ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Мне кажется, нет, – ответил он. – Но я не все расслышал. Говорила она очень тихо, и хотя я стоял близко, многое мне не удалось различить. Но она назвала себя величайшей грешницей и сказала, что молится о прощении, хотя и знает, что не заслуживает его. Речь была короткой и выслушана с большим одобрением. Затем священник предложил помолиться о ней, но она отказала ему, сказав, что не нуждается в его молитвах. Он один из новых священнослужителей, поставленных королем, и очень далек во взглядах от Сары и ей подобных. Это, разумеется, произвело впечатление. Некоторые зрители выразили неудовольствие, но заметное их число, главным образом грубое простонародье, одобрило ее смелость.

В этом, сказал он мне, ничего особенного нет. В такие минуты Церковь мнит себя обязанной вмешаться, и, натурально, осужденный – которому, в конце-то концов, терять нечего – может бросить последний дерзкий вызов. Сара помолилась одна на коленях в грязи, с безмятежностью и благостью, которые вызвали одобрительный ропот в толпе. Затем она встала и кивнула палачу. Ей завязали руки и помогли подняться по лестнице, пока ее шея не оказалась возле веревки. Тут палач остановил ее и начал вязать петлю.

Она покачала головой, чтобы встать поудобнее, и была готова. Она воспротивилась тому, чтобы ей на голову надели капюшон или завязали глаза, и толпа замерла, когда они увидели, как закрылись ее глаза, а ее губы зашевелились, чтобы имя Божье было последним, что произнесут ее уста. Барабанщики выбили дробь, палач наклонился вперед и просто столкнул ее с лестницы.

Тут разразилась гроза, и через несколько минут всюду забушевали потоки грязной воды, а сквозь плотную завесу ливня было трудно что-либо разглядеть.

Вуд помолчал и выпил.

– Ненавижу повешения, – сказал он, утирая рот рукавом. – Конечно, я хожу на них, но все равно ненавижу. Не знаю никого, кто придерживался бы другого мнения – или продолжал бы его придерживаться, разок поприсутствовав. То, как искажается лицо, как вылезает наружу язык, настолько ужасно, что понятно, почему им обычно надевают на головы капюшоны. Ну и запах, и то, как дергаются руки и ноги. – Он содрогнулся. – Не будем больше об этом. Длилось все недолго, а когда завершилось, Лоуэр предъявил свои права. Вы ведь знаете, что он купил тело и уговорился с судьей, чтобы его выдали ему, а не профессору.

Я кивнул. У меня не было сомнений, что именно это он и сделал.

– Все произошло хуже некуда, так как университет прознал про это, и профессор-региус возмутился, что его прерогативу ущемляют. Он явился самолично отстаивать свое право. И в грязи началась настоящая свалка. Можете себе вообразить? Два университетских служителя рвутся к телу, а им препятствуют полдесятка приятелей Лоуэра, сам же он, заручившись помощью Локка, забирает труп и уносит его. Мне кажется, мало кто понимал, что происходит, но те, кто сообразил, разъярились и начали бросать камни. Чуть было не вспыхнули беспорядки, но тут ливень разогнал большинство по домам.

Мне кажется, это явилось последней соломинкой, положившей конец моему дружескому чувству к Лоуэру. Я знал: он скажет, что труп – это труп, но в его действиях сквозило бездушие, которое ввергло меня в печаль. Думаю, суть заключалась в том, что он предал меня ради собственной выгоды, что, оказавшись перед выбором помочь мне в лечении матери или заручиться трупом дочери для анатомирования, он выбрал второе. Уж теперь-то он напишет свою книгу о мозге, подумал я мрачно. Пусть же извлечет из нее побольше пользы!

– Значит, Лоуэр получил что хотел?

– Не совсем. Тело он доставил на квартиру Бойля и оказался там в настоящей осаде. Служители отправились с жалобой к мировому судье и заявили, что, раз тело им не отдали, оно не должно достаться никому. Так что судья переменил мнение и требует тело обратно. Пока Лоуэр отказывается его выдать.

– Почему?

– Думаю, потому что он старается поработать с трупом, насколько ему достанет времени.

– А мистер Бойль?

– По счастью, он в Лондоне. Он был бы в ужасе, что против воли оказался втянутым в подобное дело. – Он встал. – Мне пора домой. Если вы меня извините…

Я укутался как мог и, невзирая на дождь, направился по Главной улице к аптекарю. Мистера Кросса я увидел у двери. Вместе с мальчиком, который смешивал для него медикаменты, он охранял дверь, строго следя, чтобы никто не переступал порога без разрешения Лоуэра. И я в том числе. Я поверить не мог, когда он уперся ладонью мне в грудь и покачал головой.

– Искренне сожалею, мистер Кола, – сказал он, – но Лоуэр приказал, чтобы никто – ни вы, ни эти джентльмены тут не отвлекали его, пока он работает.

– Какая нелепость! – вскричал я. – Что происходит?

Кросс пожал плечами:

– Как я понял, мистер Лоуэр согласился вернуть тело палачу, дабы его сожгли согласно приговору. А пока этот джентльмен не пришел, он не видит причин, почему бы ему не провести исследования, которые он считает нужными. Времени у него в обрез, потому-то он и не хочет, чтобы ему мешали. При обычных обстоятельствах, уж конечно, он был бы рад вашей помощи.

Он весьма огорчен, добавил Кросс, тем, что слышал о наших разногласиях, и по-прежнему почитает себя моим другом. Такие любезные и уместные слова!

И вот, подобно какому-нибудь простолюдину, я должен был стоять и ждать, когда Лоуэру будет благоугодно меня принять. Впрочем, Кросс все же учтиво позволил мне ожидать внутри, а не топтаться снаружи, пока палач не явился за своей собственностью.

Тут вниз спустился Лоуэр, утомленный и измученный на вид. Фартук и руки у него все еще были в крови от его трудов. При виде него внутри дома толпа снаружи чуть всколыхнулась.

– Вы готовы подчиниться распоряжению судьи? – спросил палач.

Лоуэр кивнул, но ухватил палача за рукав, когда тот приготовился подняться со своими подручными наверх.

– Я позволил себе распорядиться о ящике для тела, – сказал он. – Вынести ее такой, какая она сейчас, никак не годится. Его скоро принесут, и лучше всего будет подождать.

Палач заверил его, что успел навидаться немало ужасностей и это его не тревожит.

– Я думал о толпе, – сказал Лоуэр, когда палач исчез наверху лестницы. Он начал подниматься следом, а я – следом за ним, благо останавливать меня было некому.

Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы палач передумал: он даже стал белее мела. Ибо Лоуэр не искал изящества, которым обычно отличались его вскрытия. Торопясь завладеть нужными ему органами, он четвертовал труп, зверски рассек его, отделил голову и распилил, дабы извлечь мозг, в спешке сорвав лицо, а затем побросал куски на промасленный холст, расстеленный у стола. Чудные, прекрасные глаза, которые так очаровали меня, когда я впервые ее увидел, были вырваны из глазниц, сухожилия и мышцы свисали с рук, будто растерзанные диким зверем. Кругом валялись окровавленные ножи и пилы и среди них – длинные пряди темных глянцевых волос, которые он откромсал, чтобы взяться за череп. Повсюду – кровь. Ее смрад наполнял комнату. В углу стояло ведро, в которое он ее опорожнил, а рядом – стеклянные банки, полные его трофеев. И запах был неописуемый. В другом углу лежал смятый, запачканный балахон.

– Боже ты мой! – воскликнул палач, с ужасом глядя на Лоуэра. – Надо бы взять это и показать толпе. И вы попали бы в костер вместе с ней. Да и по заслугам.

Лоуэр пожал плечами – утомленно и безразлично.

– Это ведь для общей пользы, – сказал он. – Не вижу нужды оправдываться перед тобой или кем-либо еще. Оправдываться надо бы тебе и этому невежде, мировому судье. А не мне. Будь у меня больше времени…

Я стоял в углу и чувствовал, как к моим глазам подступают слезы, так я был измучен и опечален, убедившись, что все мои упования разбиты вдребезги. Я не мог поверить, что человек, которого я называл моим другом, был способен обойтись со мной столь бессердечно, наконец показав мне ту сторону своей натуры, которую до тех пор столь успешно скрывал. К трупам, после того как душа отлетела, я отношусь без лишней чувствительности; я верю, что использовать их на благо науки и необходимо, и достойно. Однако делать это надо со смирением, почитая то, что было сотворено по образу и подобию Бога. А Лоуэр, в стремлении возвыситься, не постыдился пасть до уровня мясника.

49
{"b":"21876","o":1}