ЛитМир - Электронная Библиотека

Под днищем раздался удар с легким дребезжанием, и Дьювал опустил скальпель.

– Что теперь?

– Двигатель перегрелся, – с тревогой сказал Оуэнс, – и я вынужден остановить его. Я думаю…

– Что?

– Это, должно быть, те сетчатые волокна. Проклятые морские водоросли. Они, наверное, забили выпускные отдушины. Я не могу придумать ничего другого, что могло бы быть причиной этого.

– А продуть их вы не можете? – спросил Грант.

Оуэнс покачал головой.

– Нет возможности. Это впускные отдушины. Они всасывают внутрь.

– Ну, тогда можно сделать только одно, – сказал Грант. – Их нужно очистить снаружи, а это означает еще одно подводное плавание.

Нахмурив брови, он начал влезать в свое водолазное снаряжение.

Кора с тревогой посмотрела в окно.

– Там, снаружи, есть антитела, – сказала она.

– Немного, – коротко ответил Грант.

– Что, если они нападут?

– Не похоже, – успокаивающе сказал Мичелз. – Они не чувствительны к человеку. До тех пор, пока не будут повреждены непосредственно ткани, антитела, вероятно, останутся пассивными.

– Понимаю, – сказал Грант.

Кора покачала Головой.

Дьювал, прислушивавшийся некоторое время к разговору, наклонился, чтобы посмотреть на проволоку, которую он скоблил, задумчиво сравнил ее с оригиналом, а затем стал медленно вертеть ее в руках, пытаясь определить одинаковость поперечных сечений.

Грант исчез в центральном люке корабля и приземлился на мягкую резиново-податливую стенку кохлеарного канала. Он горестно посмотрел на корабль. Это не был чистый и гладкий металл, как раньше.

Он выглядел мохнатым и лохматым.

Грант бросился в лимфу и поплыл к корме корабля. Оуэнс был совершенно прав. Входные отдушины были закрыты волокнами.

Грант захватил их в обе пригоршни и потянул. Волокна отрывали с трудом, многие были запутаны в решетке дюзовых фильтров.

В его маленьком приемнике раздался голос Мичелза.

– Как он?

– Довольно грязный, – ответил Грант.

– Сколько это займет времени? Отметчик времени показывает 26 минут.

– Похоже, это займет немало времени.

Он отчаянно рванул, но вязкая лимфа замедляла его движения, а упругие волокна тянули назад.

Кора сказала, волнуясь:

– Не лучше ли будет, если кто-нибудь из нас выйдет наружу помочь ему?

– Ну, сейчас… – начал с сомнением Мичелз.

– Я иду.

Она схватила свой костюм.

– Хорошо, – сказал Мичелз. – Я тоже пойду. Оуэнсу лучше оставаться за пультом.

– Я думаю, мне тоже лучше остаться здесь, – заметил Дьювал. – Я пойти закончил эту штуку.

– Конечно, доктор Дьювал, – ответила Кора.

Она прилаживала свою маску.

Задача стала намного легче, несмотря на то, что уже трое из них возились у кормы корабля. Все трое отчаянно хватались за волокна, тянули их, освобождали и пускали медленно уплывать по течению.

Начали показываться металлические части фильтров, и Грант затолкал некоторые неподдающиеся куски внутрь дюз.

– Я надеюсь, это не причинит вреда, но я не могу их вытащить. Оуэнс, что, если некоторые из этих волокон попадут в дюзы, внутрь, я имею ввиду?

Голос Оуэнса произнес ему прямо в ухо:

– Тогда они обуглятся в двигателе и загрязнят его. Это означает противную работу по очистке, когда мы вернемся.

– Когда мы вернемся, я не буду вмешиваться, если вы пустите на слом весь этот корабль.

Грант заталкивал волокна, которые заполняли фильтры, и вытаскивал те, которые были свободны. Кора и Мичелз делали то же самое.

– Мы заканчиваем, – сказала Кора.

– Но мы находимся в улитке намного дальше, чем ожидалось, – заметил Мичелз. – В любой момент какой-нибудь звук…

– Заткнитесь, – раздраженно сказал Грант, – и кончайте работу.

* * *

Картер сделал такое движение, словно хотел вырвать у себя клок волос, а потом приставить их на место.

– Нет! – закричал он. – Они снова остановились!

Он ткнул пальцем в сообщение, написанное на бумаге и протянутое к нему на одном из телевизионных экранов.

– По крайней мере, они помнят, что нельзя разговаривать, – сказал Рейд. – Как вы полагаете, почему они остановились?

– Откуда, черт возьми, я могу знать? Может быть, они сделали перерыв, чтобы выпить чашечку кофе. Может быть, они остановились, чтобы принять солнечную ванну. Может быть, девушка…

Он оборвал свою речь.

– Ну, я не знаю. Я знаю только, что у них осталось всего 24 минуты.

– Чем больше они будут останавливаться во внутреннем ухе, тем более вероятна возможность того, что какой-нибудь шутник издаст звук – чихнет, например.

– Вы правы.

Картер задумался, а потом тихо сказал:

– О, ради святого Михаила. Мы не видели такого простого решения. Позовите того посыльного.

Снова вошел охранник. Он уже не отдавал честь.

– Вы все еще без ботинок? – спросил Картер. – О'кей. Снесите это вниз и покажите одной из сестер. Вы помните насчет потрошения?

– Да, Сэр.

Послание гласило:

«Вату в уши Бенеша».

Картер курил сигару и наблюдал через смотровое окно, как охранник вошел, на мгновение заколебался, а потом быстрыми шагами направился к одной из сестер.

Она улыбнулась, вскинула глаза на Картера и показала круг, образовав его большим и указательным пальцем руки.

– Я должен обо всем подумать, – проворчал Картер.

– Это может только ослабить шум, – сказал Рейд, – но не устранит его полностью.

– Вы же знаете, что говорят о половине каравая, – ответил Картер.

Сестра тоже сняла свои туфли и подошла к одному из столов. Она осторожно открыла коробку с гигроскопической ватой и отмотала фута два.

Она захватила в кулак вату, а второй рукой стала ее вытягивать. Вата не поддавалась. Она потянула сильнее, ее рука соскользнула и ударила по лежащим на столе ножницам.

Ножницы скользнули по столу и начали падать на пол. Сестра отчаянно дернулась и успела крепко зажать их между коленями, но перед этим они издали резкий металлический звук, похожий на икоту падшего ангела.

Лицо сестры стало красным от смертельного ужаса, все в комнате повернулись и уставились на нее. Картер уронил сигару и съежился в своем кресле.

– Конец! – прошептал он.

* * *

Оуэнс включил двигатель и осторожно глянул на пульт. Стрелка на указателе температуры, которая находилась далеко в опасной зоне с того момента, как они вошли в кохлеарный канал, теперь опустилась вниз.

– Как будет хорошо, – сказал он. – Вы все оттуда убрали?

– Осталось совсем немного, – прозвучал в его ушах голос Гранта. – Приготовьтесь к отплытию. Мы возвращаемся.

В это мгновение вселенная словно вздыбилась. Как будто кулак ударил по «Протерусу», который подскочил высоко вверх.

Чтобы удержаться на ногах, Оуэнс схватился за панель и отчаянно вцепился в нее, прислушиваясь к отдаленным раскатам.

Внизу Дьювал так же отчаянно прижал к себе лазер, пытаясь защитить его от обезумевшего мира.

Находившийся снаружи Грант почувствовал, что его швырнуло высоко вверх, словно он был схвачен в объятия гигантской приливной волной. Он взлетал все выше и выше, пока не ударился о стенку кохлеарного канала. Он свободно оттолкнулся от стены, которая, казалось, прогнулась наружу.

Где-то в удивительно спокойном участке своего сознания Грант представил себе, что в обычном масштабе стенка просто отвечает быстрой вибрацией с микроскопической амплитудой на какой-то резкий звук, но эта мысль была похоронена в полном общем шоке.

Грант отчаянно пытался не потерять из виду «Протерус», но уловил только быстрый отблеск его прожекторов, горевших у отдаленной секции стены.

В момент удара вибрации Кора держалась за выступ корабля. Инстинктивно она ухватилась за него еще крепче и некоторое время скакала на «Протерусе», как на обезумевшей брыкающейся дикой лошади.

У нее перехватило дыхание, она отпустила выступ и заскользила по мембране, на которой покоился корабль.

39
{"b":"2190","o":1}