ЛитМир - Электронная Библиотека

– Или нигде, – твердо сказал Грант. – Мы могли иметь дело с рядом случайностей и неудач.

– Могли, – согласился Мичелз.

Ни один из них не говорил, однако, очень убедительно или убежденно.

14. Лимфатический сосуд

– Доктор Мичелз, посмотрите вперед, – раздался из купола голос Оуэнса. – Здесь сворачивать?

Они почувствовали, что «Протерус» замедлил ход.

– Слишком много болтовни, – пробормотал Мичелз. – Я должен посмотреть.

Прямо впереди виднелась труба, открытая с торца. Образовывавшие ее тонкие стенки были рваными, кое-где почти полностью истончившимися. Отверстие по ширине едва могло пропустить «Протерус».

– Вполне достаточно! – крикнул Мичелз. – Входите в него.

Кора отошла от верстака, чтобы полюбопытствовать, что делается впереди, но Дьювал остался на своем месте, продолжая трудиться с бесконечным неутомимым терпением.

– Это, должно быть, лимфатический сосуд, – сказала она.

Они вошли внутрь, и их окружили стены не толще стен капилляра, который они покинули.

Было ясно видно, что, как и в капилляре, стенки были сложены из клеток многоугольной формы с ядром в центре каждой.

Жидкость, по которой они плыли, она очень была похожа на ту, что заполняла плевральную полость. Она искрилась желтизной в свете прожекторов «Протеруса» и придавала желтоватый оттенок клеткам. Ядра были более интенсивного цвета, почти оранжевого.

– Вареные яйца! – воскликнул Грант. – Они выглядят точно, как вареные яйца! А что такое лимфатический сосуд?

– Это в некотором смысле вспомогательная кровеносная система, – с жаром начала объяснять Кора. – Жидкость просачивается через тонкие капилляры и собирается в пустотах тела и между клетками. Это промежуточная жидкость. Она вливается в тонкие трубки лимфатических сосудов, открытых с одного конца, как вы только что видели. Эти трубы постепенно соединяются во все большие и большие трубы, пока не сливаются в самые большие, размером с вену. Вся лимфа…

– Эта жидкость вокруг нас? – спросил Грант.

– Да. Вся лимфа собирается в самый большой лимфатический сосуд, торакальный клапан, который ведет в подключичную вену в верхней части грудной клетки и таким образом возвращается в основную кровеносную систему.

– А почему мы вошли в лимфатический сосуд?

Мичелз отклонился назад, моментально включившись в разговор.

– Потому, – вставил он, – что это тихая заводь. Здесь нет пульсирующего воздействия сердца. Жидкость движется за счет давлений и напряжений мускулов, а у Бенеша немногие из них сейчас работают. Поэтому мы можем совершить спокойное путешествие до самого мозга.

– Почему же тогда мы не вошли в лимфатические сосуды с самого начала?

– Они очень малы. Артерия представляет собой гораздо лучшую мишень для шприца. И артериальный поток крови был должен доставить нас к цели за несколько минут. Но он не сделал этого, а обратный путь в артерию занял бы у нас слишком много времени. К тому же, когда мы попадем в артерию, мы подвергнемся такой бомбардировке, которую корабль может больше не выдержать.

Он развернул новый комплект карт и закричал:

– Оуэнс, вы следите за картой 72-Л?

– Да, доктор Мичелз.

– Не сбивайтесь с указанного мной пути. Он приведет нас через минимальное количество узлов.

– Что это там прямо по курсу? – спросил Грант.

Мичелз посмотрел вперед и похолодел.

– Убавьте скорость! – закричал он.

«Протерус» резко сбавил ход. Через одну из стенок теперь расширившейся трубы выступила какая-то бесформенная масса молочного света, комковатая и пугающая.

Пока они рассматривали ее, она сморщилась и исчезла.

– Пошли дальше, – сказал Мичелз. – Я опасался, что может появиться белое кровяное тельце, – обратился он к Гранту, – но, к счастью, оно ушло. Некоторые из белых кровяных телец образуются в лимфатических узлах, которые являются важным барьером против бактерий. Они образуют не только белые кровяные тельца, но и антитела.

– А что такое антитела?

– Белковые молекулы, обладающие способностью избирательно соединяться с различными внешними субстанциями, проникающими в тело – бациллами, ядами, чужеродными белками.

– И с нами?

– Я полагаю, что при определенных обстоятельствах и с нами.

– Бактерии попадают в лимфоузлы, которые служат полем битвы между ними и белыми кровяными тельцами, – вмешалась Кора. – Знаете, дети заболевают так называемых воспалением подмышечных желез. Или в углах рта.

– А в действительности это воспаление лимфатических узлов, – сказал Грант?

– Совершенно верно.

– Из этого можно заключить, что следует держаться подальше от лимфатических узлов, – сказал Грант.

– Мы очень малы, – возразил Мичелз. – Антитела Бенеша не чувствительны к нам, и нам нужно пройти только через один ряд лимфатических узлов, после чего мы будем плыть совершенно свободно. Это риск, конечно, но все, что мы сейчас делаем, рискованно. Или вы собираетесь принять стратегическое решение и приказать мне выйти из лимфатической системы?

Грант покачал головой.

– Нет. Пока кто-нибудь другой не предложит что-нибудь лучшее.

* * *

– Вот он, – сказал Мичелз.

Он слегка толкнул Гранта.

– Видите?

– Вон та тень впереди?

– Да. Этот лимфатический сосуд является одним из нескольких, входящих в узел, представляющий собой пористую массу из мембран и извилистых ходов. В этом месте полно лимфоцитов.

– А это что такое?

– Один из видов белых кровяных телец. Я надеюсь, что они не будут нас беспокоить. Любая бактерия в кровеносной системе в конце концов попадает в лимфатический узел. Она не может преодолеть узкие искривленные канальцы…

– А мы можем?

– Мы движемся осмысленно, Грант, и видим конечную цель, в то время как бактерия плывет вслепую. Я надеюсь, вы понимаете, какова разница. Попавшую в лимфоузел бактерию атакуют антитела или, если они не справляются, мобилизованные в битву белые кровяные тельца.

Тень была теперь близко. Золотистый оттенок лимфы померк и помутнел. Впереди, казалось, выросла стена.

– Вы держите курс, Оуэнс? – крикнул Мичелз.

– Я держу, но здесь легко сделать неверный по ворот.

– Даже если вы ошибаетесь, помните, что, начиная с этого момента, мы движемся, в общем, вверх. Постарайтесь, чтобы стрелка гравитометра как можно плавнее двигалась по прямой, и в конечном счете вы не ошибетесь.

«Протерус» сделал резкий поворот, и вдруг все стало серым. Прожекторы, казалось, не освещали ничего, что бы не походило на более или менее яркую серую тень. Попадались небольшие стержни, короче и значительно уже корабля, а так же группы сферических объектов, совсем маленьких и пушистых.

– Бактерии, – пробормотал Мичелз. – Я вижу их слишком детально, чтобы точно определить тип. Не странно ли это? Слишком детально…

«Протерус» теперь двигался намного медленнее, словно колеблясь перед входом в мягкие изгибы и повороты канала.

Дьювал появился в дверях рабочей комнаты.

– Что происходит? Я не могу обрабатывать эту штуку, если корабль не будет идти постоянным курсом. Достаточно с меня и Броуновского движения.

– Весьма сожалею, доктор, – холодно заметил Мичелз. Мы проходим через лимфатический узел, и это лучшее, что мы можем сделать.

Дьювал сердито повернул назад.

Грант внимательно смотрел вперед.

– Там впереди что-то хаотическое, доктор Мичелз. Что это за вещество, которое выглядит, как морские водоросли или что-то подобное?

– Это сетчатые волокна, – ответил Мичелз.

– Доктор Мичелз! – позвал Оуэнс.

– Да?

– Это волокнистое вещество становится все толще. Я не могу больше продвигаться через него, не нанося некоторые повреждения.

Мичелз на мгновение задумался.

– Не беспокойтесь об этом. В любом случае всякое нанесенное нами повреждение будет ничтожным.

«Протерус» проталкивался теперь через свободно болтающиеся группы волокон, которые скользили вдоль окон и исчезали по бокам.

36
{"b":"2190","o":1}