ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Аргайл жил несколько дальше респектабельных кварталов, окружавших станцию метро. Его дом был не лучшим, но и не худшим в своем квартале. Квартира находилась на верхнем этаже террасного дома примерно на середине улицы. Когда Флавия позвонила в дверной звонок, он отозвался глухим дребезжанием.

Квартира Аргайла носила следы торопливой и не слишком успешной уборки. Горы бумаг с записями лежали по коробкам, на полу стояли открытые чемоданы с одеждой и книгами, стопка носков приютилась рядом с бутылкой белого вина, купленной Аргайлом в честь прихода Флавии.

— Готовитесь к переезду? — спросила Флавия, заметив, что не нужно обладать мозгами Шерлока Холмса для того, чтобы сделать столь очевидный вывод.

— Да, — ответил Аргайл, вытаскивая из бутылки корковую пробку.

Пробка крошилась и плохо поддавалась; наконец ему удалось вытащить ее, но часть крошек осталась плавать в вине. Молодой человек слегка нахмурился, рассматривая их, потом поднял на Флавию взгляд и счастливо улыбнулся.

— Прощай, Лондон! Здравствуй, Рим! Снова еду в Италию, на целый год. Мне нужно закончить свою проклятую диссертацию. В Англии я уже собрал весь материал, теперь необходимо исследовать все, что имеется в Италии.

— Мне казалось, у вас нет средств на такую поездку.

— Не было. А сейчас есть. Вот такой неожиданный поворот, и все из-за нашего Рафаэля.

— Вот как?

— Меня пригласили на прием, где, видимо, не случайно оказался Эдвард Бирнес. Он нашел меня среди гостей и чуть ли не заискивающим тоном завел со мной разговор. Первым делом Бирнес извинился за то, что перехватил у меня картину, и уверял, будто ничего не знал о моих изысканиях. Просто так случилось, что мы двигались в одном направлении, и я чуть-чуть опоздал. Потом он сказал, что это вообще была не его картина. Может, и так, но я ему не верю. Однако главное не в этом. Бирнес предложил мне в некотором роде компенсацию за причиненный ущерб. Оказывается, его фирма учредила грант для историков-искусствоведов, и он сказал, что если бы я захотел, мне тоже могли бы вручить его для завершения диссертации.

— И вы согласились?

Аргайл ответил не сразу.

— Ну, я подумал: а почему бы и нет? Картины мне все равно уже не видать, а Бирнес заработал благодаря мне кучу денег. Конечно, я мог бы проявить гордость и отказаться от его грязных денег — как вы смеете оскорблять меня, сэр, и все такое. И что изменилось бы? При нем остались бы его деньги, а при мне — моя бедность. По большому счету Бирнес должен был предложить мне хотя бы пару миллионов. Но он поставил вопрос так: либо стипендия, либо ничего.

— А что значит — картина не его?

— Да то и значит. Во всяком случае, он повсюду об этом говорит — наверное, опасается зависти коллег по ремеслу. Якобы он являлся всего лишь посредником. Некто попросил его купить картину и выставить ее на аукционе.

— И кто же этот некто? — спросила заинтригованная Флавия.

— Он не сказал. Да, честно говоря, я и не спрашивал — мне это показалось абсолютной чушью. Кроме того, я сразу увлекся фантазиями о том, как поеду в Италию.

— Из вас вряд ли получится хороший полицейский, — заметила Флавия.

— А я и не планирую. Просто его слова показались мне такой глупостью, что я сразу же отмел их. Неужели вы думаете, что хоть один уважающий себя торговец картинами выпустит из рук Рафаэля, если ему повезет его заполучить? — Аргайл умолк, выуживая пальцем крошки пробки из бутылки. — Я веду себя ужасно, простите, — сказал он извиняющимся тоном.

Он разлил вино по бокалам, сел на пол и принялся болтать с Флавией обо всем понемногу — о ее командировке, о его исследованиях, о том, как ему удалось снять эту квартиру. Они говорили на итальянском и об Италии. Аргайл любил яркую пышность Средиземноморья той любовью, какой ее могут любить только жители холодных северных стран, угнетаемые монохромностью своих пейзажей. Он любил Италию всем сердцем, зная и принимая все ее недостатки. Аргайл понимал и прощал итальянцам их разгильдяйство и твердолобость, потому что знал и любил их искусство. Он мог часами рассказывать о своих путешествиях в глубь страны — иногда автобусом, иногда пешком — в поисках спрятанных вдали от туристических троп сокровищ.

Флавия вдруг подумала, что он нашел бы общий язык с Боттандо. Потом они сменили тему, и Аргайл стал рассказывать о Лондоне, своей работе и музеях. Подливая ей вина, он поднял указательный палец:

— Кстати, это еще одна причина, по которой я согласился взять деньги Бирнеса. Я чувствовал, что в действительности победа осталась за мной.

Флавия смотрела на него, не понимая:

— Победа? За вами?

— Сейчас вы поймете, — ответил Аргайл, опускаясь на колени рядом с большой коробкой. Он начал ворошить стопки бумаг. — Куда же я его задевал? Вот так всегда, когда укладываешься. Вещь, которая нужна, почему-то всегда оказывается на дне коробки. Ага, нашел. Это должно вас рассмешить.

Аргайл объяснил, что по возвращении в Англию снова самым решительным образом взялся за диссертацию о Мантини. Не потому, что так уж интересовался историей его искусства и уж тем более не из стремления упрочить репутацию избранного художника, которого при всем желании нельзя было отнести к категории больших мастеров. Просто он посвятил этому исследованию несколько лет жизни и уже хотя бы ради этого должен был предъявить самому себе хоть какой-то осязаемый результат — пусть даже в виде листка бумаги с печатью и правом именоваться доктором Аргайлом.

Он поведал Флавии, что честно пытался забыть о Рафаэле и обо всем, с ним связанном, углубившись в предмет своей диссертации. Мантини был весьма популярен у английских туристов в начале восемнадцатого века; многие покупали у него что-нибудь на память о пребывании в Риме: в то время это было примерно то же самое, что сейчас купить открытку. Мантини писал неплохие пейзажи в стиле очень модных тогда Клода Лоррена и Гаспара Дюге. Аргайл, составляя каталог его произведений, разослал письма всем английским домовладельцам с просьбой написать ему, если у них есть картины кисти Мантини. Он также посетил несколько владений, чтобы просмотреть семейные архивы на предмет того, когда, при каких обстоятельствах и за какую цену эти картины были приобретены.

В один из таких походов он оказался в Баклин-Хаусе в графстве Глостершир. Это было громадное холодное здание — переходя от поколения к поколению, оно по-прежнему оставалось во владении одной семьи, но в последнее время у нее уже не хватало средств на его содержание. Если бы у владельцев дома была хоть крупица здравого смысла, они уже давно передали бы его на попечение государства, а сами переехали бы куда-нибудь в южную Францию, как это сделали перед войной Кломортоны.

Когда Аргайл вошел в комнату, где хранились семейные бумаги, остальная часть дома показалась ему чуть ли не нарядной и теплой — так прочно в архиве обосновались плесень, холод, пыль и запустение. Первым желанием Аргайла было немедленно вернуться домой.

— В тысяча девятьсот третьем году к ним уже приезжал человек из комиссии исторических манускриптов, чтобы привести документы в порядок и внести их в каталог. Но закончить работу он не успел, так как скончался от гриппа. Я нисколько этим не удивлен. Если бы я не захватил перчатки, шерстяную шляпу и фляжку с виски, боюсь, меня постигла бы та же участь. Настоящий исследователь всегда должен быть во всеоружии, — высокопарно добавил он.

Из-за скоропостижной кончины бедного джентльмена бумаги так и не были рассортированы, и с тех пор ими больше никто не занимался. Поднявшись в мансарду, где хранилась память о событиях четырех столетий, Аргайл обнаружил огромное количество покрытых пылью свитков, ящичков с документами, подтверждающими права на недвижимость, кипу судебных решений и множество картонных коробок девятнадцатого века, помеченных надписями: «первый граф», «второй граф» и так далее.

Документы исчислялись тысячами, и все они находились в беспорядке; во всяком случае, если в их расположении и была какая-то система, Аргайлу не удалось обнаружить ее. Лишь несколько коробок носили следы работы архивиста — в них бумаги были отобраны по годам, но рассортировать их по другим признакам он, очевидно, не успел. На одной из коробок Аргайл увидел надпись: «Письма восемнадцатого века».

11
{"b":"21881","o":1}