасная мысль, что Боволо все-таки прав, уже приходила ей в голову, когда она вернулась домой от Ван Хеттерена. Но она быстро ее прогнала: решила — все от переутомления. И не желала, чтобы такие люди, как Аргайл, сеяли в ней семена сомнений.

Но альтернативной теории у Флавии не было, и они вообще оставили эту тему, кончили ужин и вернулись в отель, где Аргайл разразился длиннющей речью, уговаривая ее возвратиться в Рим. Сама Флавия не знала, как поступить: с одной стороны, хотелось умыть руки и распрощаться с этим делом — оно ей представлялось тупиком, который никуда не вел: пока еще упрешься в глухую стенку, изрядно потреплешь нервы. Но с другой стороны, она не любила бросать дела и понимала, что Боволо изрядно напортачит. Да и перспектива возвращения в Рим, где, возможно, расчленят ее управление, не вызывала энтузиазма. Вот если бы вернуться, имея в кармане настоящего убийцу…

— Для вас сообщение, синьорина. Вас просили позвонить, — сказал портье, когда Флавия забирала ключ. Сообщение оказалось от Боволо. Определенно неважное — можно было бы подождать до утра. Но, учитывая перспективу долгой беседы с Лоренцо и Коллманом, а потом самолет в полдень, завтра получалось невероятно загруженное утро. А Флавия терпеть не могла опаздывать на самолеты. К тому же перевалило за десять, и у нее появился шанс продемонстрировать суровому полицейскому свой энтузиазм. Если повезет, она даже поднимет его с постели.

. Флавия набрала номер, и, к ее удивлению, ей немедленно ответили. Аргайл слушал ее длинную череду «м-м-м», «угу» и «ага», а потом она замолчала. Повернулась к англичанину, который в этот момент плелся к двери, и помахала рукой, призывая оставаться на месте.

Наконец она произнесла свое последнее «ага» и положила трубку. Вскинула голову и посмотрела на Аргайла с таким выражением, которое ясно свидетельствовало: «У меня тебе есть кое-что сказать».

— Ну и что там такое? — спросил он.

— Это помощник Боволо. С очередными новостями. Судя по всему, мой отъезд из Венеции откладывается. — Флавия вернулась к конторке портье и продлила свое проживание в номере. — Похоже, — продолжала она, убедившись, что койка зарезервирована и в безопасности, — профессора Робертса только что выловили из канала — мертвее мертвого. Пойдем со мной, будешь держать меня за руку: терпеть не могу утопших жмуриков.

Крохотная улочка с узкими проездами по обе стороны неширокого канала. Перспектива на горбатые мостики, которая в других, нормальных, обстоятельствах послужила бы прекрасным сюжетом видовой открытки Венеции для туристов.

15
{"b":"21875","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мой прекрасный не идеальный ребенок. Позитивное воспитание без принуждения
Собачье танго
Ждала тебя всю жизнь
Институт проклятых. Сияние лилии
Сильная девочка устала… Как победить стресс и забыть о срывах в питании
Русская канарейка. Желтухин
Секретарь для эгоиста
Порог
Думай иначе. Креативное мышление