ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Скрижали судьбы
Счастье по-драконьи. Новый год в Академии
Время. Большая книга тайм-менеджмента
Выбор Ишты
Отступники. Заклятые враги
KISS. Лицом к музыке: срывая маску
Город женщин
Сын лекаря. Переселение народов
Эдвард Сноуден. Личное дело
A
A

Весна прошла, а в каморе все еще было холодно и сыро, — стены даже за лето не успевали прогреться. Бежать из такого места считалось невозможным, и настоятель перед отплытием распорядился снять с Василия Босого кандалы. Он рассчитывал, что облегчение участи приведет к тому, что узник начнет давать нужные показания.

День за днем проводил Василий Босый в заточении. Его поддерживала надежда, что наступит, наконец, час, когда ему удастся бежать. Тогда он разыщет своих соучастников, по указанию которых пришел сперва в Архангельск, а затем приплыл с богомольцами в монастырь. Если бы не листки с писанием Григория Талицкого, что у него нашел один из монахов и показал архимандриту, до сих пор скрывался бы он среди мирских трудников, поджидая, пока не явится царь. Больше всего Василия Босого угнетало то, что он потерял сообщение с внешним миром; может быть, Петр давно уже убит, на престоле царевич Алексей, а про него, холопа, забыли.

Василий Босый не знал, что в каморе напротив сидит боярин, собиравшийся поднять бунт против царя; не знал и боярин, кто такой Василий Босый.

Боярин Матвей Ягубовский проводил все время в молитвах; мало рассчитывая на милосердие царя земного, он спешил примириться с царем небесным. Однажды, погруженный в молитву, боярин услышал легкие шаги. Это его удивило: стражники ходили, тяжело стуча сапогами. Прервав молитву, боярин подполз к дверке и прильнул к брусьям решетки.

Кто-то приближался. Человек этот вышел из-за поворота и остановился около его каморы. Вынув из-под полы зажженный фонарь, он осветил лицо боярина. Свет одновременно упал и на его самого. Боярин узнал в пришедшем келейника настоятеля — того самого, что во время допроса вел запись.

Боярина охватил ужас: снова его потащат на допрос, а может быть, на этот раз станут и пытать. Но келейник настоятеля направился дальше. Боярин сразу успокоился — пришли не за ним, пришли, наверное, за молодым узником, что сидел напротив. Боярин видел, как молодого узника однажды увели, а обратно принесли на руках, — значит, его пытали.

Забыв свой страх, боярин снова прильнул к решетке. Келейник настоятеля, увидел он, остановился у каморы молодого узника. Осветив ее через окошко, он радостно вскрикнул; боярина это поразило.

Но у каморы напротив келейник простоял недолго. Боярин, как ни напрягал слух, ничего не услышал: разговор велся вполголоса. Когда келейник, возвращаясь, проходил мимо боярина, тот снова поразился: лицо келейника выражало большую радость.

Уже все это было непонятным, но дальше произошло совсем непостижимое: сделав по коридору несколько шагов и повернув за угол, келейник остановился, — боярин услышал бы его шаги, если бы он пошел дальше. Но келейник ни дальше не пошёл, ни назад не вернулся, он куда-то исчез, словно провалился сквозь землю. Боярин забыл о молитвах: он не мог понять, почему так странно вел себя келейник настоятеля. Вдруг он подумал: «Может быть, собираются тайно освободить сидящего в каморе напротив узника?» Но сразу же брало сомнение: «Как может без ведома стражников попасть сюда келейник настоятеля?» Он долго колебался, пока не пришел к мысли, что если келейник явился с ведома настоятеля, то с ним, боярином, ничего плохого не сделают; а если задумано преступление (боярин уже начал на это надеяться!), разоблачением он, может быть, облегчит свою участь. И о том, что увидел, боярин решил сообщить стражникам.

4

Подземные ходы под монастырем Семен обнаружил случайно. Разбирая свитки, на одном из них он увидел план. В этом не было ничего необычного: возводя монастырские стены, монах Трифон начертил много планов. Но этот план оказался особенным — на нем изображалось не то, что находилось на поверхности, а что было под землей.

Еще раньше Семен сделал и другое открытие. Свитки, которые он брал в старой оружейной палате, не раз падали на пол и закатывались под нижнюю полку. Чтобы доставать их оттуда, он принес палку. Палка за что-то задевала, а один раз даже застряла. Посветив фонарем, Семен увидел, что палка попала в железное кольцо. Для чего это кольцо было вделано в плиту пола, он не знал, да тогда и не заинтересовался.

Вспомнил Семен про кольцо, когда нашел план; на этом месте был помечен вход в подземелье. Надпись на плане говорила, что через подземелье во время осады можно было сообщаться со сторожевыми башнями.

Оба открытия связались у Семена с поисками места, где был заточен Василий Босый. Семен предполагал, что узник должен находиться где-то около Корожной башни: здесь и берег был выше, чем в других местах, а рядом находился и пыточный подвал. Внутри стен в эту часть монастыря без настоятеля его не пускали, а с наружной стороны, начиная от Рыбных ворот, выходивших к губе Благополучной, вплоть до Никольских ворот на восточной стороне у Святого озера, все время ходили стражники. Число их с прибытием богомольцев было увеличено.

Тогда Семен решил проникнуть в подземелье. Может быть, рассуждал он, это поможет найти Василия Босого. Переложив свитки и тяжелые книги в другое место, он отодвинул полку. Попробовал поднять плиту за кольцо, но это оказалось не под силу. «Как же поднималась плита раньше?» — спросил он себя. Взглянув наверх, Семен увидел в своде такое же кольцо, как внизу. Пододвинув полку на место, он забрал свитки, почистился и вышел наружу, — больше он не мог оставаться в старой оружейной палате, не вызывая подозрений. Ключи, как всегда, он отдал монаху-лекарю.

Следующий раз Семен пришел с блоком и веревкой; раздобыть эти вещи ему было не трудно. Забравшись на верхнюю полку, он прикрепил блок к кольцу и продел в него веревку. Затем отодвинул полку и привязал веревку к нижнему кольцу.

После небольших усилий плита приподнялась. Вниз вела узкая лестница с каменными ступеньками. Этим Семену пришлось на первый раз ограничиться; он привел все в прежний вид, только плиту под полкой не задвинул.

На третий день Семен сразу подлез под полку, спустился в отверстие и, согнувшись, сошел по ступенькам. Подняв фонарь, он увидел, что находится в круглом подвале; отсюда на четыре стороны начинались подземные ходы. Семен быстро продвинулся по тому из них, который вел на юго-восток. Дорогу преградил обвал. Такой же обвал он обнаружил и в юго-западном проходе, ведшем в сторону Прядильной башни. Семен вспомнил, что в одной из летописей говорилось о большом наводнении, которое затопило монастырь несколько десятков лет назад, — тогда, вероятно, и обрушились подземные ходы.

Семену пришлось вернуться назад, отложив дальнейшее обследование до следующего раза, — он и так слишком задержался в подземелье. В старой оружейной палате он, как обычно, почистил одежду, взял пачку рукописей и хотел уже выйти, но вдруг обнаружил, что дверь заперта на ключ. На стук прибежал монах-лекарь и объяснил, что, когда заглянул внутрь, — никого не увидел, поэтому и запер дверь. Семен сказал, что забрался на верхнюю полку, оттого его и не было видно. Будь светлее, монах-лекарь обнаружил бы, что келейник настоятеля покраснел, — ему трудно было обманывать даже и при таких обстоятельствах.

После случая с запертой дверью Семен несколько дней в подземелье не спускался. Он боялся, не следит ли за ним монах-лекарь. Но мысль, что он, может быть, находился совсем недалеко от того места, где был заточен Василий Босый, что немного до него не дошел, заставила молодого помора продолжать поиски.

Подземный ход на северо-восток оказался суше, но и здесь свод обвалился. Остался только ход на северо-запад, в сторону Корожной башни. На него Семен надеялся больше всего. Действительно, обвала здесь не было, но дорогу преградила каменная кладка. На обратном пути Семен отсчитал количество пройденных шагов и, проверив затем по плану, понял, что подходил под землей вплотную к Корожной башне.

Теперь оставалось только проникнуть за каменную кладку, но как это сделать, он еще не знал. К тому же Семен понимал, что если все это выплывет наружу, ему несдобровать, первым же осудит его сам настоятель, — и все же от начатого дела не отступился.

15
{"b":"21890","o":1}