ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Уверена, что они захотят спросить и меня, – кипела Саванна, – вот тогда-то я и выложу все про мистера Джакоба и эту поганую крысу, мистера Арнольда.

– Не горячись, Саванна, – говорила я. – Тем самым ты дашь им в руки доказательство, что у меня была причина его ненавидеть.

– Он заслужил смерть, каждый об этом знает!

Я не соглашалась с ней, но и спорить не хотела.

– И десяти дней не прошло, как предали земле мистера Жака, а мистер Арнольд уже женился на мисс Колетт и переехал в «Ля Рев». Он вел себя так, будто он тут хозяин! – рассказывала Саванна. – Я не стала там задерживаться. Он продавал все, до чего мог дотянуться, вот я и решила исчезнуть до того, как он решит продать меня. Так что я взяла деньги, которые вы мне оставили, и наутек – в Новый Орлеан. Там я опять стала работать в гостинице. Я работала там до тех пор, пока не пришел мистер Гарт и не сказал: «Ты снова нужна мисс Элизе». О, мисси, я так надеюсь, что они вас не повесят. Вы еще не сказали мистеру Гарту о ребенке?

– Нет, не сказала.

Сейчас я уже была рада, что не успела рассказать ему о том, что беременна. Я нравилась Гарту, конечно, ему будет больно меня потерять. И все же, положа руку на сердце, я не верила в то, что он любит меня по-настоящему. Ну и что, что я жду от него ребенка? У него полным-полно незаконнорожденных детей, и ему на них наплевать.

– И не хочу говорить. И я задушу тебя, если ты обмолвишься ему хоть словом!

Адвоката звали Говард Левинсон. Он был высок и светловолос, с длинным худым лицом, добрыми карими глазами и теплой печальной улыбкой.

– Я знаком с Гартом давно, – рассказывал он. – Мы вместе учились в школе. Он поклялся, что разорвет меня на части, если я не вытяну вас отсюда. Я никогда не видел его таким рассерженным. Может быть, вы расскажете мне, что случилось, мадам Фоурнер…

– Называйте меня лучше Элизой, – попросила я, слабо улыбнувшись. – Напоминание о Фоурнере мне не очень приятно.

Говард усмехнулся.

– Понимаю. Элиза – красивое имя. Красивое имя для красивой женщины. А теперь я хочу услышать вашу историю.

Я рассказала ему все, что помнила о том последнем страшном дне в «Ля Рев». Я призналась, что наш брак был по сути фиктивным и что Жак испытывал глубокую страсть к Арнольду Карпентеру.

Левинсон задумчиво покачал головой.

– Едва ли нам удастся что-либо доказать. У нас нет свидетелей. Только вы и мадам Мак-Клелланд. А она клянется, что ничего не знает об обстоятельствах смерти Жака.

– Конечно, она не знает. Ни она, ни ее братец Арнольд. Готова поспорить.

– И выиграете спор. Они приведут свидетелей, Элиза, которые под присягой покажут, что слышали, как вы угрожали убить Жака. Его родные с удовольствием подтвердят, что вы унижали Жака, злоупотребляли его добротой, выставляли на посмешище перед обществом, открыто флиртуя с пользующимся печальной славой соседом. У вас было вполне достаточно причин желать, чтобы Жак убрался с дороги: стремление стать полноправной хозяйкой плантации, ненависть, ваш роман с Гартом.

– Но если я и впрямь этого хотела, почему бы мне не сделать все по-умному? Почему я исчезла вместо того, чтобы взять то, что принадлежало мне по закону?

Адвокат пожал плечами.

– Вы были испуганы. Возможно, почувствовали угрызения совести. Или убежали к своему любовнику. Вас с Гартом потом видели вместе, а история о вашем совместном плавании из Вашингтона до Гранд-Терры уже у всех на устах. В глазах горожан вы – любовница Гарта и были ею еще до замужества с Жаком Фоурнером. Фоурнеры могут это доказать. Есть документ, удостоверяющий собственность дома на Чарльз-стрит за Гартом, и сотни людей могут присягнуть, что вы там жили.

– Знакомый почерк, – сказала я. – Жоржетта видела меня возле этого дома несколько недель тому назад. Я должна была догадаться…

– Она ненавидит вас, Элиза. Я встретил ее незадолго до вашего ареста. Она сделает все, чтобы вас уничтожить. У нее есть за что бороться: Хайлендс, положение жены сенатора, но даже этим она пожертвует, если сможет таким образом избавиться от вас.

– Но вы… Вы не верите в то, что я убила его? – тихо спросила я.

– Нет, не верю. Но Гарт и я – единственные люди в Новом Орлеане, которые верят вам. Элиза, все против вас, даже ваше знакомство с Лафитом. Вы были пираткой, а следовательно, вы – женщина действия, привыкшая добывать то, что хочет, силой. Вы знаете, как пользоваться оружием. Истец может запросто найти свидетелей, которые поклянутся, что видели, как вы простреливаете змее глаз с расстояния ста шагов.

– Пожалуй, что я и сама могу в этом поклясться, – сумрачно усмехнулась я.

Говард вскинул руки.

– Вы понимаете, что я имею в виду!

– А мое клеймо?

Адвокат задумался на мгновение, а затем сказал:

– Возможно, это поможет выиграть дело. Но медаль имеет и обратную сторону. Нельзя исключить возможность того, что в вас узнают ту беглую рабыню, Француженку, которая убила своего хозяина в Виргинии, и это только повредит вам. Слишком большой риск, Элиза. Обвинение может заявить, что вас приняли за полукровку случайно, и вы стали рабыней по стечению несчастливых обстоятельств. У суда может сложиться впечатление, что никакого заговора не было.

– Но если найти Нильса Боза, Джека…

– Единственный способ заставить суд поверить вам – это уговорить Арнольда и Жоржетту сознаться. А они никогда на это не пойдут. Я на вашей стороне, Элиза, но я не хочу, чтобы вы питали несбыточные надежды. Дело предстоит не из легких и будет, вероятно, гвоздем сезона. На исход таких дел часто влияет отношение публики.

– Вы имеете в виду дела об убийствах и прелюбодеяниях?

Говард кивнул.

– Да, понимаю, – вздохнула я. – В таких вопросах так легко быть судьей!

Голос мой сорвался, я уронила лицо в ладони и всхлипнула.

– Простите, Элиза, – мягко сказал Левинсон. – Но у меня есть для вас еще одна плохая новость. Суд отказался принять за вас залог из-за вашей дружбы с Лафитом. Клайборн боится, что пираты могут помочь вам бежать, и, вероятно, он прав.

– Я не убегу, – повторила я. – Я не трусиха. Я хочу остаться и пройти это все до конца.

– Я восхищен вашим мужеством, но не могу сказать, что оно разумно. По мне было бы лучше убежать. Что ж, мне пора. – Левинсон поднялся. – Я хочу, чтобы вы постарались вспомнить моменты, когда Жак и Арнольд открыто ревновали друг друга на людях. Возможно, нам удастся подойти с этого конца. И еще, Элиза…

– Да, – сказала я, словно очнувшись.

– Гарт хочет повидаться с вами. Он сказал, что вы отказались встречаться с ним, но…

– Нет, – ответила я твердо. – Я не хочу тащить его вниз за собой. Мне будет слишком больно видеть его, касаться его и знать, что теряю навсегда. Передайте ему, что я люблю его, скажите, что мы не должны встречаться в интересах дела. Вы ведь сделаете это для меня, Говард?

Он кивнул и поцеловал мою руку.

– Да. Я сделаю, как вы просили. До свидания, Элиза.

Меня охватило черное отчаяние. Жоржетта выиграла.

Я потеряла Гарта. Ей удалось нас разлучить, скорее всего навсегда. Я представляла себе ее торжествующую улыбку на бледном лице, такую же, как тогда, когда Ник-Старьевщик увозил меня в ночь. Как, должно быть, она рассвирепела, узнав, что я не только жива, но и снова с Гартом.

Я вздохнула. Сил не было даже на слезы. Жизнь была так несправедлива ко мне: как только мне казалось, что последний кошмар рассеялся, другой, еще более жуткий, еще более чудовищный, разрастался, обволакивая меня. Как сказал Левинсон о Жоржетте? Ах да, она хочет уничтожить меня. А если даже меня оправдают? Кем я буду? Снова любовницей Гарта? Да, и больше ничем. Мы никогда не убежим вместе. Все это мечты, навеянные любовным дурманом. Опьянение страстью проходит, и мечты тают под жестким светом необходимости. Я буду его, пока он не оставит меня ради нового приключения, новой женщины.

Если он действительно любит тебя, подсказывал мне внутренний голос, он должен развестись с Жоржеттой и жениться на тебе. Скандал не должен его испугать. Он должен быть выше всех условностей. Если любит.

107
{"b":"21898","o":1}