ЛитМир - Электронная Библиотека

– Именно за глупость я тебя и люблю, дражайшая моя Пибоди. Тем более что глупость случается очень редко – если под глупостью ты подразумеваешь ласку и уступчивость, робость и пугливость...

– Прекрати, Эмерсон! – Я перехватила его руку. – Я вовсе не пуглива. Просто мне приснился необычный сон.

– Тоже редкое событие. Рассказывай!

– Будто я нахожусь в незнакомой комнате с роскошным убранством: шелковые гардины на окнах, мягкий диван с парчовыми подушками, драгоценные ковры, журчащий фонтан... Низенький столик из слоновой кости, инкрустированный жемчугом, на нем поднос с фруктами и винами, серебряные кубки и хрустальные бокалы. Тишину в комнате нарушает только плеск воды в фонтане...

Я лежу на диване. Мне кажется, что я бодрствую, роскошь убранства изумляет меня так сильно, словно это не сон, а реальность. Мой взгляд привлекает расшитая занавеска с бахромой, скрывающая дверь. Не знаю, как я догадалась о двери, – сон есть сон. Что-то или кто-то приближается ко мне, дверь вот-вот откроется, занавеска отодвинется – и я увижу...

– Продолжай, Пибоди!

– В этот момент я проснулась, вся в холодном поту, дрожа от ужаса. Ты ведь знаешь, дорогой, с каким недоверием я отношусь к россказням о вещих снах, но мне почему-то кажется, что этот полон глубокого смысла...

Лица Эмерсона мне было не разглядеть, но мышцы его напряглись.

– Ты уверена, что испытала именно ужас, а не другое чувство?

– Что за странный вопрос, Эмерсон!

– Так ведь и сон странный. – Он сел и, держа меня за плечи, попытался, несмотря на темноту, заглянуть в глаза. – Кто там был, Пибоди? Кто крался к двери?

– Не знаю.

– Да? – Он продолжал сверлить меня взглядом. – Кажется, я догадался, откуда взялся твой сон, Пибоди. Твой рассказ полностью совпадает с тем, как отец Теодор описывал свою тюрьму.

– А ведь верно! – воскликнула я. – Ты совершенно прав. Теперь вое понятно. И чувствовала я то же самое, что испытывал этот бедняга.

– Я рад, что исцелил тебя от страха. Ведь ты исцелена, Пибоди?

– Да, Эмерсон, благодаря тебе. Вот только чувство тревоги никуда не делось. Мне кажется, что я вижу расшитый полог, за которым притаился ужас...

– К этому чувству тебе давно следовало привыкнуть, – сказал Эмерсон своим обычным насмешливым тоном. – Ничего, Пибоди, мы встретим опасность вместе – ты и я, спина к спине, плечо к плечу и так далее...

– Боюсь, полному слиянию опять помешает Рамсес, – сказала я, подражая его легкомысленному тону. – Прости, что потревожила тебя такой чепухой. Одевайся! Подышим утренним воздухом, зажжем примус, приготовим чай...

Я подала ему брюки, зная, что сам он их найдет только после длительных поисков, сопровождаемых проклятьями. Эмерсон пожал плечами, но от брюк не отказался.

Клапан палатки удерживался веревкой, продетой сквозь кольцо в брезентовом полу. Развязав узел и откинув полог, я обнаружила, что уже светает. Я выпрямилась во весь рост и шагнула вперед.

Но в следующую секунду шлепнулась на землю, зацепившись за предмет, лежащий у самого входа в палатку. Чертыхнувшись, пригляделась...

Это был не предмет, а тело Дональда Фрейзера! Дональд лежал навзничь, со сложенными на груди руками. Посередине лба чернела дыра, похожая на око циклопа. Голубые глаза были широко распахнуты, в них уже нанесло песка. В отличие от любой нормальной женщины, я не подняла визга, а лишь сдавленно вскрикнула. Эмерсон тут же вывалился из палатки, причем с такой поспешностью, что только мои усилия помешали нам обоим грохнуться на труп. Эмерсон выругался и, кажется, собирался продолжить в этом же духе, как вдруг увидел бегущую к нам фигуру.

– Убийца! – заорал он, оттолкнул меня и занес кулак. Но, узнав подбежавшего человека, уронил руку.

Я тоже не знала, что подумать, и ошеломленно переводила взгляд с живого Дональда на другого, испустившего дух. Этим утром истина доходила до меня с большим опозданием.

– Так это Рональд, а не Дональд! – пробормотала я. – Что он здесь делает? Что они оба здесь делают? – Бессмысленный вопрос – по крайней мере в отношении одного из двоих.

Дональд увидел брата, лицо которого в лучах восходящего солнца могло показаться живым. Но иллюзия длилась не больше секунды. С диким криком он упал перед неподвижным телом на колени.

– Не трогайте! – предупредил Эмерсон. – Ему уже ничего не поможет. Он пролежал так несколько часов: видите, как одеревенел?

Дональд мог бы и не внять благоразумному совету, тем более в таком бесчувственном оформлении, но звук шагов напомнил ему о более насущном долге. Он вскочил и бросился навстречу Энид, чтобы обнять ее и загородить страшную картину.

– Не смотри туда! – проговорил он срывающимся голосом. – Это Рональд, мой бедный брат... Его подло убили!

Энид явилась на место преступления в сопровождении кошки. Быстро обследовав тело, Бастет приступила к утреннему туалету. Я собралась было сделать ей выговор за манкирование обязанностями сторожевой кошки, но вовремя сообразила, что она никак не могла предупредить нас о появлении убийцы, так как сидела взаперти у Энид в палатке. Главной ее задачей было охранять девушку, и с этой задачей она справилась.

Эмерсон вытащил из палатки одеяло и накрыл труп.

– Есть все основания подозревать убийство, – объявил он зловеще. – В руках у убитого нет оружия, к тому же его, видимо, принесли сюда уже мертвым. Как ни крепок мой сон, выстрел прямо над ухом разбудит кого угодно. Полно, Дональд, придите в себя. Ваше горе трудно понять, зная о стараниях брата вас погубить. Лучше объясните свое появление.

Дональд обернулся, не отпуская Энид, и свободной рукой смахнул слезы.

– Не собираюсь просить прощения за проявление родственных чувств, пусть оно и кажется вам нелепым. В подобные минуты забываешь о вражде. А вдруг Рональд невиновен? Он ведь убит... Почему?! Или это самоубийство?

Эмерсон отрицательно качнул головой:

– Нет, самоубийство исключено.

Энид, куда более сообразительная, чем ее возлюбленный, мгновенно поняла, куда клонит Эмерсон.

– Как вы смеете, профессор? Неужели вы намекаете, что Дональд убил брата?

– Что?! Энид, родная, ты-то по крайней мере не станешь возводить на меня нап...

– Нет, дорогой, конечно, нет! А вот мистер Эмерсон берет на себя сме...

– Еще одна плаксивая фраза или сентиментальный штамп, – взорвался мой ненаглядный, – и я брошу вас на произвол судьбы! Вы здорово влипли, мистер Дональд Фрейзер. Сдается мне, времени у нас в обрез. Отвечайте немедленно, что вас сюда привело в этот час?

– Я пробыл здесь всю ночь.

– Тогда другое дело. – Эмерсон сразу смягчился. – Вы благоразумнее, чем я ожидал. Мисс Дебенхэм сможет засвидетельствовать, что вы находились при ней...

– Сэр! – Дональд побагровел от гнева. – Вы клевещете на самую достойную, самую чистую девушку из...

Энид тоже зарделась.

– Ах, Дональд, милый, какой же ты дурачок! Да, профессор, он был со мной. То же самое я покажу под присягой в любом суде.

Дональд, разумеется, принялся протестовать, но Энид упорно стояла на своем. Эмерсон едва не охрип, пытаясь угомонить разошедшуюся парочку. Если отжать из их сбивчивых и пылких объяснений всю воду, то сухой осадок был таков: Дональд всю ночь провалялся на коврике перед входом в чертог возлюбленной. Она не ведала о его присутствии и не слышала ни звука.

Во взгляде Эмерсона было столько презрения, что непонятно, как Дональд тут же не отправился со стыда туда же, куда и его братец.

– До чего же может довести извращенное представление о приличиях! Что за пагубное... Кстати, куда вы подевали Рамсеса, безответственный болтун?

– Он поклялся, что всю ночь проведет в доме. Я решил, что ему можно доверять.

– Разумное решение, – похвалила я. – Вот только ночь уже прошла. Смотрите!

С востока, из-под самого солнечного диска, в нашу сторону неслась великолепная лошадь с маленьким седоком, вцепившимся ей в гриву.

Рамсес попытался картинно остановить скакуна, натянув поводья, но это оказалось, конечно, превыше его сил. Дело кончилось тем, что он кулем свалился на землю.

59
{"b":"21902","o":1}