ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Она воровала, правильно?

— Да, — неохотно признал он, оправившись от шока. — Там пару перчаток, там банку лосося… в некоторых лондонских магазинах ее уже знали в лицо. Во всяком случае, так говорила мне миссис Верней. Позже, опомнившись, мисс Вероника объездила все эти магазины и уговорила их не распространять информацию. Нет, больше я не вправе что-либо говорить. Я не психиатр и к тому же работал с ней только в последние годы. То, что я вам рассказываю, я узнал от членов семьи, и вам тоже лучше обратиться к ним. Естественно, они постарались сохранить все в тайне от посторонних.

— Понимаю, — сказала потрясенная Флавия. — Но я пришла поговорить о другом. Меня больше интересовали взаимоотношения мисс Бомонт и мистера Форстера.

Джонсон грозно насупился, и Флавия испугалась, что снова невольно затронула тему, являющуюся предметом врачебной тайны.

— Он оказывает на нее крайне отрицательное влияние, — ответил Джонсон. — Мисс Бомонт была слабой впечатлительной женщиной, и он бессовестно манипулировал ею. В своих собственных интересах, я полагаю.

— Он распродавал имущество Уэллер-Хауса?

— Подробностей я не знаю. Знаю только то, что он сумел втереться к ней в доверие, она давала ему все больше и больше поручений, и ни от одного из них не было никакого толку. Если бы миссис Верней не ограничила его влияние на кузину, дела сейчас обстояли бы еще хуже. Конечно, миссис Верней не могла кардинально изменить ситуацию. Кажется, перед самым концом у них с мисс Бомонт произошла серьезная ссора из-за мистера Форстера. После смерти кузины миссис Верней попыталась помочь людям, пострадавшим от деятельности Форстера, но без особого успеха.

— Вы имеете в виду коттедж Джорджа Бартона?

— Да, Форстер уговорил мисс Бомонт перевести остававшиеся в ее владении коттеджи в собственность строительной компании, которую сам же он и возглавлял. Он собирался отремонтировать и переоборудовать коттеджи, чтобы затем продать их, а прибыль якобы поделить пополам. Я полагаю, он хотел перевести на себя не только коттеджи — он говорил мисс Веронике, будто хочет уменьшить налоги, и тому подобную чепуху. К счастью, этого не случилось. Я лично сомневаюсь, что она получила бы от всего этого хоть пенни. Миссис Верней потратила много времени, пытаясь опротестовать законность сделки по продаже коттеджей, но у нее ничего не вышло. Джордж Бартон оказался на улице, и с этим уже ничего не поделаешь.

— Понятно. Что касается возможности самоубийства… в принципе были у нее причины желать смерти?

— Не было у нее никаких причин, но, когда речь идет о депрессии, никакие причины и не нужны. Другое дело — у нее были причины для депрессии. Она всегда страдала ипохондрической меланхолией, но в последний год, даже чуть больше, была действительно серьезно больна.

— Как так?

— Летом девяносто второго года она перенесла небольшой удар — он не угрожал ни ее жизни, ни дееспособности. Однако мисс Бомонт сильно напугалась. Она была не из тех, кто встречает несчастья с высоко поднятой головой. Она часто лежала в постели и старалась не отходить далеко от дома. Мое мнение — она была совсем не так плоха, как могло показаться, и физическая активность пошла бы ей только на пользу. Но она никогда не прислушивалась к моим советам.

— А перед смертью, она тоже находилась в депрессии? Я имею в виду: она чувствовала себя хуже, чем обычно?

Доктор Джонсон немного подумал.

— Возможно. Хотя когда я видел ее в последний раз, она была скорее рассержена, чем опечалена. Но в этом не было ничего необычного: она частенько возмущалась по разным поводам — из-за социалистов, грабителей, из-за тех, кого ей нравилось называть низшим классом, из-за налоговых инспекторов. Из-за чего она рассердилась в тот раз, я не знаю. Возможно, из-за Форстера. Но, как я уже говорил, сомневаюсь, чтобы это стало причиной ее смерти.

Флавия поднялась и еще раз пожала ему руку:

— Благодарю вас, доктор. Вы очень помогли мне.

Пока Флавия разбиралась с доктором Джонсоном, Аргайл бродил по Уэллер-Хаусу. Видя, что интерес Флавии к Форстеру сходит на нет, он решил посвятить несколько часов осмотру коллекции. Ему хотелось получше изучить ее и проверить, все ли картины на месте. Кроме того, у него еще теплилась надежда, что Форстер все-таки пропустил что-нибудь стоящее.

Итак, забыв о грабителях и убийцах, с двумя списками имущества в руках, Аргайл тихо перемещался по дому, пытаясь идентифицировать то, что видел на стенах, с тем, что значилось в документах.

Это оказалось на удивление легко: оба листка повторяли друг друга, к тому же полотна продолжали висеть на тех же местах, где висели еще пятнадцать лет назад, из чего Аргайл сделал вывод, что к ним не прикасались как минимум несколько десятилетий. Похоже, их даже не снимали, чтобы вытереть пыль. А может быть, их не трогали с того самого времени, когда купили, то есть с восемнадцатого или девятнадцатого века.

В списках значились семьдесят две картины, и беглый осмотр подтвердил наличие семидесяти двух картин на стенах Уэллер-Хауса. Пятьдесят три из них являлись семейными портретами — все они были такими грязными и темными, что Аргайл с трудом определил их жанр. Реставрация этих полотен обошлась бы дороже, чем их можно было продать. Особенно удручающее впечатление производила столовая: должно быть, когда-то планировалось, что великолепная дубовая обшивка стен будет идеально соответствовать звону хрусталя, паркету из красного дерева и негромким мягким шагам дворецкого. Теперь же окна громадной комнаты были зашторены, в воздухе стоял отчетливый запах плесени. Огромное зеркало над камином треснуло во всю ширину и было настолько грязным, что уже ничего не отражало. Да и отражать было нечего: освещение не работало. Аргайл попытался открыть ставни, но они оказались наглухо забитыми.

Портреты славных предков, которые должны были взирать на обедающих и напоминать им о древности рода, превратились в какие-то черные дыры на стенах, обрамленные в потускневшее золото. Аргайл долго вглядывался в них и сверялся со списками, пока наконец не выяснил, что это портреты семнадцатого века шести членов семьи из обедневшего аристократического рода Дунстанов. Чтобы спасти поместье, они были вынуждены выдать свою дочь Маргарет за безродного, но до неприличия богатого лондонского купца Бомонта. Именно портрет Маргарет Дунстан-Бомонт предположительно принадлежал кисти Неллера и был единственным в коллекции Уэллер-Хауса, за который можно было получить более или менее приличные деньги. К сожалению, он был настолько грязным, что Аргайл с трудом разобрал, кто на нем изображен. Он скорее угадал, чем увидел фигуру молодой женщины. Авторство тоже было весьма сомнительным, хотя, конечно, осмотр при свете спички нельзя назвать очень тщательным. И тем не менее Аргайлу не показалось, что это Неллер; оценщик из торгового дома, видимо, рассудил так же.

Опасаясь испортить зрение, Аргайл решил пока остановиться на этом. Семье Бомонт не помешал бы еще один богатый купец, подумал он. Если бы Мэйбл выполнила свой долг перед семьей и вышла замуж, ее дочери не пришлось бы сейчас продавать имущество.

Покинув столовую, он вернулся на чердак проверить наличие еще двух картин, указанных в списке. Они оказались на месте. В оценочной описи было сказано, что картины находятся в плохом состоянии и не представляют никакой ценности. Взглянув на них, Аргайл в который раз убедился в профессионализме экспертов, проводивших оценку. Он решил поискать в коробках с архивом бухгалтерские книги — они могли содержать сведения о том, когда и где были куплены картины. Иногда даже дата может подсказать, сколько стоит полотно.

В одной из коробок он обнаружил фотографии венчания Вероники и, содрогнувшись при виде немыслимых причесок, украшавших в то время головы дам, засунул их обратно. Он открыл еще одну коробку, потом следующую, прокручивая историю семьи вспять, пока не попал в эпоху, когда семья процветала и имела возможность приобретать живописные полотна. В пятой коробке он нашел старую книгу, содержавшую подробное описание свадьбы Маргарет Дунстан и Годфри Бомонта.

36
{"b":"21879","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Стать Джоанной Морриган
Мой идеальный монстр
Код убеждения. Как нейромаркетинг повышает продажи, эффективность рекламных кампаний и конверсию сайта
Жизнь Амаль
Не давайте скидок! Современные техники продаж
Изгнанные в сад: Пособие для неначинавших огородников
Вендетта
Порочное влечение
Сингулярность