ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Но, дорогой Жак, – я сладко улыбнулась, – у меня сейчас есть муж. Мне больше не нужна горничная, чтобы помочь мне раздеться.

Руки его так тряслись, что он возился с платьем не меньше десяти минут. Я поблагодарила его со словами:

– Не заставляй меня ждать слишком долго, мой дорогой.

Жак как-то странно хмыкнул и попытался улыбнуться.

Он пришел ко мне примерно через час, преисполненный решимости. На нем была просторная ночная сорочка с рюшами вокруг горла.

– Вы выглядите красавцем, мой господин, – подзадорила его я. – А какой костюм! Кто ваш портной, смею спросить?

И Гарт, и Лафит посмеялись бы вместе со мной, но Жак только покраснел от злости.

– Это подарок моей матушки. Она сама вышивала подол.

Я сдержала смешок и внимательно осмотрела рукоделие его матушки.

– Красиво, Жак. Она у тебя мастерица. А я так и не научилась вышивать, вечно норовила убежать с братьями, когда меня заставляли брать в руки иголку. Давай спать. Я знаю, у тебя был сегодня трудный день.

– Да, да, – с готовностью согласился Жак. Загасив свечи, он быстро забрался в постель. Он лежал весь натянутый, как струна, и тяжело дышал. Я дотронулась до его руки и почувствовала, как напряглись мышцы.

– Жак. Я люблю тебя и постараюсь быть самой лучшей женой.

Ей-богу, я верила в то, что говорила. Я покажу Мак-Клелланду, что могу быть счастлива и без него. Я стану хозяйкой «Ля Рев». Я помогу Жаку проявить его таланты и ум, и если Гарт станет сенатором, то Жак – президентом!

– Ты веришь мне, Жак? – Я придвинулась поближе и положила голову ему на плечо.

Он лежал неподвижно, словно деревянная кукла.

– Да, я верю вам, Элиза. Я просто устал. Столько переживаний за один день.

Довольно долго мы пролежали молча. Наконец мой муж, вздыхая и запинаясь, сказал, что любит меня.

– Ты боишься меня, Жак? – спросила я. – Немножко? Не надо, я… я не хочу принуждать тебя…

– О чем вы говорите? – возмущенно воскликнул Джакоб, приподнимаясь на локте. – Конечно же, я не боюсь вас. У меня были женщины, и не одна. Не думайте, что я так уж невинен, Элиза. Не стоит делать поспешных выводов только из-за того, что мужчина не ведет себя как скотина или варвар, как Гарт Мак-Клелланд.

– Полностью согласна. Ты настоящий джентльмен, Джакоб, ты не животное. Мне нравится твое бережное ко мне отношение, твои стихи. Я ни за что не вышла бы за такого, как Гарт. Никогда.

Он неуверенно дотронулся до моей щеки.

– Я знаю, – сказал он. – Я знаю, какая вы на самом деле, Элиза. Вы добрая и великодушная, вы цените в жизни все по-настоящему красивое, изысканное. Вы не такая, как другие женщины. Мы родственные души, Элиза.

Джакоб облизнул губы и поцеловал меня.

Я спрашивала себя, почему ничто во мне не отозвалось на его поцелуй. Более того, мне стало даже немного противно: уж слишком мягкими и мокрыми показались мне его губы, слишком застенчивой ласка. Но я тут же оборвала себя: глупо ожидать, что все мужчины в постели будут такими, как Гарт Мак-Клелланд. И тут же поймала себя на мысли, что опять думаю о запретном. Я ненавидела Гарта. Я хотела забыть его.

Внезапно Жак как-то странно всхлипнул и, повернувшись ко мне спиной, объявил:

– Уже очень поздно, давайте спать, Элиза.

– Спокойной ночи, Жак.

Еще долго после того, как дыхание Жака перешло в мирное посапывание, я лежала, глядя в темноту. Голод по мужскому телу терзал меня. Я чувствовала досаду, но злости не было. Он молод. Со временем все образуется. Но так ли он молод? Можно ли представить себе Гарта в возрасте двадцати шести лет, заявляющего женщине, что он слишком устал, чтобы заниматься любовью? Нет, это похотливое животное, Гарт, скорее бы… О, оставь Гарта в покое! Гарт, Гарт, Гарт, я сыта тобой по горло!

На следующее утро Жак заявил, что мы отправляемся в «Ля Рев» немедленно. Я не возражала, и мы стали готовиться к путешествию. Саванна захотела поехать с нами, но Джордж, получивший хорошее предложение, решил остаться. Я, не без сожаления простившись, пожелала ему удачи на новом месте.

И сейчас, стоя на палубе парохода и глядя на белый особняк, я молилась о том, чтобы Бог послал мне здесь счастье.

Мы сошли с парохода, и чернокожие, смеясь и хватая нас за руки, обступили нас. Жак представил меня как мадам Фоурнер. Мне понравилось, как звучит мое новое имя. Замужество уже успело принести мне новое имя, новый статус и новый дом. О чем еще могла я просить? Я взглянула на Жака и тут заметила, что из дома нам навстречу бежит молодая женщина в желтом муслиновом платье; ее распущенные золотистые волосы весело мотались из стороны в сторону.

– Жак! Жак! – радостно закричала она. Рабы расступились, и она бросилась к нему, обвив его шею своими тонкими ручками. – Я ждала вас столько дней! Мама, конечно, ворчит, но я в восторге. Должно быть, вы Элиза? Да, вы Элиза. Здравствуйте. Я Колетт, сестра Жака. Я уверена, что он никогда вам обо мне не говорил. Временами он напрочь забывает о моем существовании. Не правда ли, Жак?

Мой муж повеселел.

– Я думаю о тебе постоянно, мой маленький демон, – сказал он, – да только не мог рассказать о тебе Элизе: она не вышла бы за меня, узнай, что в «Ля Рев» водятся такие плутовки!

Мы пошли к дому втроем. Колетт болтала без умолку, пританцовывая вокруг нас, словно фея из сказки. Я заметила, как постепенно успокаивается Жак. Колетт действовала на брата благотворно. Мне она очень понравилась, но, глядя на девушку, я невольно задавалась вопросом, неужто и я была такой в свои шестнадцать лет. Наверное, да, просто слишком многое успело произойти со мной за четыре года, превратив меня во взрослую женщину.

– Арнольд здесь, – сообщила Колетт тоненьким голоском. – Он заехал сегодня утром, и я сказала ему, что ты женился и сегодня приедешь. Он остался, чтобы дождаться вас и поцеловать невесту.

Жак побледнел как мел и ничего не ответил.

– Они все собрались в гостиной, – щебетала Колетт, – и маман, и тетушки, и дядя Роберт, и Арнольд. Но пароход побежала встречать я одна. – И Колетт засмеялась. – Они назвали меня сумасшедшей, мол, в такую жару нельзя выходить из дома. Неправда, под деревьями не так жарко, верно? Элиза, Жак написал в письме, что вы француженка. Я никогда не была во Франции, хотя маман и говорит, что могла бы поехать, но там сейчас война, и поэтому мне все равно не удалось бы посмотреть страну. Она такая же красивая, как Луизиана?

Я заверила девушку, что Франция не уступает Луизиане в красоте.

– Так я и думала, – сокрушенно вздохнула Колетт. – Я никогда нигде не была, кроме Нового Орлеана. Вы должны рассказать мне о местах, где побывали, Элиза. Может быть, маман позволит нам однажды отправиться в путешествие вместе. Как вы на это смотрите?

Я со смехом ответила, что ничего не имею против.

Мы поднялись по широким ступеням. Дверь открыл темнокожий привратник в красной ливрее, и мы вошли в дом. Слуга провел нас прямо в гостиную.

– Мне велели сразу же привести вас, – шепнула мне на ухо Колетт. – Я думаю, они хотят посмотреть на вас до того, как вы успеете немного привести себя в порядок с дороги.

– Я действительно ужасно выгляжу? – спросила я довольно громко.

– Нет, вы красивая. Я так рада, что вы красивая. Папа говорил, что женщине можно что угодно простить за красоту.

Мать Жака вместе со своими сестрами сидела на диване посреди комнаты. Все три женщины были одеты в черное и напомнили мне ворон на заборе. Дядя Жака, Роберт Девери, устроился в кресле у камина и, вытянув длинные ноги, покуривал сигару. При нашем появлении из-за фортепьяно, стоявшем в дальнем углу гостиной, поднялся светловолосый молодой человек. Воцарилась гнетущая тишина.

– Привет всем. Это моя жена Элиза, – сказал Джакоб чуть громче, чем следовало бы. – Надеюсь, вы полюбите ее так же, как полюбил я.

Жак подвел меня к матери, которая лишь натянуто кивнула, даже не протянув руки. Тетки смотрели сквозь меня, а одна даже отвернулась в сторону. У всех троих было такое выражение лица, будто в комнате дурно запахло. От них исходила такая ненависть, что я растерялась.

62
{"b":"21898","o":1}