ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Впервые она почувствовала себя в безопасности и сделала долгий судорожный вдох. Музыка смолкла, эхо замерло в широких арках, священник в белом подошел к алтарю, преклонил колени под шепот публики, и раздались слова:

— Господь Всемогущий, которому все сердца открыты, все помыслы известны, от которого не укроется ни одна тайна, просвети сердечные помыслы наши, ниспослав на нас Духа Святого...

Джессике очень хотелось, чтобы ее преследователь усвоил эту прекрасную мысль. Она также хотела, чтобы эта конкретная тайна от нее не укрылась. Что нужно этому человеку? Кольцо? Невозможно. Абсурд.

— Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение...

Благоволение? В данный момент Джесс почти не ощущала его. Кольцо, кольцо, кольцо... Это слово вертелось у нее в голове безумным рефреном величественной древней литании, а ритуальные движения священника и служек затмевало встающее перед ее мысленным взором чер... — нет, только не здесь! — проклятое кольцо, спрятанное на дне сумочки.

В письме была просьба его привезти, и она привезла; положила в сумочку, считая, что там оно в большей сохранности, чем в чемодане, ведь старик придавал ему такое значение. Конечно, оно понадобилось ему исключительно из сентиментальных соображений. Мать Джессики как-то отнесла его к ювелиру, который сообщил, что само по себе оно ценности не представляет. Камень — какой-то вид агата, грубо обточенный, оправа золотая, но невысокой пробы. Кольцо, безусловно, не очень красивое. Большое — явно на мужскую руку — и такое тяжелое, что палец сгибается. Старая фамильная безделушка, красть которую, несомненно, не стоит.

— Помолимся за всю церковь Господню в Иисусе Христе и за всех людей по их нуждам...

Джессика очнулась и сообразила, что только одна осталась стоять. Она быстро упала на колени, больно стукнувшись об пол; подушечка для колен исчезла, и в поисках ее она заглянула под скамью. В этот момент священник погрузился в моленье о королеве, королевской фамилии и благополучии католической церкви, что на мгновение поразило Джесс среди ее мрачных мыслей, пока она не припомнила, что именно так именует себя английская церковь[9].

Потом священник помянул в молитве всех скорбящих и страждущих духом и телом, и Джесс искренне поддержала его. Ей даже не надо было оглядываться через плечо; она знала, что хмурый взгляд устремлен на ее склоненную голову. Что же делать? Молитва хороша для души, но Господь редко вмешивается лично, чтобы отвести выпущенную в тебя стрелу. Служитель может помочь задержать преследователя, пока она не улизнет, но потом, даже на улице...

И снова она опоздала последовать за другими, когда остальные прихожане поднялись на ноги. Полуобернувшись, Джесс увидела человека с усами и еще кое-что, отчего застыла на полдороге, а звуки службы превратились в ее ушах в сплошной гул.

Враг тоже повернулся и подавал кому-то рукой какие-то знаки. Джесс с легкостью обнаружила того, кому эти знаки предназначались. Людям не разрешалось во время службы стоять у входа в церковь, словно зрителям на представлении. Но один человек все же стоял, игнорируя попытки служителя заставить его сесть, и она увидела, как поднимается его рука, отвечая на сигнал сообщника. Он был высоким, довольно худым, темноволосым, одетым в старый дождевик, которые так популярны в Англии.

На этот раз Джесс сознательно рухнула на колени. Второй мужчина в дверях — сколько их еще, внутри и снаружи? Надо что-то делать. Надо что-то придумать. В голове ее в бешеном темпе прокручивались и отбрасывались возможные варианты, а вокруг поднялось бормотание:

— Уповаем не на правоту нашу, а на всемогущество и великую милость Твою. Ибо мы недостойны подбирать крохи под столом Твоим...

Когда молящиеся поднялись и раздался красивый выразительный голос, заговоривший о чем-то не совсем уместном, о каких-то запретах и объявлениях о ежемесячных собраниях, ей стало ясно одно — что следует сделать. Но как? Она еще не собралась с мыслями, как вновь полетели ввысь ангельские голоса, и двое церковных служителей медленно зашагали по нефу. Она не обращала на них внимания, пока американская леди не пихнула ее локтем.

— Они собирают пожертвования, дорогая. Если вам надо английских денег...

— Спасибо, у меня есть.

Джесс полезла в сумочку. Кошелек с мелочью никак не подворачивался под руку. Красно-коричневый бархатный мешок для пожертвований с маленьким отверстием сверху проплывал в ряду перед ней. Какой милый мешочек по сравнению с блюдом, которое носят дома... Пальцы нащупали наконец кошелек с его неординарным содержимым, и в голове у нее словно вспыхнул ослепительно яркий свет.

Служитель, протягивающий ей мешок, не мог видеть, что она бросает, — она постаралась не разжимать кулачок, пока не засунула его внутрь, — но услышал тяжелый мелодичный звон нескольких тяжелых предметов, упавших на уже опущенные монеты. Такой звук издают полукроны, никак не меньше, и он подарил юной леди вежливую улыбку, прежде чем двинуться дальше. Иностранцы — в конце концов, это не их церковь, и очень мило с их стороны проявлять подобную щедрость, хотя Альф говорит, что за ними нужен глаз да глаз, особенно за американцами... Мужчина в следующем ряду бросил фунтовую бумажку, и служитель забыл о юной американской леди. Этот делает все напоказ, заботится, чтобы все его оценили.

Довольная собой, Джесс расслабилась. Но тут локоть соседки снова впился ей в ребро, а в ухе раздался свистящий шепот:

— Они все потащились туда. Что нам делать?

— Если желаете причаститься... — неуверенно начала Джессика.

— Я — баптистка, — отрезала ее новая знакомая таким тоном, как будто ей предлагали принять участие в небольшой Черной мессе.

— Ну тогда остаемся сидеть, вот и все.

Женщина кивнула, с неодобрением следя за процессией. Джесс присоединилась к молитве Господней, пытаясь подавить странные звуки, исходившие из желудка. Она не была голодна, но нервничала, и бурчанье в животе усиливалось по мере того, как поток причащающихся редел. Скоро служба закончится. Кольцо она пристроила, но что делать с собственной трепещущей и бурчащей персоной? И скоро — слишком скоро — священник повернулся к пастве:

— Господь с вами.

Джесс не ответила, пытаясь размять напряженные мускулы ног.

— Идите с миром, — нараспев произнес священник.

Джесс сочла эту мысль прекрасной и начала действовать в полном согласии с ней, пока прихожане бормотали заключительное благодарение Богу. Прежде чем кто-то сдвинулся с места, она вскочила со скамьи и вылетела через дверь в клуатр, оставив позади нескольких возмущенных служителей и — будем надеяться — двух опешивших злодеев.

До отеля было недалеко, и в обычных обстоятельствах она пошла бы пешком, но в данном случае села в первое встречное такси. Машина пыхтела по тихим улицам, а Джесс знала, что получила лишь временную передышку. В Солсбери насчитывалось не больше дюжины отелей; она просматривала перечень вчера вечером, когда решала, где остановиться. Они, враги, могут обзванивать все отели по очереди и просто спрашивать, где она зарегистрировалась. Если они знают про кольцо, должны знать и ее имя. На самом деле — у нее дух захватило при мысли об этом — они могли уже обнаружить ее отель. Преследователи кинутся по горячим следам, отставая не на минуты, а на секунды.

В спешке она сунула водителю десятишиллинговую бумажку и отмахнулась от горячих протестов:

— Эй, мисс, послушайте, с вас только два и шесть! Вам не надо...

Администратора на месте не было. Секунду подумав, Джесс позвонила в звонок, и появился недовольный мужчина с салфеткой в руках. Джесс, задыхаясь, выложила свою историю, и сердце ее сжалось, когда она увидела, как изменилось выражение его лица.

— Но, моя дорогая юная леди...

— Вы мне не верите?

— Почему же... конечно верю. Только... может быть, вы несколько преувеличиваете значение инцидента, который... гм...

вернуться

9

Государственная церковь Великобритании — англиканская, возникшая в XVI в., — по культу и организационным принципам ближе к католичеству, чем другие протестантские церкви, и называет себя «католической», то есть «вселенской».

4
{"b":"21900","o":1}