ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Для опроса восьмидесяти семи человек, присутствовавших на приеме, было уже слишком поздно, поэтому она просто переписала их имена с адресами и попросила — вежливо, но очень твердо — находиться в пределах досягаемости. Потом просмотрела список выезжавших из страны на случай, если кто-то решил скрыться за границей. Оказалось, что Флавия не успела перехватить только группу американцев, которые ушли с приема раньше, поскольку торопились на вечерний самолет. Но их она почти не брала в расчет.

В целом подозреваемых набралось порядочно, и почти все они имели возможность совершить преступление. Например, Аргайл, который вошел к Флавии в кабинет одним из последних.

— Я так надеялся, что впредь буду общаться с вами только в неофициальной обстановке. Я даже представить не мог, что вы снова станете меня допрашивать, — с сожалением произнес он.

— Я не допрашиваю вас, а просто хочу записать ваш адрес, — строго ответила Флавия.

Аргайл махнул рукой.

— Какая разница, сегодня или завтра вы все равно вызовете меня на допрос. Наверняка я у вас главный подозреваемый.

— Вы себе льстите.

— Не думаю. Ну пусть не главный, но уж точно в первой пятерке. Не могу сказать, чтобы мне это нравилось.

Флавия откинулась на спинку стула и положила ноги на стол. Она устала, и ей было трудно сохранять официальный тон с человеком, которого она хорошо знала и которому симпатизировала. Тем более что Флавия не числилась в полиции. Иногда это давало ей некоторые преимущества.

— Если вы так уверены в этом, то, может быть, объясните, почему?

Аргайл уставился в потолок, приводя мысли в порядок.

— Ну, во-первых, вы считаете, что картина была подделкой, так? — начал он.

— С чего вы это взяли?

Он пожал плечами:

— Ну, это так понятно. В противном случае вы искали бы сейчас маньяка.

Флавия промолчала.

— Если принять этот факт, — продолжил Аргайл, — то получается, что Бирнес получил свои деньги за фальшивку. Первым, совершенно случайно, это обнаружил я, о чем сейчас уже начинаю жалеть. А благодаря гранту Бирнеса я теперь оказался с ним связан.

Он умолк, и Флавия спросила его:

— Ну и зачем вам уничтожать картину?

— Если бы выяснилось, что картина не настоящая, Бирнесу пришлось бы вернуть деньги и забрать ее обратно. В контракте это наверняка оговорено. Если же картину уничтожить, то никто никогда ничего не докажет, и Бирнес не пострадает. Так же, как и я — его предполагаемый сообщник.

Флавия медленно кивнула.

— Достаточно убедительно, — сказала она. — А вы уверены, что вы первый, кто подверг сомнению подлинность картины?

Аргайл помолчал, потер подбородок.

— Ну, не знаю. Об этом мне еще надо подумать. — Он с надеждой посмотрел на нее.

Флавия потерла глаза, провела руками по волосам и зевнула.

— Ну ладно, на сегодня хватит. Расскажете после. Вам отлично подошла бы роль обвинителя. Жаль, что судебная система не предусмотрела подобной возможности. Но вы правы в одном: вы действительно подозреваемый номер один. — Она встала и проводила Аргайла до дверей. — У вас есть только один способ доказать свою непричастность к этому преступлению, — произнесла она, останавливаясь.

— Какой же?

— Найти настоящего Рафаэля.

ГЛАВА 9

На следующее утро, в семь часов, Флавия вошла в кабинет Боттандо узнать, как дела и обсудить порядок допроса подозреваемых. Как обычно, она забыла постучаться, и когда она появилась, генерал поднял на нее грозный взгляд. Очень не похоже на него.

— Устали и поэтому дуетесь? — легкомысленно спросила она.

Вместо ответа он вручил ей пачку утренних газет. Флавия просмотрела их и мысленно признала, что у шефа были основания для плохого настроения.

— О-о, я как-то забыла об этом, — извиняющимся тоном промолвила она.

Флавия взглянула на карикатуру еще раз. До последнего времени излюбленной темой насмешек прессы над Боттандо была его любовь к хорошей еде. На этот раз газетчики несколько изменили ракурс. «Начальник управления по борьбе с кражами произведений искусства распивает шампанское в теплой компании в то время, как злоумышленник в соседнем зале уничтожает великий шедевр».

— Согласитесь, вышло довольно забавно, — сказала она, прекрасно понимая, что говорить этого не следовало.

— Флавия, — сурово начал генерал.

— Да, босс?

— Заткнись, дорогая.

— Хорошо, простите.

С тяжелым вздохом Боттандо откинулся на спинку стула.

— Все это абсолютно не смешно, — произнес он. — Перед нами стоит дилемма. Либо мы объявляем, что картина была фальшивой, и на нас обрушивается Томмазо, либо молчим, и тогда на нас обрушивается пресса с обвинениями в бездействии и неспособности поймать преступника.

— А вы не можете рассказать обо всем министру, но попросить его молчать?

Боттандо рассмеялся:

— Министра? Попросить молчать? Это взаимоисключающие понятия. Уж проще тогда опубликовать заявление на всю страницу в «Иль джиорнале». Нет, я боюсь, у нас нет альтернативы. Мы должны быстро продемонстрировать хоть какие-то результаты расследования. Тем более что наша позиция относительно Морнэ сильно ослабела.

— Почему?

Он показал ей телеграмму от Женэ.

— Ему удалось получить журнал посещений банка.

Флавия с разочарованным видом прочитала текст телеграммы. Некто открывал сейф Морнэ в августе. Это означало, что наброски Морнэ могли появиться там значительно позже, чем картину предъявили миру.

— Черт, — выругалась Флавия, — но ведь он мог положить их туда и раньше.

— Да, но наше доказательство потеряло свою убедительность. Я надеюсь, ты уже поняла, что теперь мы не сумеем подвергнуть картину дополнительной экспертизе?

— Но мы можем по крайней мере кого-нибудь арестовать. Конечно, это ужасно нехорошо, но все-таки даст нам какое-то время. На несколько дней нас оставят в покое, даже если мы потом его выпустим.

— Я уже думал об этом. Например, взять твоего Аргайла. Сумасшедший англичанин, рухнувшие надежды — по-моему, годится. К тому же пресса вообще считает всех англичан лунатиками.

Флавия встрепенулась:

— О нет, только не Джонатан! Это не самая лучшая идея.

Боттандо просверлил ее пристальным взглядом:

— Джонатан? Джонатан?! Это еще что за новости?

Она пропустила его реплику мимо ушей.

— Если Бирнес продал на аукционе подделку, то получается, что настоящая картина по-прежнему находится в Италии. Висит у кого-нибудь на стене, и человек даже не подозревает, каким сокровищем владеет. И Аргайл, — продолжила Флавия, тщательно подбирая слова, — наша единственная надежда найти настоящего Рафаэля. Ведь он спрятан под изображением Мантини, а Аргайл изучил наследие этого художника лучше, чем кто-либо. Если вы арестуете его, он не сможет нам помочь.

— Верно. Но если пресса докопается, что мы опираемся в своем расследовании на помощь главного подозреваемого, нас сотрут в порошок.

Флавия улыбнулась ему.

— Не совсем так. Вы оставайтесь в стороне, а я не служу в полиции, поэтому могу свободно контактировать с ним. Тогда вы с чистой совестью заявите, что полиция не имеет с этим человеком никаких контактов. Если этим вообще кто-нибудь поинтересуется.

Боттандо хмыкнул.

— Ну ладно. Но ты все равно присматривай за ним хорошенько. — Он взял листок, на котором что-то писал, когда вошла Флавия, и мрачно посмотрел на него. — За сегодняшний день нам нужно опросить множество подозреваемых.

— Кого, например?

— Во-первых, тех, кто был знаком с Морнэ, а его, похоже, знали все интересующиеся искусством. Во-вторых, всех, кто не любил Томмазо, — список тот же. В-третьих, тех, кто мечтал быстро и легко разбогатеть. Покажи мне человека, который этого не хочет. Сколько угодно мотивов, сколько угодно подозреваемых.

— Да, но это мог сделать лишь человек, присутствовавший на приеме в музее, — возразила Флавия, закидывая ноги на низенький кофейный столик.

21
{"b":"21881","o":1}