ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Мередит сел поудобнее на стуле и улыбнулся.

– Эти сукины дети, – сказал он, – ты знаешь, как они все помешаны на внешности. Они собираются использовать фотографию Старика еще тех времен, когда он был молодым капитаном. До того, как его лицо было изуродовано, но… что можно сделать?

К своему удивлению, Мередит взял Хейфеца за руку. Она была мягкой и теплой, но в ней не было жизненной силы. Когда Мередит сжимал его пальцы, они не сопротивлялись. Улыбка Мередита превратилась в усмешку.

– А этот сукин сын Рено… Он получил полк. В результате этой операции он получил полковника. Операции, проведенной, как говорят, под командованием президента. Для прессы Рено – главный герой. Он и Старик были лучшими друзьями. Надо слышать, как он говорит это. В первый день, когда мы вышли на службу уже в Райли, он собрал всех в гарнизонном театре, вышел на сцену, как маленький Патон, и ты знаешь, какие слова он произнес первыми. Он надулся и сказал: «Мы собираемся многое изменить здесь, друзья». Он сказал, глядя мне прямо в глаза, что он собирается по-своему реорганизовать полк. – Мередит засмеялся. – Председатель Комитета начальников штабов любит его.

– Затем эти чертовы русские. Они нас продали, Дейв. Это ясно, как день. Но сейчас никто об этом и слушать не хочет. Война закончилась. И русские – наши лучшие друзья.

Мередит крепче сжал руку своего товарища. Ему хотелось, чтобы он ответил. Хоть что-нибудь.

– Я собираюсь уходить, – сказал он. – Ты ведь знаешь, каким был Старик. Он бы мне сказал оставаться в полку, несмотря ни на что, и делать все возможное, чтобы сдерживать Рено и не дать ему нанести вред полку. Но я просто не могу, Дейв. Я знаю, что ты меня понимаешь. Иногда Старик слишком многого от нас хотел. – Казалось, рука съежилась от пожатия Мередита. Он вдруг отпустил руку, боясь, что он делает Хейфецу больно. Но рука никак не реагировала. Ему это просто показалось. – Я все же ухожу из Седьмого десантного. Такер Уильямс направлен в Хуачуку с разрешением провести реорганизацию разведывательной школы, и я еду с ним в качестве начальника штаба. Кто знает, может, на этот раз у нас все получится. Если они, конечно, не закроют это заведение опять. Боже, мирный договор даже еще не подписан, а Конгресс уже изыскивает способы сокращения военных расходов.

Мередит совсем отпустил руку своего товарища. В другой части палаты один из пациентов издал булькающий горловой звук, затем его тело начало дергаться, как у выброшенной на палубу корабля рыбы. Дежурная сестра выбежала из-за своей тележки, перевернула больного на живот и помогла ему рыгнуть, как будто это был грудной ребенок.

– Дейв, мне надо идти. Мне предстоит чертовски долгая дорога, и у меня очень мало времени. Такер Уильямс хотел, чтобы я там был еще вчера. Ты же знаешь, как это бывает. Я хочу доехать до Кронвилля сегодня вечером.

Мередит встал. Он вдруг представил, что сейчас произойдет что-нибудь необычное, что Хейфец начнет плакать или как-нибудь еще даст понять, что он все понимает. Но глаза только продолжали беспорядочно двигаться то вправо, то влево, то вверх, то вниз, а рот его немного открылся, как будто он навсегда застыл в этом желании что-то сказать. Трудно было поверить, что Хейфец понял хоть слово.

Из маленьких громкоговорителей раздавалась популярная песня о счастье быть влюбленным.

– Ты знаешь, я ушел от Морин, – вдруг сказал Мередит. – Я не могу объяснить этого. Я просто не смог вернуться. – Он улыбнулся, посмотрев вниз на Хейфеца. – Ты ведь знаешь, иногда Старик бывал прямо-таки сумасшедшим. Я помню, да, это было очень, очень давно. Старый сукин сын дал мне книжку «Гекльберри Финн» и приказал мне ее прочитать. Он сказал, что это была его любимая книга. Я никогда не мог представить себя в роли негра Джима. Но я думаю, что у Старика на уме было совсем другое. Сейчас же я себя чувствую немного похожим на Гекльберри в конце книги. Только на взрослого Гекльберри. – Он откинул голову назад и заплакал.

– Я не знаю, что делать, Дейв, – сказал он. – Я просто не знаю, что делать.

В Москве шел снег. И Валя пыталась заставить себя одеться и пойти в парк. Было бы очень здорово погулять, чуть-чуть. Но она даже не попыталась встать с дивана. По телевизору седовласый человек рассказывал об экономическом положении.

Американцы ушли. Ее восстановили на работе в школе, и учителя сделали вид, что ничего не произошло. С тех пор, как ушли американцы, офицеры службы государственной безопасности больше не показывались. Но ей все время казалось, что они где-то рядом и наблюдают за ней.

Она несколько раз ходила развлекаться с Таней и один раз с Нарицким. Но ей это теперь не нравилось. В последние несколько недель она регулярно отказывалась от всяких приглашений и проводила дома все время, когда не работала в школе и не стояла в очередях за продуктами.

Она даже думала взять кошку, но ей не очень нравилась мысль о том, что она будет жить у нее дома.

Она думала о будущем и ничего хорошего для себя там не видела. Она смотрелась в зеркало и чувствовала, как у нее холодеет спина.

У нее с ноября не было месячных. Скоро ей придется опять идти в клинику. Иногда она думала, не оставить ли ей ребенка, но, как только она представляла себе все ожидающие ее трудности, эта мысль теряла для нее всякую привлекательность. Все-таки лучше завести кошку. И ей не хотелось портить фигуру. Пока оставалась хоть какая-то надежда.

Им не надо было сажать ее в тюрьму. Она и так была пленницей. Пленницей своей жизни, своего города, своей страны. Она отвела взгляд от телевизионного экрана и посмотрела опять в окно. Снег продолжал падать в свете уходящего дня. Сейчас снег в парке был очень чистым и красивым. Но через некоторое время люди истопчут его, и он опять станет грязным.

В дверь позвонили. Валя расстроенно посмотрела на беспорядок в комнате. Она решила, что ей надо взять себе за привычку чаще убираться в комнате. Затем она пожала плечами и поднялась со своего уютного места на диване. Наверное, это Таня.

Она пригладила пальцами волосы и открыла дверь. Она не сразу узнала его. В мире было столько мужчин. После нескольких неловких мгновений, увидев его добротную одежду, она вспомнила его. Это был тот американец, который купил ей обед. Тот довольно приятный молодой человек, с которым она провела одну ночь. Сейчас он стоял перед ней с цветами и с завернутым в яркую бумагу свертком в руках.

Он выглядел очень взволнованным и счастливым. Он протянул ей цветы и, заикаясь, начал говорить.

– Валя, – сказал Райдер. – Ты выйдешь за меня замуж?

148
{"b":"21899","o":1}