ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Миллер ничего не ответил. Он отвернулся от Ван Хеттерена, уставился в пол и сильно побледнел. У него единственно хватило сил покачать головой.

— В таком случае я объясню, что произошло дальше. В пятницу Робертс и Миллер обедали вместе. Совершенно очевидно, как повел себя Робертс: оглушил Миллера новостью, что Мастерсон пишет на него отзыв, и дал ясно понять, что она предпримет все, чтобы лишить его должности. Учитывая, какие замечания позволила себе накануне Мастерсон, Миллер мог вполне поверить его словам. А Робертс добавил, что отчет, который Мастерсон намеревается подать комитету в понедельник, тоже окажется для него судьбоносным. Он хоть и явное нагромождение лжи, но на какое-то время нанесет урон статусу их организации, подпортит репутацию самого Робертса и лишит его возможности действовать на стороне Миллера.

Боттандо заметил, что Флавия слегка нахмурилась, и забеспокоился, что сбился с намеченного курса. Он помедлил, сделал глоток воды, наклонился к ней и шепотом быстро спросил:

— Я что-то сказал не так?

Она помотала головой.

— Продолжайте. Объясню вам позже.

Генерал поставил стакан на стол, лихорадочно вспоминая, на чем он остановился.

— Синьорине ди Стефано стало очевидно, что доктор Миллер испытывал по отношению к Мастерсон сильное чувство обиды. Ее связи были лучше, чем у него, она выпускала книги, у нее была хорошая работа, а теперь она намеревалась погубить его карьеру. Ничего удивительного, что он горячо поддержал Робертса, когда тот заявил, что ее надо наконец приструнить.

Но у Миллера превосходное алиби. В десять часов он был на острове — его видели на кухне. Известно, что в тот вечер ни одна лодка не пришвартовалась к острову. Следовательно, он находился там и раньше и никак не мог убить Мастерсон в «Джиардинетти Реали».

Все так, кроме одного: Миллеру не требовалась никакая лодка. Он слышал, как Коллман предложил Мастерсон выпить. Их разговор состоялся на борту судна, которое покидало остров. Значит, и Миллер уехал вместе с остальными. Но каким способом он вернулся обратно? Выходит, как-то сумел.

Вот что произошло. Ранее в тот же день Робертс принял сообщение для Мастерсон и, таким образом, знал, где ее можно найти. За обедом он сообщил об этом Миллеру. Тот берет лодку, еще больше себя накручивает и едет в «Джиардинетти Реали» поговорить с Луизой. Там он обвиняет ее в том, что она по злобе и вредности собирается погубить его карьеру. Мол, Робертс все знает, это он мне обо всем сказал. Мастерсон, вероятно, как накануне, отвечает, что он смешон и раздувает из мухи слона. Миллер взрывается, бьет ее ножом и оставляет умирать.

Было ли убийство спланировано заранее? Не знаю. Вероятно, Миллер всего лишь хотел поговорить напрямик. Но наветы Робертса в сочетании с глубоко укоренившейся завистью переполнили чашу. Он решил: во всем виновата она. Так пусть пеняет на себя.

Но теперь у него появилась проблема. Миллера вовсе не радовала мысль о добровольном признании. Однако он оказался далеко от своей комнаты, и требовалось найти способ добраться обратно. Теперь вспомните — ширина канала всего пятьсот метров. Пустяк для такого способного и тренированного пловца, как он. Миллер сбрасывает ботинки и топит их вместе с ножом и сумкой в канале.

А когда попадает на остров Сан-Джорджо, отпирает своим ключом боковую дверь и таким образом проникает в здание. Он промок и оставляет на полу лужи, но их принимают за следы от прохудившейся крыши. Но в тот день не было никакого дождя. Откуда же в таком случае на полу появилась вода? Миллер вытирается, спускается в прачечную, чистит одежду, а затем, чтобы обеспечить себе алиби, просит стакан воды. У вас есть замечания, доктор?

Снова никакого ответа.

— Но Мастерсон не умерла, — продолжал Боттандо. — Она понимает, что смерть неминуема — помощи не дождаться. И еще она знает — убийца сам ей сказал, — что его настроил Робертс, который сыграл роль Яго при Миллере-Отелло. По-моему, уместная венецианская метафора. И тогда она решает оставить некий намек на то, что случилось.

Мастерсон не перетащили в теплицу, как решил комиссар Боволо. Она сама туда переползла, потому что помнила, что находилось внутри. Там росли цветы, которые она отбирала для украшения стола во время субботнего банкета. Мастерсон срывает с шеи распятие и хватает цветок. Крест и лилия — символ святого Антония. Цветы, которые должны были стать символом ее триумфального успеха в Милане, превратились в мученический венец.

Возникла долгая пауза. Все обернулись и посмотрели на смертельно бледного Миллера.

— Ну как, доктор Миллер, — спросил наконец Боттандо, — насколько мы близки к истине?

— Близки. Очень близки, — ответил тот.

— Хотите сделать официальное признание? Бывает, такие вещи чудесным образом влияют на приговор и значительно смягчают наказание. Иначе вам придется дожидаться, пока мы не найдем кровь на вашей одежде или под ногтями. Не сомневайтесь, где-нибудь да найдем. Судебные эксперты — удивительно толковые ребята. Всегда что-нибудь да раскопают.

Если честно, генерал не слишком доверял экспертизе. Никогда не видел, чтобы она давала такие потрясающие результаты, о которых кричали сами эксперты. И слишком часто сталкивался с получившими свидетельства подлинности подделками, чтобы уверовать в непререкаемость научных способов расследования. Но теперь ему требовалось убедить Миллера сделать признание. И Боттандо вздохнул с облегчением, когда тот горестно кивнул.

— Вот и славно, — довольно произнес он, заметив, как пожелтел Боволо. Венецианец сознавал, что прямо у него на глазах испарялись шансы на повышение.

— Постойте, — раздался голос Ван Хеттерена, — вы что же, утверждаете, что и Робертса убил доктор Миллер? — Голландец заметно успокоился и начал проявлять интерес к происходящему. Это смутило Боттандо, которому была неприятна следующая сцена спектакля. Но Флавия настаивала, что она тактически необходима для дела. Однако генерал не успел продолжить, как она перехватила инициативу. И у него сложилось впечатление, что помощница не совсем ему доверяла.

— Естественно, нет, — резко возразила она. — Зачем? Последовательность событий абсолютно ясна. На допросе Робертс заявляет, как он сожалеет о смерти Мастерсон, как много старался для нее сделать, и так далее. Он вполне убедителен и не вызывает никаких подозрений. Но потом я допрашивала Ван Хеттерена и заметила, как он побледнел при упоминании о мотиве креста и лилии. У меня свой, несколько импрессионистский способ допроса, и об этом я сообщила только ему.

Доктор Ван Хеттерен не глупец. Он понял, что Мастерсон указывала на Робертса, но не мог этому поверить. Он не хотел напрасно обвинить коллегу и поэтому не сообщил нам, что слышал, как Робертс разговаривал по телефону с Пиантой.

Во вторник вечером после разговора со мной Ван Хеттерен идет к Робертсу, и тот убеждает его, что не виноват. Но сам понимает: если карабинеры вряд ли раскроют смысл символа креста и лилии, то у нас на это имеются все шансы. Что, в свою очередь, способно привести к более детальному расследованию смерти Бралля. И тогда…

Чуточку саморекламы не помешает, решила Флавия. Особенно ради хорошего дела.

— Робертс в ловушке. Он не может вынести мысли о тюрьме и унижении. Он уже убил и интриговал, чтобы избежать позора. Но теперь ему очевидно, что все его усилия оказались тщетными. Остается один выход, и когда Ван Хеттерен уходит, он, чтобы избежать неотвратимого, совершает самоубийство. Сначала Робертс пытается повеситься — отсюда красные отметины у него на шее, — но ему не хватает мужества. Поэтому он бросается в канал и тонет.

После этого утверждения Боттандо смутился еще сильнее, Аргайл с некоторым изумлением вскинул на Флавию глаза, а остальные снова с облегчением вздохнули.

— Значит, все так и происходило, доктор? — спросила Флавия голландца.

Ван Хеттерен долго молчал, но наконец оторвал взгляд от ковра, который до этого изучал с нескрываемым интересом, и тихо произнес:

42
{"b":"21875","o":1}